# Диалоги из пустоты

Руссаковская Оксана

Считается, что жанр диалога возник из записей, которые вели ученики Сократа во время бесед с ним. Эта книга, в целом, — того же жанра, да и возникла так же: ученики Вадима Черных, Мастера Джона, кунта-йога и остеопата, начали записывать разговоры, в которых в разной форме под разным углом рассказывалось учение кунта-йоги … А начиналось это в 80-х годах ХХ-го столетия, когда посреди беспросветности СССР в Санкт-Петербурге (тогда Ленинграде) возникла группа молодых людей, лидером которой был известный мистик Владимир Шуктомов (1957–1987), он же Тоша.

Тоша учил своих учеников лечить людей руками. Учил открывать и развивать в себе умения, медитациями на символы, которые соответствовали определенному звуку.

Вадим Черных был одним из ближайших друзей и учеников Тоши. Судьба группы сложилась трагично, как и личная судьба Тоши: он погиб в возрасте 30-ти лет. Джон после развала Советского Союза, имея за плечами пятнадцать лет опыта лечения руками, 20 лет путешествий по Бурятии, уехал в Америку и в 90-е практиковал в Нью-Йорке. По возвращению у Джона появились первые ученики, восстановил старые и создал много новых символов и практик кунта-йоги.

В этой книге собраны разговоры обо всём: и о событиях 80- х, о настоящем, об иллюзиях, проблемах человека, о кунта-йоге и кунта-терапии как подхода к их решению. Книга названа «Диалоги из пустоты», так как именно опора на пустоту является основой учения.

«Диалог всегда происходит из пустоты, иначе это два монолога.» – Джон (Вадим Черных)


Познание истины не есть познание единой универсальной истины, а умение различать истинное от неистинного.

Тоша (Владимир Шуктомов)


Новые и не вошедшие в книгу диалоги читайте на сайте: https://kunta-yoga.ru

## Вера. Знание. Умение


10 / 2013. Семинар в Санкт-Петербурге

Джон: — На первом этапе, когда нам не хватает знаний, для нас важна вера. Вот как вчера: ты говорила, что веришь в материализм. Но ты должна понимать, что материализм — недоказуем. То есть, другая форма существования Бога доказуема проще, чем его отсутствие. Потому что, допустим, самая большая загадка астрономии, Большой Взрыв, выводит за пределы всякое понимание. Кто-то же организовал Большой Взрыв? Вселенная взорвалась из точки, которая не имеет измерения, но сам этот факт, который доказан наукой, подразумевает, что Бог есть.

Так вот вера важнее, чем ничто.

Вначале мы верим, что идеальная форма создаёт благоприятные условия для внутреннего течения энергии. Мы не знаем, как это делается, мы пока просто верим в это. Знание — это уже второй уровень: мы понимаем, как это всё происходит, на чём держится. Тогда вера уже не нужна, потому что есть знания. Знания лучше, чем вера, значительно. Вера — это для людей, которые недалёкие: плохо учились в школе, не занимались в университете, не выучили английский язык и не могут читать в библиотеках в оригинале научные труды. Вот для них, конечно, нужна вера. Для тех людей, которые хорошо учились в школе, знают законы физики и математики хотя бы на уровне школы и первых двух-трёх курсов университета, для них уже на первом месте стоят знания. Но этого тоже недостаточно.

Выше знания находится умение: когда ты умеешь вещами связно манипулировать, связно взаимодействовать. А отсутствие всякой веры — это находится за пределами. Если человек просто верит — это двойка: по науке, значит, он «плавает». Но неверие — это уже совсем Вовочка. Знаете, как: есть хорошие ученики, есть похуже, есть еще похуже, есть совсем плохие ученики и есть Вовочка — на самом последнем месте. Поэтому мы потихоньку переводим: веру в знания, знания в опыт. Опыт приходит с умением.

## Диалог на сеансе кунта-терапии


11 / 2013. Санкт-Петербург

В диалоге участвуют Джон, его ассистент и мать семнадцатилетнего сына. Сын уже проходил несколько сеансов кунта-терапии.

Ассистент: — У сына напряжённый живот, шея, и он знает, чувствует это напряжение.

Джон: — Надо его маме объяснить, что у сына нет ни одного больного органа. Напряжение в его животе — это напряжённая ситуация в семье, сейчас всё утрясётся — и живот расслабится. Мы всё время испытываем в жизни напряжения, но ситуации меняются, — и мы с вами расслабляемся.

Мать: — А если в семье всё время напряжение, родителям что, разводиться?

Джон: — Феминистка сказала бы — разводиться. А я говорю, что тебе должно быть хорошо дома. Ты должна приходить домой и не хотеть уходить. А что, терпеть и мучиться, мучиться и терпеть?

Мать: — Я приехала лечиться потому, что у меня болит голова. Остальное, по моему ощущению, нормально.

Джон: — У тебя голова болит не сама по себе, у тебя голова болит совместно со всем телом. Твоё тело говорит, что болит шея и зажимаются сосуды. И ты в позиции постоянной закрытости: внешний мир для тебя то, от чего тебе хочется прятаться.

Мать: — Это да.

Джон: — Понимаешь, в чём дело… С твоим сыном такая ситуация: мы не можем делать за него всю работу. Тебе надо показать ему, что ситуация сейчас сильно напряжённая, но с этими вещами он должен справиться сам, начав совершать какие-то действия. Его надо приучать уже с этих лет не ходить-поднывать, что здесь болит, там болит, а самому начинать что-то делать потихонечку. А сейчас у него сильно много упорного ожидания, что за него кто-то что-то сделает. Это мама его так воспитала, чувствуется это очень сильно.

Мать: — А как вы не устаёте? Мне кажется, это очень энергозатратно, когда к вам ходят люди со своими проблемами, блоками.

Джон: — Ну так, а с другой стороны, это же работа такая, сами же подписались. Некоторые в армию идут служить, им так удобнее себя проявлять. (Примечание: сын хочет вместо университета пойти в армию). По призванию же всё делается. Лучше по призванию совершать работу тяжёлую, чем без призвания лёгкую, но нудную.

Мать: — А как Вы поняли, что у Вас призвание — телесная практика?

Джон: — При чём здесь телесная практика? Мне нравится медицина. Я бы в любой области медицины занимался. А с телеской — так исторически сложилось.

Ассистент: — У сына уже третий сеанс и каждый раз он приходит в одинаковом состоянии.

Джон: — Он не меняется, он не будет меняться.

Ассистент: — У других людей видно динамику.

Джон: — Так посмотри на его маму. Это форма вампиризма, и подсадила его на это мама. Я уверен, что она носится с ним, как с писаной торбой. Единственный любимый сыночек. Тут другие методы нужны, иначе у него будет вырабатываться напряжение в спине каждый раз, как будет видеть врача: чтобы его лечили. Надо сыну в следующий раз сказать, — пусть идёт вагоны разгружает, он после них придёт домой уже расслабленный, выпьет стакан портвейна, — утром проснётся без единой боли. Одно дело — помочь человеку, который в тупиковой ситуации находится и ищет выход из положения сам. А другой вариант, когда он подсел на этого коника: «поделайте со мной что-нибудь, лишь бы поделайте»… Это уже разные вещи. То, что у него остеохондроз есть, так он у всех есть. Мы его начинаем накапливать с рождения.

Ассистент: — Многие подростки живут в таком теле, но не замечают. Начинают замечать годам к тридцати. А ему семнадцать, и он уже замечает.

Джон: — Он просто привык ныть.

Мать: — Я вас правильно понимаю, что если у меня есть проблемы, неважно, где, в семье или на работе, — моё тело начинает на них реагировать?

Джон: — Страдать? Конечно.

Мать: — И я сейчас, после сеанса, вернусь домой, и они снова вернутся?

Джон: — Нет, ты уже не сможешь жить по-прежнему, ты начнёшь что-то менять. Потому что твой путь саморазрушения — это плохо. Какая бы ситуация ни была, тебе надо следовать наибольшему расслаблению. Выбирать внешне такие ситуации, которые дают расслабление, и тогда ты сможешь как-то выползти из этой запутанной ситуации, и другим от этого будет только польза, так как когда ты входишь в состояние негатива ради кого-то другого, ты вредишь и себе, и другому. Тебе сейчас надо делать те действия, которые будут вызывать в тебе внутреннее равновесие, общее расслабление и понимание, что ты делаешь и зачем. А не застревать в таких вещах, как чувство обиды, вины и прочая ерунда. Тело у тебя благодарное, несмотря на такой дурной ум. Так что всё будет нормально.

## Как символ лечит через руки кунта-терапевта. Механизмы


09 / 2013. Семинар в Алуште

Джон: — На протяжении сеанса кунта-терапии мы касаемся человека, проводим манипуляции, делаем различные движения, чтобы выровнять геометрию и восстановить правильное движение энергии. Это движение начинает само создавать процесс лечения. Символ действует также на уровне ума и энергии. Он выравнивает неправильные линии, кривые. То есть, символ — это архетип. Он совпадает с твоим правильным кодом, который в тебе заложен, и запускает этот механизм оздоровления на ментальном уровне, запускает механизм исправления перекосов. То есть, у тебя освобождается ум, уходят заморочки. Потому что все несчастья этого мира от того, что индусы называют авидия: неведение, неправильная закрутка мозга. А символ, картинка, будучи архетипом, раскручивает мозг в нужном направлении.

И в теле то же самое: все несчастья в теле — из-за зажимов. Все болезненные состояния психики, ума происходят из-за других заморочек. Все они переплетены, всё связано. На уровне энергии и ума мы поём мантры, визуализируем символы, запускаем в себе движения энергии, убираем в себе застойные явления. На уровне тела — можем делать какие-то зарядки, йогой заниматься, если не лень. То есть, работаем на всех уровнях.

Когда мы работаем с пациентами, мы также входим в состояние символа и из него совершаем правильные движения, действия. Если символ в тебе работает, то он работает не только в тебе, а через твои руки это действие начинает проникать по направлению к человеку, с которым работаешь ты. Вот такой основной механизм. Кроме всех техник, которые мы показываем, вы в первую очередь должны понять механизм, как это всё выливается наружу через практику медитации. Потому что на одной технике вы далеко не уеде- те. Можно смотреть огромное количество обучающих фильмов и если вы будете просто повторять движения, вы никогда не добьётесь результата. Потому что движение должно быть спонтанное, самопроизвольное, из состояния медитации, которое вы приобретаете в процессе практик медитации. Понятно, да? А символ — это генезис, сперматозоид, основной ключевой порт.

## Работа с мышцей


09 / 2013. Семинар в Алуште

Джон: — Что мы делаем на сеансе? Видим, где напряжение, и выбираем оптимальный путь его устранения с помощью рычагов. Ищем тот самый рычаг воздействия на него, а заодно включаем внутренний ритм. Внутренний ритм можно включать через вытягивание, покачивание и прочее, но это только один из способов. Можно же работать и через мышцы, тоже включая внутренний ритм. При классическом массаже, где вас по схеме разминают — внутренний ритм не включается. Надо правильно входить в мышцу.

Профессор: — Как правило, после массажа внутренний ритм убивается.

Джон: — Пришёл нормальным — ушёл кривым.

Профессор: — Люди после массажа такие и приходят ко мне.

Джон: — Надо правильно касаться тела, правильно касаться мышцы. Вот, допустим, Профессор, — он даже через мышцу включает у человека краниосакральный ритм. Если хотите понять, как это делается, подойдите к нему и спросите: он покажет, как правильно браться за мышцу. Мы не должны забывать, что мышца связками прикрепляется к суставам, от сустава, в свою очередь, идёт развилочка куда-то ещё, — и если мы правильно трогаем мышцу, то воздействуем на все системы связочного аппарата и на всё тело. Допустим, как мы вчера с Профессором делали? Он мне вытягивал руку — и освобождался череп. Собственно, вы уже это знаете: тянешь руку, а расслабляется череп. То же самое через мышцу. Существует много способов работы с мышцами: вибрация, надавливание, растирание, проминание: правильное вхождение в мышцу не бывает резким. Сегодня будем с этим экспериментировать: убирать блоки с помощью всех этих действий. В мышцу надо входить плавно, давление может быть сильно глубоким, но обязательно плавным. Если мы это делаем из состояния правильного, то у нас и эффект правильный возникает.

## О практиках кунта-йоги «Солнцеворот» и «Спираль Галактики»


09/ 2013. Семинар в Алуште

Джон: — Бриллианты тебе даются как украшение. На бриллианты не пойдёшь в магазин покупать себе хлеб. Практика «Спираль Галактики» — это как украшение.

Профессор: — Про бриллианты — это метафора какая-то?

Джон: — Бриллианты — это звёзды. Будешь петь «Галактику» — у тебя будут накапливаться драгоценности другого рода.

Профессор: — Нематериальные?

Джон: — Почему? И материальные, и нематериальные, какая разница? Нет разницы.

Профессор: — Духовные ценности, что-то такое?

Джон: — Нет разницы между духовными и материальными ценностями. Это всё связка «голова — ноги». Ты же не существуешь отдельно от тела своего. Там мощь созвездий идёт. Созвездия — это эквивалент украшений, которые на себя женщина надевает, бриллианты и всё прочее. Короче говоря, почему мы считаем, что практика «Солнцеворот» хороша для этой планеты? Потому что она очень хорошо вписана в эту энергетику: ими, деньгами, очень удобно распоряжаться. Бриллианты — это неудобно: сходи в ломбард, попробуй продай… Вдруг украл, вдруг посадят… неудобно. Бриллианты — очень неудобно в обиходе.

— Зато удобно себя украсить. Девочкам надо делать подольше практику «Спираль Галактики», а мальчикам практику «Солнцеворот». Тогда мальчики смогут покупать девочкам бриллианты.

Джон: — И тогда мальчик может снять с девочки бриллиант, сдать в ломбард и купить хлеба. Делаете практику — увеличиваете свой энергетический level, в вас начинает движение энергий происходить. Естественно, на внешнем уровне это тоже будет выражаться какими-то движениями, и финансовыми в том числе. Современный мир без денег немыслим. Только в плане удобства. Потому что ты за бриллианты не пойдёшь покупать хлеб.

## Как не набирать на себя негатив при лечении пациентов?


10/ 2013. Семинар в Киеве, Украина

Джон: — Не ожидать результата.

Ожидая результат, сам начинаешь создавать напряжение. Здесь в первую очередь у тебя самого должно быть состояние пластичности и гибкости. К пластичному и гибкому трудно прилепить хоть что-то. Поэтому я вам хочу показать, научить вас этим пластичным движениям. И даже когда мы работаем с мышцей, то, казалось бы, идем по классике, — но это не совсем так. Движение по мышце мы создаем весом тела, а сам при этом остаешься гибким и не стараешься.

Очень важно не стараться. Ты ловишь момент, чтобы самому находиться в комфортном состоянии, это очень важно. Как только перестал сохранять комфортное состояние, в тот же момент перестал приносить пользу. Если нажимаешь на мышцу, чтобы что-то сделать, тогда наступает стопор, — первый враг, начало того, что вы начинаете цеплять на себя непонятно что и непонятно зачем. У пациента болезнь потому, что он сам зацепил ее. Потому что изначально, по его структуре, если у него генетика правильная — болезнь не цепляется. Где-то он согнулся, неправильно сделал, зацепил болезнь. И если вы начнете стараться, когда делаете из неправильного места, то будете цеплять его канитель. Понятно, да?

— А как определить, какое место правильное?

Джон: Внутреннее состояние твое — будет правильное. Вот, например, мы сделали практику, приобрели состояние такой внутренней уверенности, пластичности… И вот из этого соcтояния мы спокойно работаем.

## О практике кунта-йоги «Солнцеворот»


10/ 2013. Семинар в Киеве, Украина

Джон: — Вечером человек более мистичен, более интровертен становится. Днем он совсем экстравертный, сознание выпутано наружу. Практика «Солнцеворот» позволяет нам соединить экстравертность и интровертность вместе. То есть, мы одновременно и внутри цельные для себя, и адекватно реагируем на внешние ситуации. Если человек слишком экстравертен, весь наружу, то он слишком подвержен вот этим движениям, сразу реагировать. Как ребенок, к примеру, обычно более экстравертен, чем взрослый: он сразу видит, какая игрушка нужна. Я даже еще игрушечного магазина не вижу, а он уже видит, какая там игрушка. И он все время натыкается на эти внешние обстоятельства, не может собраться внутри, чтобы понять, что ему действительно нужно, — и теряется в этом. А человек слишком интровертный начинает в своих мозгах путаться. Вот, допустим, интровертный человек Надя: она уходит в свою голову и там, кроме напряжения, ничего не находит. А реально нужно найти баланс между внутренним и внешним.

Годичный цикл нам дает полную законченность, потому что годичный цикл — это завершенность и развитие. Суточный цикл — это больше физиологическое завершение смены сна и бодрствования. А годичный цикл включает в себя полный круг деятельности: мы сеем, растим, собираем урожай, складываем в амбар, ходим на охоту... В общем, это полный цикл, где человеческая деятельность проходит завершенность. Причем часто, через год, мы чувствуем всплеск, отблеск техсостояний, заболеваний, тех негативных или позитивных ситуаций, которые мы проживали в прошлом году, знакомо, да?

Таким образом, эта практика хороша тем, что она нас фокусирует на внутреннее и внешнее состояния одновременно: мы собраны внутри и очень хорошо соображаем, что творится снаружи.

Чем бы мы ни занимались, но особенно в случаях, когда наша деятельность связана с риском для жизни, — врачебная практика, допустим, или солдат в армии, — интуиция, чувствование, собранность, понимание что происходит, очень важны и позволяют избежать той же врачебной ошибки или увернуться от удара и выжить. В двух институтах не может быть демократии: в медицине и в армии. Иначе сразу будет капут, караул кричи, полный развал. Потому что здесь нужна собранность, внимательность и четкое следование ситуации, той позиции, которая на данный момент целесообразна. Мафия — это та же армия (смеется). Годичный цикл дает нам то, что мы испытываем круговорот движений, цикличность, законченность всего, что мы делаем — и завершаем действие полностью, приходим к состоянию сна, отдыха. Понятно, к чему я это все веду? Смотрите, мы даже строим занятие по принципу «Солнцеворота». Мы начинаем, что-то развиваем, доходим до вершины, где все кричат от боли: «Ура! Ура! У меня тут триггеры!», а потом бах! — и опять расслабление, собрали урожай, расслабились. Свадьбы осенью играют: наконец-то мы уже куролесим, отдыхаем. Вот это последнее, что мы вчера заканчивали, вот это расслабление: мы прошли весь ужас сенокоса, когда нам надо было срочно косить, собирать сено. А в конце можно уже и пожениться, если пару человек себе находит нормальную.

— На сенокосе (смех).

Джон: — На сеновале, конечно, кто чего ищет в этой жизни (смеется).

Вот. Потому эти все циклы физиологичны, и это то, что нам как раз нужно для нашей практики кунта-терапии, практики работы с телом, для понимания. Мы не просто исполняем набор приемов и манипуляций, а следуем тому, чтобы у нас все было органично и происходило из правильного места, все наши телодвижения.

## О практике кунта-йоги «Солнцеворот»


11/ 2013. Семинар в Киеве

Джон: — Это символическое движение: цикл начинается от рождения и заканчивается завершением. Когда у нас рождение? Новый Год у нас когда получается? Настоящий Новый Год, астрономический, а не тот, который мы празднуем.

Астрономический Новый Год начинается во время зимнего солнцестояния. Там где трое суток получаются одинакового времени. Эти дни и еще два дня летнего солнцестояния были названы самыми страшными у майянцев, пять дней вне времени. Католическое Рождество Христово — это и есть настоящий Новый Год. Католическое, не православное. Православные по лютеранскому календарю живут, который не совпадает с астрономическим.

Таким образом, пропевая «Солнцеворот», мы выходим из своего замкнутого образа, которым мы, рожденные под одним знаком Зодиака, обладаем. Мы набираем качества других знаков. Плюс, проживая зодиакальный цикл, мы волей-неволей делаем лунно-солнечный календарь. «Солнцеворот» — это календарная система описания. Каким образом мы его делаем? Почему здесь присутствует луна, как?

— Ночью поем?

Джон: — Дело в том, что мы видим эти знаки Зодиака в той, а не иной последовательности только потому, что наша Земля находится под углом наклона, обусловленным вращением Луны вокруг Земли. Если бы Луна была другая и вращалась бы по-другому, все бы поменялось. А так она держит, центрирует ось наклона Земли постоянно на одном и том же градусе. Не было бы Луны — Земля просто болталась бы. Ну, а в том качестве что есть, мы видим и проходим зодиакальный цикл. Понятно, да? Это самое простое объяснение, почему Луна здесь присутствует.

Вообще, любые предметы мы можем описывать только опосредованно, через их воздействие. Другого способа нет.

## Работа с символами


12/ 2013. Семинар в Донецке

— Когда я визуализирую символы, такое впечатление, что в том месте, где напряжение, символ хуже вырисовывается: он или кривой, или не такой яркий, что с этим делать? Волей туда добавлять яркость?

Джон: — Да, надо волей добавлять яркость. Нужно, чтобы символ стал четким и ярким, тогда он в тебе будет работать, как кунта-терапевтическая манипуляция. Это и есть принцип работы с символами. Символ начинает структурировать твой ум в идеальную форму. Идеальная форма начинает действовать на физическое тело и производит кунта-терапевтическую манипуляцию.

— А я вообще не поняла, что нужно визуализировать картинку.

Джон: — У нас тренировки медитаций на символы давно идут. Много лет мы тренировались: визуализировали все один конкретный символ и каждый рассказывал, какой эффект в теле этот символ вызвал. Сейчас мы просто кладем в центр практику «Солнцеворот» или «Галактика», а вокруг них выкладываем разные картинки. После пропевания практики вы выбираете любую картинку и работаете с ней. Не знаю, хорошо это или плохо, но этот процесс имеет свое развитие. Потому что я уже не могу слушать одни и те же рассказы про медитации на один символ от новых людей. Хочется что-то новое внести. Это хотя бы какой-то эффект новизны вносит, потому что я не знаю, кто какую картинку будет делать и какой будет эффект.

А раньше мы делали общую медитацию на один символ. Было довольно интересно, пока я не понял, что больше не могу этим заниматься. Хотя на начальных этапах лучше заниматься именно так. Теперь для этого есть инструкторы, которые ведут начальные курсы, они прекрасно с этой работой справляются, и для новичков, конечно, лучше начинать с изучения азбуки, таблицы умножения. Потому что человеку неподготовленному сложно понять, какой символ выбрать, он теряется. Проще подсказать, что именно ему делать.

— А какая цель у практики «Галактика»?

Джон: — Нет цели у практики. Есть плод, есть результат, но цели — нет. Если ты в практике ставишь цель, то практика прекращается. Это внешнее движение.

— Какой плод у практики «Галактика»?

Джон: — Надо ее делать, чтобы ощутить. Я же не могу тебе объяснить, какое на вкус яблоко, если ты его никогда не пробовал. Любые слова создадут структуру, которая будет отвлечена от действительности, и если мы будем на нее опираться, то будем путаться и уйдем от живого материала.

## О практиках кунта-йоги «Книга Камня» и «Книга Дерева»


01/2014. Семинар в Санкт-Петербурге

Джон: — Вы знаете, откуда пришло кунг-фу? По легенде, буддийский монах из Индии Бодхидхарма обучал монахов Шаолиня новым практикам, боевым искусствам. И теперь мы смотрим замечательные китайские фильмы с Джеки Чаном и другими, где они друг друга мордуют. А всё из этих монастырей вышло.

Этот текст как раз относится к этим боевым искусствам: он медитативный. Просто слушайте его, и внутри себя, на выбор, представляйте эти символы. Все состояния относятся к разным стилям кунг-фу: стиль скорпиона, с веером, с мечом, стиль богомола и прочее-прочее, сами разберетесь.

Вы же все смотрели фильмы с Джеки Чаном или с Брюсом Ли? Вот это все — состояния этих стилей. По людям часто видно, когда они начинают разговаривать, особенно по телефону, — тела своего вообще не чувствуют. А здесь (практикуя, — ред.) включается ассоциативный ряд, который у тебя внутри есть, в сознании. Какие-то вкрапления в сознании каких-то ассоциаций. И они начинают вспыхивать и подключают к глубинным состояниям, которые имеют очень глубокие сильные связи с телом.

Поэтому, если я сейчас начну объяснять кто такие «маленькие белые цапли», мы уйдем в концептуальный ум, а здесь надо на уровне ассоциаций ощущать. Если ты что-то не понимаешь сейчас, то какая-то ясность понимания придет позже, а сейчас, по крайней мере, получай какое-то состояние из этого.

## О социуме и его проекциях


2013

— Не знаю, что делать со своей работой. Я раньше думала, если возникает внешняя проблема, значит, есть проблема у меня внутри и, решая проблему внутри, я решаю ее и снаружи. И дело не в гадах, которые меня окружают, а это гадость во мне.

Джон: — У меня, допустим, есть негативная черта: я очень жадный. И я понимаю, что мои проблемы с внешним миром — это моя жадность. Уменьшаю свою жадность — и проблемы с внешним миром уменьшаются.

— А как вы уменьшаете жадность?

Джон: — Стараюсь контролировать свои потребности. Стараюсь меньше говорить я хочу или я не хочу. Просто начинаю принимать вещи такими, какими они есть.

— То есть, ловите себя за триггер. А дальше?

Джон: — Дальше ищу точку, где есть место расслаблению. Потому что жадность — это триггер. Ну, я так, условно сказал, что я жадный, для примера.

— Я поняла. Получается, что кунта-йога решает духовные задачи, а жадность остается жадностью?

Джон: — Почему духовные? Я не знаю, что такое духовные задачи. У меня нет понятия о духовности.

— Ну, жадность — это такой социальный уровень.

Джон: — Жадность — она универсальная. Какая разница? Ты хочешь просветления — это уже жадность. Нет социального уровня и духовного уровня. Мне по барабану, где работать. Я могу в банке работать, могу не в банке, какая разница? Могу в церкви, могу не в церкви. Я не вижу различия.

— Вот и мне в последнее время кажется, что нет никакой разницы. Только становится непонятно, если я хочу где-то работать, то зачем вообще это «хочу»?

Джон: — Любая система внутри социума — это ее макет как ее продолжение. Что во всем социуме, то и в маленькой его ячейке. В милиции ли ты, в церкви, или там, где ты работаешь, или в банке — это в любом случае проекция. Никакой разницы.

## О целесообразности и различии техник


11/ 2013. Семинар в Орявчике, Украина

Джон: — Несмотря на то, что техники легких касаний очень действенные и глубоко все изменяют в организме, мы не можем упустить из арсенала и другие техники, которые работают с более плотной массой. А то если мы упремся в те техники, которые связаны с краниосакральным ритмом, представьте: человек себе занозу поставит, а мы дуть будем, чтобы ее вытянуть?

Важен весь диапазон вибраций, вся та наполненность всеми качествами, которая есть в человеке. Даже если посмотреть по элементам: плотный элемент земля и совершенно легкий воздух. Мы все живем на сочетании этих элементов. Одновременно чувствуем в себе и силу, и легкость. Тепло — элемент огня, блаженство — элемент вода, — и эти качества в нас присутствуют одновременно. Работая, мы используем все качества, но больше проявляем то, что необходимо именно сейчас, в этом конкретном случае. И для этого мы делаем практики кунта-йоги, они развивают в нас сбалансированность элементов. А когда мы сбалансированы, мы внутренним чутьем понимаем, какое конкретное действие надо делать именно сейчас, чтобы принести человеку максимальную пользу. Без этого к больному лучше не подходить. Медитации крайне важны для работы с телом. Поэтому мы делаем практики «Солнцеворот» и «Галактика». Это полностью законченные практики. Они дают человеку весь диапазон переживаний, который ему необходим, и из которых соткан изначально его потенциал. То есть, общая практика дает человеку абсолютно завершенную наполненность тех способностей, которые есть у человека сейчас. Но нельзя сказать, что каждый сделает практику и ему все будет: насколько человек способен воспринимать, настолько и будет.

Пять Великих Элементов

Земля. Плотность, уверенность, сила, энергия, кости и мышцы человека.

Вода. Гибкость, блаженство, безмятежность, сексуальная энергия, вся жидкость человека. Текучесть — основное качество воды.

Огонь. Температура тела, творческая энергия, особенность этой энергии — она проникающая.

Воздух. Скорость, легкость, пустота. Воздух — переносчик информации, чувство лёгкости, свободы, полёта.

Пространство — это то, в чем остальные элементы пребывают. У Пространства есть только одно качество: протяженность.

В принципе, все элементы хороши, когда они находятся в балансе и взаимодействии друг с другом. Если идет перекос, то у человека будут нарушения и в жизни, и в здоровье. Тибетская медицина, кстати, направлена на восстановление баланса элементов. У них хорошие многокомпонентные составы, которые очень избирательно рекомендуют в зависимости от тех нарушений, которые у человека есть именно сейчас. Это другая система диагностики и лечения, чем в западной медицине. Тибетская медицина направлена на лечение хронических заболеваний, это то, чего не делает западная, допустим. В западной медицине нет даже понимания, как лечить хронические заболевания. При этом тибетская медицина такая высокоточная, что если два человека приходят с одинаковым западным диагнозом, то лекарства они получат разные, и им еще их могут менять в процессе лечения. Там пульсовая диагностика чётко показывает пульс каждого органа и какое там нарушение. И если западная медицина — эмпирическая, то тибетская медицина, Аюрведа, китайская медицина — им много тысяч лет, считается, что они сразу даны Божеством. Не надо было пытать собачек, кроликов, лягушек. Не надо ставить собаке Павлова памятник. А западная медицина — странная. Она же началась еще в эпоху Гиппократа, Галена, когда достигла неплохих высот. А потом пришли темные века Средневековья и ее уничтожили. Перестали существовать туалет, канализация, водопровод, — все блага цивилизации, которые были в Древнем Риме, Греции, Карфагене. Многоквартирные дома, сады Вавилона, культурный отдых, — все отменили. В Париже помои выливали прямо на головы прохожим из окна. Потом пошли эпидемии… А спасла картошка. Завезли нормально картошки, накормили Европу, и она вздохнула спокойно. Американцы помогли, как всегда (смеется).

И хотя сейчас остеопатия пытается уйти от всех этих трастовых техник, стремление работать только на тончаках и без касания — я считаю неверным. Человек состоит из пяти элементов, и каждый элемент проходит всю градацию вибраций, от грубых до очень тонких. Допустим, на человека упал шкаф и его шкафом придавило. И что, делать ему кранио-сакральную терапию? Нет! Нужно применить физическую силу и «поднять шкаф», освободив человека от этого шкафа. А потом уже можно и кранио-сакральную терапию.

## Об элементах


2013

Джон: — Что мы будем делать? Будем пропевать тибетские мантры, аналоги элементов, и представлять во внутреннем пространстве картинку, которая соответствует тому или другому элементу.

Земля — мантра Лам. Представляем землю, планету, какое-то массивное животное. Классически, по традиции фэн-шуй – это черепаха, это север, это плотность, стабильность, это желтый цвет.


Джон (Вадим Черных).

Черепаха, символ элемнта земля


Вода — мантра Бам. Картинка — дракон, или можно представлять воду, водопад, океан, что угодно, связаннное со стихией воды. Основные качества — текучесть, блаженство. Сексуальная энергия. Это энергия нисходящая, энергия, которая очищает. Местом жизни элемента воды в теле человека считают почки.


Джон (Вадим Черных).

Дракон, символ элемнта вода


Огонь — это тибетская мантра Рам. Это температура нашего тела, энергия переваривания пищи, а также творческая энергия. Здесь можно представлять себе костер, солнце, птица-солнце есть тут на картинке, сердце Земли — это огонь магмы, инферна — глубинный огонь, его еще называют адским пламенем, огненная саламандра, можно представлять себе пламя костра. Огонь проникающий. Видите, огненная саламандра нарисована?

Она во все стороны начинает проникать, во все стороны пронизывает все тело. Самый классический элемент огня — огненная саламандра.


Джон (Вадим Черных).

Птица-солнце, символ элемнта огонь


Джон (Вадим Черных).

Огненная саламандра


Воздух — это Ям. Картинка белый тигр. Качества: скорость, распространение информации в нашем теле, чувство полета, легкости.


Джон (Вадим Черных).

Белый тигр, символ элемнта воздух


Недостаток или избыток элементов создает дисбаланс: если слишком много в человеке энергии ветра, он будет ветреным, ему будет не хватать стабильности. А если хорошо развита энергия ветра, он хорошо общается, но без стабильности его будет выносить. Если же у нас слишком много земли, то мы инертные, тупые, мы никуда не двигаемся и вообще все хорошо у нас (смеется). И так далее: всегда можно найти избыток и недостаток. Хорошо, когда все в балансе, но это большая редкость, когда три доши сбалансированы, очень редкие люди. Картинки же, медитация на какое-то время дают нам ощущение баланса, гармонии.

Мантра А — это то, где все элементы находятся в Пространстве, это Пространство Ума, протяженность. Мы пропеваем все элементы по очереди, представляем их. И когда пропеваем А, можно представить пространство и одновременно ощутить во внутреннем пространстве все элементы и их взаимодействие друг с другом, хорошо?

А после будем уже петь тибетскую мантру очищения элементов.

## Один из будних дней кунта-йогов на семинаре


11/ 2013. Семинар в Орявчике, Украина

Джон: — … Проходишь точку сингулярности (горизонт событий)… Точка сингулярности — точка входа, концептуальный ум уходит полностью и ты превращаешься в чистое сознание. Будда не вернулся назад. Но Ботхисаттвы, говорят, ушли, а потом вернулись, чтобы помогать, потому что они дали обет помощи. А обычные люди даже не знают о существовании точки сингулярности, точки невозврата.

— Поэтому все время возвращаются?(смеется)

Джон: — Это правда. Так что? Кто-то заглянул за горизонт событий? Никто не заглянул? Или просто молчите? Ага, тогда так спрошу: кто-то не заглянул за горизонт событий?(смеется)

— Да-да.

Джон: — Остальные заглянули? Двое не заглянули и 36 человек заглянуло.(смеется)

— Я куда-то заглянула, но не знаю, за горизонт ли. Как знать?

— А переживание большого в малом, — это считается заглянула?

Джон: — Это переживание Великого в малом. Великого, а не большого, что значит большого?

— Так заглянула или нет?

Джон: — Ну, если ты там видела Метод точечной реверсии — значит заглянула. Так что: как практика прошла? Кто-то хочет что-то сказать?

— У меня классно прошло!

Джон: — Рассказывай!

— Я все тут увидела, можно книжку написать, такие приключения были! Вообще класс!

Джон: — Ура!

— Тебя, кстати, не Алиса зовут?(смеется)

Джон: — Кстати, да, Алиса же заглянула. Та самая кроличья нора.

— А у меня почему-то пропали всякие интересные картинки. Я теперь чувствую только расслабление в теле, какие-то движения.

Джон: — (зевает) Ну и что теперь? Давай поной тут, поплачь. «Пропали картинки…» Знаешь, мы любим, когда тут плачут.

Да люди мечтают, чтобы мультики пропали! К этому стремятся, годами сидят в медитациях,надеясь дождаться, когда этот калейдоскоп закончится, а эта — «пропали»!(смеется)

Так а великое в малом, — это что было? Это же было переживание Миларепы, когда их с каким-то монахом буддийским в дороге застала невероятная гроза. И когда она закончилась, монах, вымокший до нитки, спрашивает у Миларепы, как он остался сухим? Миларепа говорит: А я в роге этого яка прятался. Монах: Как ты мог попасть в рог, ты же большой? Миларепа: А как ты смотришь в зеркало? Ты такой большой, а отражаешься там весь. Можно же в зеркало посмотреть и так, что в нем отразится целый мир: великое в малом, — так ответил Миларепа. Известный просветленный товарищ, он заглянул за горизонт событий. Так что, если ты имела аналогичные переживания, хотя бы…

— Ну, у меня было переживание, что все — это я, и я — это все.

Джон: — Это скучное переживание. Знаешь, как Профессор издал свой первый закон великого в малом? Мы как-то гуляли по Пушкину, и там был открытый люк. Профессор заглянул туда, а там бурлит, там, за люком, происходит столько всего! Он говорит: О! Великое в Малом происходит!(смеется)

А у тебя: я везде, все во мне… Скучно. Скучно!

Нет событий, понимаешь?

— Ну почему же, у меня все события предыдущих дней разложились: что они — это я.

Джон: — Нет поэзии в этом. Не то что Профессор тогда по Пушкину. Я уже чувствовал: что-то сейчас произойдет, так как Профессор идет рядом со мной! И тут натыкаемся на этот люк — и взрыв! — первый закон профессора Попеля! В этом есть сила, понимаешь?

— У меня сейчас крыша поедет, потому что мне кажется, что это все происходит в моей голове. Я говорю сама с собой (смеется). Я помолчу, а вы продолжайте.

Джон: — Человек любит сам с собой поговорить. Твоя версия все равно скучновата. Бывало, ты лучше выступала.

— Прошли те времена. У меня кончились мультики.

— А у меня тоже было невероятное состояние: у меня затекла нога и было так больно… (смеется)

— Это не состояние, это путешествие, событие.

## О восприятии и понимании


03 / 2014. Семинар в Гоа, Индия

— Ничего не понимаю: картина называется «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?» Что хотел сказать художник? Смотрюсмотрю — и не понимаю.

Джон: — Тут не нужно понимание, тут нужно восприятие. Картина не должна давать тебе понимание, это не ее функция.

— Я, глядя на нее, хочу почувствовать движение. Тогда я что-то пойму. Но я не чувствую движения, поэтому не понимаю.


Поль Гоген.

«Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?» 1897—1898


Джон: — Значит, художник не смог передать.

— Всем же передал… Это же знаменитая картина Гогена.

Джон: — Это задача науки — вызывать понимание. А задача искусства — вызывать переживание. Это не математическая формула. Здесь ты не можешь понимать. Ты просто купилась на название и подумала, что картина должна вызвать понимание. Хорошо зная Гогена как художника и любя его, а я изучал и его жизнь, и его всего… Он настоящий художник, он не может включать тебе математику в голове. Если ты включаешь понимание, глядя на эту картину, значит, у тебя сильно ошибочное представление о Гогене. Хотя он был математиком и хорошим банкиром, он в себе это разрушил, чтоб уйти в чистое восприятие. Поэтому он был такой непопулярный, все его ругали и отказывались продавать. Потому что он взрывал мозг человека. Если кто-то скажет, что он из картины Гогена что-то понял, я скажу, что он оскорбил художника. Зная Гогена, могу сказать, что он горько бы заплакал, если бы услышал такое.

— А когда нужно понимание?

Джон: — Наука должна вызывать понимание. Хотя я думаю, фундаментальная наука на другом основана. Прикладная наука — да, понимание. Некоторые вещи можно и нужно понимать: почему надо тепло одеваться, когда холодно на улице, что вода — мокрая... Некоторые вещи понимать надо, это помогает. Но не надо думать, что понимание нужно держать впереди планеты всей. Понимание — это всего лишь маленькая часть мозга. Надо понимать, как работает двигатель внутреннего сгорания, как решаются экономические задачи. Понимание — это движение, связанное с расчетом. К примеру, понимать, сколько денег с собой взять в магазин.

— А какие вещи нужно воспринимать?

Джон: — Жизнь надо воспринимать. Понимание тебе дано для социальных задач: позвонил по телефону, узнал, как проехать, нет ли там пробок. Понимаешь, что есть пробка, — значит, ищешь другой путь. Понимание, оно тоже в разный момент разное. Сейчас ты понимаешь, что тебе нужно в конкретном данном случае, а завтра вроде случай такой же, но уже надо другое, и это надо понимать. Наука и искусство с разных сторон подходят ко всему. О картине мы можем говорить только о переживаниях, об осознании переживаний, но не о понимании. Понимание не дает тебе мироощущение, оно даст тебе вещи технического порядка. Бывает, иногда тебя озаряет понимание какое-то, начинаешь понимать какую-то техническую деталь происходящего.

## Красное и белое


10/ 2013. Семинар в Санкт-Петербурге

Джон: — Белый цвет — это энергия от отца, лунная энергия. А солнечная энергия — это красный цвет, это энергия матери, женская энергия. И вот когда они стыкуются, происходят феномены.

— А разве не наоборот?

Джон: — Нет ни одного доказательства, что это наоборот. Вот приведи хоть одно доказательство?? Ребята, это же очевидно, Солнце — дающее жизнь, тепло, свет женщины дает рождение, женщина дает жизнь этому миру. А Луна что? Луна создает всего лишь баланс, жизнь она ничему не дает, но на этом балансе держится ось Земли: благодаря этому согревание Земли Солнцем происходит равномерно. Мужская энергия балансирует — женская согревает, дает жизнь, тепло, домашний очаг. Тепло домашнего очага создает женщина. Это только один из маленьких примеров. Я вам могу миллион доказательств привести, если вы меня хотите разговорить на эту тему. И я не знаю ни одного доказательства, что это наоборот.


Джон (Вадим Черных).

«Красное и Белое»


## О гребле и парусном спорте


04 / 2014. Семинар в Киеве, Украина

Джон: — Вот ты спрашиваешь о диагнозе. Это — сразу неправильно. Я вообще хочу уйти от диагнозов. Мы обращаемся не к болезни, а к здоровью человека, к его внутренним резервам.

Мягкими движениями, на рычагах… Это как парус на ветру: поймал ветер — и плывешь. А попробуй бороться с ветром, вот так мять и давить человека? Мять и давить — это как на веслах грести. Понимаешь разницу? На веслах далеко не уедешь, а вот на парусах еще финикийцы достигали Америки.

Даже Демьян Турчин отказался от гребли: понимает, что на этом далеко не уедешь (смеется).

Нет ветра — просто сиди и жди. Но не делай это, не пытайся грести. Проще выждать момент. А ветер легко делается на раскачивании. Когда мы работаем на длинных рычагах — мы расправляем паруса. Нам надо, чтобы человек ветер поймал, но чтобы человек его поймал, нам самим надо понимать, что ветер есть, а не браться за весла: это очень важный момент перехода от гребли к парусному спорту.

Нам все равно, какая болезнь и какой диагноз: силой ветра мы разовьем движение, и это движение спасет человека, выгонит все застойные элементы, которые мешают нормально развиваться организму. Понятна схема?

## Практика кунта-йоги «Спираль галактики»


11/ 2013. Семинар в Орявчике, Украина

Джон: — Сегодня, когда мы с пятками работали, я вам четко показал, как надо чередовать технику мягкого касания и работу с триггерами. Обязательно начинать с мягкого касания, оно погружает нас вовнутрь, расслабляет очень глубокие фасции. А потом, когда выходим на триггеры, переходим к жесткому воздействию на точки, и сознание выходит наружу, к месту боли. Потом снова мягкие касания, — чередуем. Постоянный принцип волны: напряжение и расслабление. Потому что мышца — это тоже волна, она напрягается и расслабляется, накатывает — откатывает.

Волна — это общий принцип. Мы дышим — волна, сердце делает волну, краниосакральный ритм — тоже волна. Не просто взяли и мнете человека, а даже когда мнете, то не просто даете механическое движение, а чередуете: тут сильнее — тут расслабили. Принцип волны должен быть и во взаимодействии с мышцей.

И вот сейчас мы делаем практику «Спираль Галактики». Пропели в одну сторону — выпустили сознание наружу. А теперь пропоем в обратную сторону — и снова уйдем внутрь. В центре галактики — черная дыра, вы знаете, да? То есть, практика немножко не простая. Черная дыра в ней, как хорошо сказал Сергей, есть точка сингулярности. То есть, попадая в черную дыру, мы проходим эту точку сингулярности. Здесь, в практике, то же самое происходит с нашим сознанием: там все меняется, даже сама молекула, атомы сами исчезают. Материя становится такой плотной, что расстояние между электроном и атомом перестает быть. На самом деле, мы не знаем, что будет. Делая эту практику, мы приближаемся к этой точке сингулярности, которая наше сознание переворачивает вообще, уводит от этого проявленного мира куда-то глубоко. То же самое делает черная дыра с окружающей галактикой: все вертится вокруг черной дыры. Так же и наше тело, наше действие, все наше существо находится под воздействием нашего сознания: все вокруг него крутится. Поэтому сознание — это самый реальный момент. Вот и на востоке все задают вопрос кто я? Так вот голое сознание, вот это чистой воды ощущение — это и есть, в моем понимании, в человеческом теле черная дыра. Потому что там нет факторов, за что зацепиться, оно, сознание наше, начинает проявляться через наше тело, через наш ум, то, откуда все исходит и куда все в итоге возвращается. Сам сказал — сам испугался.(смеется)

— А мы, получается, во время практики «Спираль Галактики» в черную дыру вылетаем, а потом возвращаемся?

Джон: — Нет, мы не можем вылететь из черной дыры, возвращаться из черной дыры: это переход за горизонт событий, точка невозврата. Мы же просто касаемся этого и через это касание начинаем ощущать присутствие своего сознания, присутствие своего глубинного Я, вокруг которого, собственно говоря, все и закручено. Это одна из трактовок этой практики. Человек — это, можно сказать, галактика. Где-то в нас это сознание есть, глубинное, из которого весь проявленный мир начинает распространяться и взаимодействовать с окружающим нас миром. Переживание глубинного сознания может произойти именно в практике «Спираль Галактики».

## О тексте «Сутра Короны»


10/ 2012. Семинар в Орявчике, Украина

Группа около 30 человек собралась на семинаре. В один из вечеров Джон начал занятие чтением «Сутра Короны».

— Мастер, хотел спросить о «знак «Им» повелевает течениями». Там есть еще какой-то смысл?

Джон: — Друзья, мы читаем поэтический текст, где невозможно объяснить словами даже половину. Объясним только самый поверхностный слой, который, собственно, ничего не объясняет. Как во всем поэтическом — это образы, метафоры, где надо чувствовать, понимать. Это не на уровне ментальном, не на уровне ума, потому что если мы начинаем это раскладывать по полочкам, то становимся книжными червями, фарисеями, и убиваем все живое в себе. Как-то немножко неправильно.

— Когда я медитировал на «Им», было реальное переживание переключения потоков.

Джон: — Я все-таки думаю, что буду читать текст, и если почувствую, что надо что-то комментировать, то буду это делать. Но поскольку в подавляющем большинстве случаев комментарии бесполезны уму неподготовленному, я не буду это комментировать, пока человек не созреет сам для какого-то пояснения.

— А можно вопрос по уже прочтенному?

Джон: — Да, можно. Слава богу, появился вопрос.

— Там говорится: «Не ослепляйтесь звездами, но следуйте…» Чему следовать?

Джон: — Голосу тела.

— Я имею в виду, вот те Звездоносцы, — вы не слушайте, что они будут предлагать вам эти звезды на небе, это неправильно…

Джон: — Это соблазн.

— А чему тогда следовать?

Джон: — Голосу тела.

— То есть, путь подсказывает тело?

Джон: — Если ты попадешь в экстренную ситуацию, твое тело будет тебя из нее выводить. И самое главное — не поддаться на движения, которые создаются соблазнами, искушениями. А когда ты уже заякорился, то у тебя возникает четкое понимание, что и как делать.

Мы не настолько умные, чтобы постоянно следовать чему-то правильному, иногда достаточно переждать что-то неправильное, не пойти за этим, не потянуться за этим неправильным. И там дальше будет ясен Путь.

— По тексту дальше…

Джон: — Нет, не по тексту, а по жизни. Это же часто бывает: идет какая-то хмарь, надо вроде сделать это или то, а ты ничего не делаешь, так и остаешься, потому что тело говорит тебе: не двигайся. А потом тебе становится понятно, что делать. Становится ясно из другого места, возникает ясность и понимание.

«Сутра Короны» — это описание человека, тех процессов, которые в нем проходят. Не что-то там где-то, в космосе отдельном, витает Большое Магелланово Облако, а рассказ о каждом из нас. Один в один четкое описание всех процессов, которые проходят в нас на уровне психологии, физики и всего остального. То есть, иногда надо взращивать в себе терпение, чтобы не следовать чему-то. Не делать неверный шаг, чтобы потом сделать верный. Из терпения у тебя тоже родится какое-то движение, так как все равно жизнь — это движение. Если нет движения, то это смерть. Но движение бывает или регрессивным, или прогрессивным. Или по спирали вверх, или скатывание вниз по той же спирали.

— То есть, от противного получается, понимание правильного от неправильного, правильно?

Джон: — Нет. Противного здесь ничего нет. Ты пытаешься сложить все в такую нехорошую штуку как концепция ума. А речь идет о живом ощущении, потому что то, что неправильно в данный момент, будет правильно в следующий момент — и наоборот. И вот этот текст «Сутра Короны» и вообще вся практика кунта-йоги, — она в тебе воспитывает различение.

В тебе включается острие различения. И в каждую минуту времени ты живешь не из концепции «надо сделать так или так» или «так хорошо, а так плохо». С этими концепциями можно идти в социум, и социум избирает эту мораль, которая даже ничего не сдерживает. Потому что сами по себе люди — они не следуют морали, они могут ей следовать внешне, а внутренне — нет. Здесь же наоборот, идет внутреннее различение, чтобы понимать что хорошо, а что плохо в данный момент времени.

Вот смотри: сейчас, допустим, мне Алену резать плохо, в данный момент времени. А если через какое-то время у нее будет аппендицит, то резать будет правильно и полезно. Ты не можешь делать концепцию. Поэтому здесь язык метафоры, он живой, чтобы тебе включить живое понимание жизни.

Жизнь — она текучая, она как река, она все время движется и меняется; если ты в ней остановился, остановка — смерть. Духовный путь определяется простыми категориями: если ты становишься более живым — значит, ты на правильном духовном пути. Не становишься — значит, ты не на правильном, значит, тебе надо избрать другой духовный путь.

— А вот хрустальные вазы?

Джон: — Хрустальные сосуды! Прошу не перевирать текст! Если кто-то будет перевирать текст, давайте вводить налог на перевирание.

Пусть бьются хрустальные сосуды – ногами осколки сотрете в пыль. Здесь хрустальный сосуд — тоже образ, тоже метафора. Ты, наверное, представляешь себе такой нормальный хрустальный сосуд и зачем бить его?

— Нет, не представляю! (смеется)

Джон: — Это метафора. Мы же часто в жизни берем что-то и начинаем «носиться»: бережём как хрустальный сосуд, холим, лелеем. Не всегда это надо. Читаю дальше: Начинается век Огня, и время сеять пятый урожай. Ушли те, кто возделывал землю, и придут сеятели, и придут те, кто будет охранять, и лелеять всходы, а за ними — жнецы; свет будет их серпом. Здесь понятно, что речь идет о каком-то цикле. Считается, что сейчас конец Кали-юги — 25% добродетели осталось, 75% порока в человеке, если мы берем срез общества, — не избирательно каждого человека, все мы люди разные, а берем общество в среднем.

Будьте искренни и не насыщайтесь, иначе будете иметь уголь в сердце — это имеется в виду не только пищевое насыщение, а так же эмоциональное и любое другое, когда мы начинаем насыщаться, а потом это превращается уже в угольки. Сердцем стремитесь вверх, и этим очиститесь, и помните, что Господь дал вам и руки. И если кто-то не понимает вас, не твердите ему: мы в Нем, а сделав руками, скажите: Он в нас. Это понятно все: это мы делаем через практику лечения.

С зеленых гор придут новые, скажут вам: мы пришли по следу облака; вы научите их слушать, и тогда получите стрелы — не буду комментировать, так как дальше идут пересечения в следующих главах, буду комментировать позже. Сейчас переходим к следующей главе и буду соединять в обратной последовательности.

Глава вторая. Про птиц вам, наверное, интересно, да? Недавно пролетели птицы, три опустились на землю. Сова и голубь — двое, найдите третью, тогда откроются прозрачные источники. Сова и голубь, что это такое? Голубь — это символ чего? Любви, мира, глупости. Я как-то понял, почему голуби глупые: попробовал сымитировать их движения головой и походил так одну минуту — у меня мозги отшибло напрочь. И не то чтобы такая приятная пустота, а такое полное отупение. Сова же — наоборот, это мудрость. Найдите третью, тогда откроются прозрачные источники: как один из вариантов, третья птица — это мы сами.

Состояние полета. Вот допустим, что мы делаем, когда пропеваем «Солнцеворот» или «Галактику»? Почему вообще даются такие космические понятия, как «взлететь в космос», «преодолеть притяжение Земли, потом Солнечной системы». Там же есть первая, вторая, третья космические скорости. Скажем так: пока мы придавлены силой тяжести к Земле и пока не наберем первую космическую скорость, мы не улетим, мы здесь топчемся. Ракета, самолет или даже машина дают нам ускорение. Эта практика, которую мы делаем, она тот же самый автомобиль, можно провести грубую аналогию: мы заводим и получаем чувство офигенного полета. Здесь можно провести ту же аналогию: ты сам становишься птицей, в результате особых специальных манипуляций, специальных действий, которые совершаешь определённым образом. Понятно?

— А «откроются источники»?

Джон: — Что такое прозрачные источники? Вода — это что такое? Вода — это информация. Прозрачный источник — это чистая информация, чистые знания. Включается чистый ум, чистый разум, ясность появляется. Обычно ясность — это всегда чувство полета. Когда у нас ясный ум, душа всегда при этом летает.

Тяжело — сила преобразуется. Кусты рвут одежду. Ключевая вода студит ноги. Это все подготовка к полету — это все понятно: когда человека корячит, сидеть медитировать неудобно, ноги затекают, спина болит, это мы все проходим каждый день, у некоторых это сильно, у некоторых послабее, некоторые с этим живут и не знают, как можно жить по-другому. Постоянный раздрай идет.

Что раскроет медитация? Календарь. Ну, собственно практика «Солнцеворот» — это тоже календарная практика, это мы запускаем движение времени. Время, оно само по себе не существует, есть только пространственно-временной континуум. Потому что время — это не самостоятельная величина. Календарь — это время в связи с пространством и с тем, какие события происходят в пространстве. Что раскрывает медитация — календарь. В том смысле, что вот этот круг — мы не отстаем от круга, мы идем в этом механизме космических часов, вписываемся и идем не выброшенными. Люди же часто чувствуют себя потерянными, выброшенными в первую очередь, потому что потеряли синхронизацию.

— Внутреннее и внешнее время?

Джон: — Да-да, это, скажем, одно из объяснений о потерянном времени. Знаете, есть «Сказка о потерянном времени»? Это не сказка. Что значит потерять время? Это когда надо собрать урожай, а колхозник не собрал его и урожай погиб — вот потерянное время. Потерять время — это потеря чего-то важного. Календарь — это, знаешь, как говорят, «хороша ложка к обеду, а яичко — к Христову дню». Эта пословица как раз объясняет, что все должно делаться вовремя. Терять нельзя время, упустили — это уже некая катастрофа, урожай погиб. И это касается любого календарного плана нашего существования.

— Но это внешние признаки календаря?

Джон: — Вообще-то есть три уровня: тайный, внешний и внутренний. Пока мы говорим о внешнем, потому что вы начинаете путаться, где тайное, а где внутреннее. Потихоньку будем раскрывать эту тему внешнего, тайного и внутреннего, времени, субъективного времени, объективного времени. Потихоньку будем к этому подходить.

## О традиции кунта-йоги и о люлях


11/ 2013. Семинар в Орявчике, Украина

Джон: — У нас с тобой, Андрюха, соблюдается традиция. Я — ученик Тоши, ты — мой, и у нас идет непрерывная связь. Вот это чувствование корня, откуда все идет, чувствование традиции, оно мало кому дано. Люди, может, чувствуют, но вот как ты чувствовал — трудно себе представить. Много людей чувствовали, но много ли вот так вот взяли и пошли?

— А можно вопрос? Вот Вы говорите о традиции, что Вы ученик Тоши. А Тоша? Он тоже чей-то ученик?

Джон: — Безусловно.

— А чей?

Джон: — Традиции.

— А откуда идет традиция, можно узнать?

Джон: — Традиция кунты — она древняя, но там был разрыв, и Тоша получил знания не из живой передачи, а телепатически, он был как тертон.

— Из Космоса?

Джон: — Неважно. Он был как тертон: переоткрыл традицию, которая уже была когда-то на Земле. Такие случаи бывают, Норбу пишет: столько много традиций прервалось и умерло. Вы не можете себе представить, сколько! Но кунта — одна из тех традиций, которой удалось возродиться.

Традиции убивали по-разному, в зависимости от обстоятельств и времен. Например, попросту убивали носителей. Так было в Советском Союзе: сколько шаманов перебили… А буддистов за ворота дацана выводили — и из пулемета, сотнями. Во время Сталина, на самом деле, удивительно даже, что кого-то сослали, и благодаря этому чудом уцелело несколько лам. В Бурятии было 60 тысяч лам и около тысячи дацанов, от маленького да великого. Это было до того как начали всех расстреливать. А осталось лам с десяток-два. Как мне рассказывали, так оно и было, что им терять-то: кто не попал под пулемет, того просто на месте не оказалось. Потому что у них там все по бумаге, у этих органов нет различения личности, они так: «…это сделали... следующего в лагеря... ты плохой... ты хороший». Там просто есть бумажка.

Мне посчастливилось встретить лам, которые пережили эти лагеря. И вот интересный момент, есть такая поговорка, «пока толстый сохнет, худой сдохнет». Так вот они рассказывали, что там худосочные выживали, а те, что в теле, — умирали. Их выползло из лагерей, скажу я вам, так мало, что пересчитать по пальцам одной руки можно, вряд ли на пальцах двух рук. И эти ламы начали возрождать буддийскую традицию в Бурятии.

Это были очень сильные ребята. Это были самые мощные люди, которых я видел, после Тоши. Пройдя лагеря, они остались в таком состоянии нуля, добросердечия, бодхичитты, доброго отношения к людям, благожелательности, — никакой ненависти. Для меня это было поразительно. Понимаешь, Наташа, вот эти там семь или десять люлей, относительных люлей, которые получаете вы, никогда не сравнятся с 25-ю годами лагерей. Это минимум, который каждый из них прошел. А силу, которую они после себя несли? Она была невероятна. Ты говоришь, что устала от люлей. Да какие тут люли? То, что я скажу: «Пошла вон, дура»? Это, ребята, не люли. Это просто ей кажется, что это люли. Это эго считает, что это люли. Там, в этом состоянии, в котором эти ламы находились, там даже слово «эго» не может существовать, в словаре его не может быть. Они все ушли уже. В 90-х годах ушел последний, они уже старенькие были.

Профессор: — Это Дарма Доди?

Джон: — Да, Дарма Доди последний ушел, ему было 93. Кстати, он мой коренной учитель по всяким буддийским мантрам. Он настолько был красивый, 64 тонкий и изящный человек! Трудно описать себе в 90 лет старика, который настолько красив, что на него смотришь — и дыхание замирает, такие изящные движения. Вот вспоминаю сейчас — и слезы наворачиваются. Какой он был красавец! И когда говорят: «Сколько я еще буду получать этих люлей»??!

Понимаешь, вот в чем разница эго и альтер эго, которое сверхэго, но не то эго, которое красота понимания своей природы, изначальной красоты своей и того, что ее ничто и никогда не поколеблет. Нужно, чтобы переворот сознания произошел. Вот такая получается разница в пути Наташи и Дарма Доди. Наташа смотрит сейчас в небо, а на самом деле она смотрит внутрь своего эго: ищет ответ на вопрос там, где его нет. И поэтому есть традиция: можно посмотреть на людей, которые уже давно прошли этот этап. Они настолько уникальны, настолько живые! Этот Дарма Доди в 93 года: задаешь ему вопрос, а он смотрит на цветок, на бабочку, восторгается ими. Он даже говорить не может об этих вещах, потому что у него нет эго, и для него они не существуют.

Потому что эго может говорить только о своей болезни, о своей обиде, о своей ерунде. А альтер эго, высшее Я, оно может говорить о наслаждении природой существования, природой жизни. Но это был сильный разрыв реальности, переход точки сингулярности. Эго — распластанное, несчастное, тормозящее, озабоченное всякой ерундой. И альтер эго — которое заботится только о тебе, как бы тебе помочь, долбодятлу.

Профессор: — Нужно же пройти это, дорасти.

Джон: — В том-то все и дело. Самое главное, что есть процесс, есть куда идти. Вот Наташа спрашивает: «А за что мне страдать»? Она даже не понимает, куда идти дальше. Эго не понимает, куда идти, потому что эго никуда не идет. Эго не хочет никуда идти. Эго хочет упираться и страдать, упираться и болеть.

Наташа: — На каком-то этапе не видишь, куда идти.

Джон: — Не видишь, да. Вот я и объясняю: если у тебя сейчас этап «не видишь, куда идти», значит извини, сейчас только люли. По-другому не получается.

Самая яркая традиция какого-то человеческого подвига для меня, — традиция Иисуса. Потому что не было, я считаю, более красивого акта просветления (хоть я и считаю себя ортодоксальным буддистом). Он просто взял на себя всю боль этого мира. Это настолько далеко от наших мелких эгоистических интересов... Вот некоторым показать Иисуса, так они же сразу умрут от мысли, что всю жизнь жили неправильно. Есть разница между Буддой и Иисусом. Мне больше нравится путь Будды, но сердце мое больше отдано Иисусу. Хотя путь Будды для меня — более естественный. На меня часто косо смотрят православные христиане, они ко мне приезжают, мы разговариваем, и это удивительно, конечно. А взять рядового православного, который ходит в церковь, — это сильная разница и разный уровень, потому что церковь — явление социальное. Церковь — это отражение общества. Какое общество — такая и церковь, такая и милиция, такое и правительство. Так вот, Наташа, представь себе, что это как рождение человека. Через боль. Женщина же рожает через боль. Ты переходишь в состояние «дважды рожденного». Один раз мама с папой подарили тебе эту жизнь, которой ты жила до сих пор, а сейчас второй раз. Другого пути нет, только через боль. Вот, Профессор, сколько ты боли вообще испытал? Сколько у тебя было страдания?

Профессор: — Ну так, концентрированно, наверное, лет восемь, да?

Джон: — И это было концентрированное страдание. Не так, как сейчас бывает, тогда ты ходил как одна боль и получал люлей при этом всем.

Профессор: — В начале же было как? Три года первая трансформация. Ну, я думал, первые три года переживу. Это была концентрированная боль. Прошло три года и ты сказал, что теперь это надо соединить с внешним: ну, давай, еще три года. А потом еще какая-то легенда была... В общем, лет девять-десять.

Джон: — Да, и только сейчас ты стал нормальным человеком.

Профессор: — Боль отпустила.

Джон: — Совсем без боли не будет развития, боль должна присутствовать. А ты, Наташа, чего хочешь? Это Профессору, при его титаническом стремлении к победе и его характере — десять лет, а ты хочешь за два месяца проскочить? Готовься! Я тоже не меньше десяти лет прошел.

Профессор: — Ты говорил, что ездил туда к буддистам в Бурятию лет тринадцать.

Джон: — Ну, лет пять я там точно огребал по полной программе. Там был тупо «огреб». Там даже не смотрели. Увидели, я вошел — огребай, значит. А через лет пять уже приезжаю — свой человек! Спрашивают что-то там, советуются. Просто когда прошел все стадии люлей, многолетние испытания, я потом уже мог открывать дверь ногой, войти к ламе без спроса, просто зайти. И мне все равно, что там очередь ждет, идешь просто и говоришь с ним о своих делах, хотя у него какой-то там человек. Но все равно беспредел устраивать было нельзя, за беспредел все говорили сильное «фырррр». Когда я привез туда Джона Эберта, и мы пили и курили там, где нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах, нас пожурили (смеется).

Профессор: — Ну, собственно, первых три или пять лет — это был просто беспредел. Попель зашел — все кидают тапками, а проявиться никак нельзя, потому, что чуть проявишь эго, получишь от Мастера. Вроде что-то тявкнешь в ответ, но тявкнуть нечего, все мимо. Сейчас такого уже не происходит жесткого обучения.

Джон: — Нет, поверь мне, если они захотят стать нормальными людьми, они должны будут пройти через жесткач. Это же детский сад еще. Не, ну, которые ко мне поближе, тем люли прописаны уже рецептом.

Профессор: — Три раза в день.

Джон: — Это же как мы всегда говорили, есть внешний круг, внутренний и тайный. Внешний круг люли вообще не получает, получает поддержку, защиту. Внутренний — там уже начинаются люли. А тайный — там уже идет сотрудничество, там люлей как таковых нету, сотрудничество на уровне развития, взаимопонимания, действия. Уже не тот уровень, что раньше, там уже и сам можешь огрести (смеется). Это все соблюдается. Группы все время создаются, новички входят во внешний круг. Если человек начал огребать, он должен радоваться, значит, он попадает во внутренний круг. Лучше уж грести, чем оставаться за бортом.

## О Тоше (Владимире Шуктумове)


11/2013. Семинар в Орявчике, Украина

Джон: — В Тоше не чувствовалось предела и любое взаимодействие с ним приводило людей к экстазу, к перевороту их жизней, это было фантастично. Это был кусок метеорита, который вторгся в наше пространство и жил по абсолютно своим законам Космоса, а не по законам социума. Единственное, он создал сильнейший конфликт, но без этого и быть не могло.

Во мне вот много компромиссов, в Тоше же их не было никогда: я ни разу в жизни не видел, чтобы он шел на какой-то компромисс. У него было такое поле, что трудно представить, что это было в человеческом теле. Так его тело и не выдержало по итогу, КГБ ему сильно «помогло». КГБ предлагало ему сотрудничество, но этот человек мог сотрудничать только сам с собой. Он умер совсем молодым в 30 лет. Его убило государство. Вот, Андрюха, я тебе много раз говорил, что, скорее всего, я встречал людей, равных Тоше по силе… Включая Норбу, Тензина Вангьяла… Но по яркости Тоша был ярче всех. По яркости проявления, по тому, как он двигался, как он был красив: каждое его движение было завораживающим, он весь сиял, сверкал.

— А вот Тоша мог как-то скрываться? Или это не имело смысла?

Джон: — У него был низко развит инстинкт самосохранения. Возможно, мог бы скрываться, но он понимал, что его обложили и поймают. На него было нацелено столько всего, вся эта система была готова порвать его на части. Я думаю, технически у него не получилось бы, потому что если ты живешь, если ты живой человек, ты все равно столкнешься с ситуацией, когда тебя вычислят. А на него охотились примерно год.

Смотрите, если бы сейчас Тоша вошел в эту комнату, мы бы забыли, что есть прошлое, будущее, настоящее. У него была феноменальная способность: если он появляется, ты забываешь, кто ты есть, как тебя зовут, маму, папу. Ты просто смотришь на этого человека и тебе даже не просто интересно, что он тебе скажет, тебе просто интересно смотреть. Это такой феномен, который я не встречал больше нигде. Смотри, Андрюха, ты много общался с Ринпоче, и это было клево. Но ты всегда помнил, кто ты есть. Все равно у тебя сохранялось ощущение своего «Я». С Тошей оно размывалось полностью, вся жизнь — ничто, а это — все. У тебя было с Ринпоче такое?

Профессор: — Неа, не помню такого.

Джон: — Но было близко к тому? Или всегда было разделение, что он где-то там, а ты где-то здесь, да? А Тоша, когда приближался, это размывало твое эго и твою самоидентификацию, ты переставал себя идентифицировать как эго в его поле. И ты становился счастлив просто ни с чего, просто оттого, что есть Бытие. Он включал в тебе счастье от того, что ты есть, без причин.

Профессор: — У меня было переживание смешения меня и Ринпоче, космос такой. Но я все равно помнил, кто с кем смешался. А так чтоб вообще не было разделения…

— А на социальные службы это Тошино поле не действовало? Их эго не распадалось?

Джон: — Социум, социальные службы — это коллективный разум, включающий миллионы людей. Когда к тебе приходит КГБшник, он приходит не как человек, а как структура. Это мир другой, социум другой, это сильная структура, которая действует по своим законам. Им он не интересен. Он разрушит их интересы. Появление Тоши этим структурам не нужно. Им нужны дачи, машины, квартиры, любовницы — об этом они старались прожить свою жизнь. Он противоречит их жизни. Его явление противоречит их существованию. Их два существования вместе невозможны. Поэтому они его будут убивать.

Несмотря на то, что там было в прошлом, Тоша был настолько яркой звездой, что дал продолжение тому, что сейчас происходит. Вся кунта-йога, остеопатия, Профессор и иже с ним происходит из этого источника.

## Пластичность


12 / 2013. Семинар в Донецке

Джон: — Работая с телом, ты убираешь то, что мешает пластичности. И неважно, что у человека: это будет действие, оно будет работать. Это не управление, но коррекция работы органов. И корректируем мы ее за счет снятия напряжения, изменения формы.

— А до каких пределов нужно вмешиваться, есть же какие-то кармические вещи?

Джон: — Ты просто с ними не справишься.

— А как узнать, стоит ли браться вообще?

Джон: — Во-первых, есть такое взаимодействие как пациент — врач: этот тандем сам по себе уже уникален. Они друг друга выбирают и начинают взаимодействие. Даже если я много чего умею, существуют люди, которые посмотрят на меня и откажутся у меня лечиться. В свою очередь, я тоже кого-то не беру. Есть какая-то совместимость, своя предрасположенность, есть кармические, наверное, дела.

— Нужно ли всегда быть готовым, что напряжение вернется?

Джон: — Дело в том, что, с человеческим телом постоянно что-то происходит. Это напряжение ушло — следующее пришло. Не понос так золотуха. Мы живем в мире, где постоянно будут происходить какие-то вещи, постоянно. Мы живем как на горячей сковородке: подпрыгиваем и не знаем, что будет завтра. С детства. Детьми мы все время болеем, чтобы приобрести иммунитет. И на самом-то деле, когда дети болеют, надо радоваться. А мамочки впадают в панику, суют ребенку антибиотики, начинают звонить по телефону всем своим знакомым: ах, мой ребенок снова чихнул.

В каждом возрасте человек проходит свой этап заболеваний, нарушений. И мы всегда находимся в этом состоянии вулкана. Я, в принципе, не видел полностью здоровых людей. То есть, на какой-то момент человек чувствует себя нормально, а потом снова какой-то перекос случается с ним.

Кунта-терапия — это клевая такая игра, лучше любой компьютерной. Человек может думать «у меня все в порядке», но это только потому, что он не знает, что такое в порядке. И начинаешь искать: взял за ножку его подержал… И идешь за напряжением, ловишь его и раскручиваешь человека, чтобы у него произошло нормальное расслабление по всему телу.

## Дед Мороз существует!


2013 / 2014. Новогодний семинар в Киеве, Украина

Джон: — А я говорю, что Дед Мороз существует! Я его хороший друг на самом деле!

— Это хорошая новость. Но он не дарит подарки.

Джон: — Почему? Он дарит! И это огромные подарки, ребята. Вы думаете, что подарок — это что-то завернутое в красивую обертку? Полностью дурацкое представление. Подарок — это взрыв, это красота, это что-то такое живое, измененное, а не то, что запаковали в обертку и это значит подарок.

— А дети же любят, они же любят подарки в обертках, чтобы их разворачивать.

Джон: — Это ты говоришь, что дети хотят в обертке, а дети хотят живого, интересного.

— Но дети же ждут подарки в красивой коробке под елкой утром.

Джон: — Дети ждут неожиданность. А мы показываем обертку, у нас больше внимания идет на нее, на то, как подать. Это взрослым, родителям важ- нее обертка, чем подарок.

— У нас в группе детсада, которая была в квартире, было празднование Нового Года. И родители от лифта к квартире насыпали снег, сделали следы от больших ботинок, позвонили в дверь и спрятались, оставив мешок с подарками. Так вот, когда воспитатель открыла дверь и дети все это увидели, — и снег, и следы, и мешок, а больше НИКОГО, у них были круглые глаза от удивления. Потому что одно дело слова, мол, Дед Мороз придет в полночь, когда ты будешь спать, и принесет подарок. А другое дело поучаствовать и увидеть.

Джон: — Я этим обманом занимался сам, от этого просто обертка красивее становится. Я сам своих детей обманывал так. Это часть общего обмана, который говорит, что мы лучше всех обманываем детей, мы самые лучшие лжецы. Мы так обманываем детей, что они долго еще не поймут этот обман.

— А живой Дед Мороз — это как?

Джон: — Как, как??!! Он живой!! А вы сами не верите в это и потому обманываете детей. А я верю, что он живой, поэтому никогда не обману детей. Дед Мороз — он мой хороший друг.

— Я все равно не поняла, как детей не обманывать?

Джон: — Правду говорить. Если веришь — говоришь, существует. Если нет, то нет. Ты сама веришь или нет?

— Я имею в виду, что я не буду себе внушать, что те подарки под елкой — это Дед Мороз принес. А в целом вполне себе я допускаю наличие Деда Мороза и не только его в разных других измерениях.

Джон: — Ну, по вере вашей и воздастся вам, как говорит Библия. На самом деле, он реально существует. Я его видел, разговаривал с ним. Ты же можешь сказать ребенку, что не знаешь, существует Дед Мороз или нет. И взять да поиграть с ребенком в Новый Год и Деда Мороза. И играя, ты уже делаешь его живым, потому что актерская игра оживляет персонаж.

— А чем отличается игра от обмана?

— Так вы же договорились, что играете. Ты ребенка предупредил.

Джон: — Конечно, игра — это живое. Вот «танки» (компьютерная игра World of Tanks, — ред.)— это живая игра, там живые эмоции, мы можем ругаться, но мы договорились, что мы играем. В игре ты уходишь от структуры. В ней нет обмана, когда надо сделать то-то и то-то, чтобы обман не раскрылся. Страх, что обман раскроется, заставляет тебя делать какие-то вещи, которые вообще тебе несвойственны.

Вот тебе же вообще несвойственно обманывать, например. Но поскольку ты принимаешь социальный обман, то начинаешь лгать, чтобы он не раскрылся. На самом деле, я не знаю, насколько это свойственно твоей природе, насколько тебе в этом комфортно.

— В моем детстве мама не играла со мной в игру про Деда Мороза, она сказала, что его нет. И мы тебе купим эти лосины на базаре.

Джон: — И все было нормально.

— Нет. Мне было обидно, что его нет. Мне хотелось верить в чудеса.

Джон: — Подожди! Так ты хочешь сказать, что чудес не бывает??!!! Чудеса бывают, только они не там, куда взрослые хотят направить ребенка! Ребенка хотят обмануть, сказав, что чудеса здесь, а чудеса тем временем абсолютно в другом месте. Обман уже здесь начинает происходить. Чудеса есть! Невероятные чудеса трансформации, перерождения, кокон, превращающийся в бабочку. Постоянное чудо природы. В любом человеке есть религиозное чувство интимного подсознательного, любви к прекрасному, вера в возможность трансформации. И подменять это ерундой в виде шуршания фантиков — это самое страшное, это подстава сильная.

Понимаешь, в твоем каждодневном общении с ребенком гораздо больше чудес, любви, превращений, чем в этой истории с Новым Годом и Дедом Морозом. Где идет структурированность, там нет места живым чудесам.

## Кунта-йога, кунта-терапия и опора на Пустоту


04 / 2014. Семинар в Киеве, Украина

Джон: — Обратите ваше внимание, это сверхважно в вашей кунта-терапевтической работе, особенно если вы будете этим заниматься профессионально, к вам будут приходить люди и это ответственность...

Поясню вам на примере этой мандалы практики «Солнцеворот»: видите, в середине пустая карта? (прим.: пустая карта находится в центре мандалы, под картой «Солнечный Крест»). Пустота — это элемент пространства, из которого все рождается. Но это не религиозное понятие, а больше философское. Оно относится и к понятию большого взрыва, когда из ничто произошел большой взрыв и началось рождение всей нашей проявленной Вселенной. То же самое здесь: когда мы начинаем петь эту практику, у нас все разворачивается из этого центра, четыре Ома, потом пентаграммы. Но начинаем мы из пустоты, опора идет на пустоту. Вот эта ось, на которой все держится, это как раз пустота. И когда вы начинаете работать с человеком, то, как и эта практика, вы опираетесь не на свои знания: если вы будете опираться на знания, запутаетесь и уйдете в механистичность.

Опора на пустоту — из нее начинают рождаться, проявляться те техники, те понимания, что с человеком происходит и что необходимо в его конкретном случае. Потому что с чем имеет дело кунта-терапия? Вот с этими жидкостями, которые в нашем теле, с этой структурой. И каждый человек находится в каждый момент времени в какой-то особой ситуации, и каждый раз к нему нужен абсолютно уникальный подход. Никогда не бывает единой схемы отношений, даже с тем же самым человеком в следующий раз надо делать все по-другому. Поэтому важно, чтобы была свежесть восприятия, чтобы ориентация была на пустоту. Пустота — это значит открытый ум и открытое восприятие. Из нее и начинается взаимодействие с человеком, которого вы собираетесь лечить. Понятно, да? Полный уход от схемы.

## О маргиналах


04 / 2014. Семинар в Киеве, Украина

Джон: — Маргиналы — люди пограничные, они делают этот сдвиг, переход к новому состоянию сознания, откуда идет дальнейшее развитие. Человек, когда ходит с девяти до шести на работу, он колесико в той системе, которая рухнула бы, если б не было маргиналов. Маргиналы своими идеями неприемлемости начинают расшатывать, рушить, — и дают идеи. Среди маргиналов много талантливых людей, которые делают невероятные вещи в искусстве, науке и культуре. Любой суперпродвинутый ученый мирового уровня, как Энштейн, например: они все маргиналы. Так что я не знаю, откуда у тебя взялось представление, что маргинал равно бомж.

— Это у меня просто мало образования.

Джон: — Ты хоть иногда читай литературу. Есть, в конце концов, интернет. Последний нашумевший математик, который доказал теорему Пуанкаре и отказался от миллиона долларов премии за нее, например — чистой воды маргинал. Перельман его фамилия.

Лев Толстой, допустим, считается маргиналом, попиравшим любые системы ценностей, даже православные. В какой-то степени он был бомжом: умер как бомж, — переезжал из своего имения в Ясной Поляне в Москву и умер в поезде как бомж, не в своей кроватке.

Маргиналы в своей социальной группе — изгои. Это отдельные люди: по своей глубине они не могут входить в состояние, называемое обществом правильным. Я могу отнести человека к маргиналам, если он вместо привычной социальной лестницы школа-институт-работа-свадь-ба-дети... если вместо этого он забил на учебу, стал монахом, совершил путешествие, ограбил банк, в конце концов.

Все просто: если над тобой начинают смеяться или недоумевать о твоей судьбе, если твои родители даже в тридцать твоих лет не одобряют твои поступки, если в тебе живет чувство вины за твою нужность обществу, или у тебя не такой как у всех образ жизни, то могу тебя поздравить: ты маргинал.

Любой профессиональный фрилансер, с точки зрения постсоветского общества, маргинал. Маргиналы — они вообще среди нас. Их, наверное, процентов тридцать.

Сейчас уже фрилансер не маргинал, социальное развитие сделало фрилансерство приемлемым для общества, но все равно в каком-то смысле фрилансер остается маргиналом. Любой человек, который приносит в общество какое-то новаторство, уже маргинал.

— С новаторством у меня не очень.

Джон: — Ты такой себе маргинальчик — слабенький (смеется).

Маргинальство говорит не о степени твоих достижений, а о качестве сознания.

Вот академик Сахаров, чистой воды маргинал, изобрел атомную бомбу. Так что давай, приезжай на семинар, раз ты уже маргинал, то что тебе теперь остается (смеется).

## Разговор в Одессе в преддверии семинара в Затоке


04 / 2014. Одесса, Украина

— Мастер, вот есть такие тексты как «Сутра Короны», «Книга камня», «Книга дерева», «Трильсено»… И в принципе, когда случаются какие-то конфликтные ситуации у нас среди кунта-йогов, имея хотя бы какой-то небольшой мозг, каждый может этот текст подогнуть под себя очень легко. Он очень легко гнется как в одну, так и в другую сторону. Это очень легко получается.

Джон: — Тут же надо смотреть, кто и чего хочет. Если кто-то выступает за идею, это само по себе чревато, потому что он теряет гибкость. Понимаешь, если туда-сюда — это хорошо. Но если только туда — уже плохо. Если человек давит во имя своей позиции — это всегда плохо, у людей дорога в ад выстлана благими намерениями.

— Но я же могу выступать в каком-то мнении только от себя?

Джон: — Ну, как ты сам сказал, можно и так и этак. И так и этак — как раз хорошо, тут нет однозначности. Вот смотри, как ты ставишь диагноз? Допустим, два человека болеют одной болезнью, но требуют разного лечения. Если ты будешь лечить их одинаково, кого-то из них победит болезнь. Победит из-за того, что ты поставил идею превыше здравого смысла, поставил лекарство превыше здоровья.

Разные реакции разных людей на конфликтную ситуацию — это симптомы. Ты говоришь, почему так происходит? Вы цепляетесь за симптом и уходите от причины. Ты зацепился — и ты ушел в официальную медицину, и стал рабом всей этой системы. Надо больше лекарств, больше аптек, идет нагромождение всего. Это порок, вся эта ситуация, которую мы имеем в современном мире. Лечится все из другого места. Как Геракл вычистил конюшни? Все так делается, из общего потока, из общего смысла. А если начинаешь цепляться, тот это сказал, тот это сделал — то попадаешь в ловушку концептуального мышления сознания. Это вредит тебе как доктору, а больно му как пациенту. Это вредит всей ситуации в целом. Оттуда вытекает разделение.

— Мастер, Вас понять очень тяжело.

Джон: — Тяжело, так как в том, что я говорю, нет ни капли мышления, нет рассудка. Я потерял свой рассудок уже давно.

— Хорошо, ну вот есть конфликт, кунта-йоги между собой ругаются, с Вами можно на эту тему говорить?

Джон: — Со мной нужно говорить, но все дело в том, что ты говоришь на другом языке. Ты говоришь на языке позиции. А я вообще человек без позиции. Я человек беспринципный. Мне настолько клево, я настолько счастливо живу, что мне все равно, что происходит вокруг. Мне главное, чтобы это не трогало меня, а если будет трогать, то я просто буду уходить в другое место, где меня не трогает. Если меня это будет сильно трогать, я, конечно, буду обрубать концы. Но так как эта ситуация меня сильно не трогает, то мне все равно.

— Мастер, а можно попросить, так как я более слабый противник, распасовываться более короткими фразами и действиями?

Джон: — Я не хочу разбираться, я ничего не хочу копать, потому что я не участвовал. Меня не интересует диагноз, симптомы. Меня интересует основное течение. Я просто плыву. Если меня что-то цепляет — я это обхожу. Вода, она обтекаемая. Мой принцип — это обтекаемость. Она не упертая, не принципиальная. Мой принцип — это беспринципность, это суть воды. У меня нет идеи.

— Так вот Мастер, смотрите, Вы говорите, что вы текучий, гибкий.

Джон: — Я ничего не говорю. У меня мегапозиция. И я в ней твердый и устойчивый.

— В какой позиции?

Джон: — Я гибкий, потому что моя позиция пустая. Я исхожу из пустоты, у меня нет идей. Если появляется какая-то, то я могу перевернуть ее обратно, мне все равно. Все — не имеет смысла. Имеет смысл только рождение, движение, пустота, из которой все рождается. Все рождается из пустоты и все в итоге в нее уйдет. И все конфликтующие туда уйдут, и я туда уйду, и ты тоже, хотя ты можешь пока туда не влезть, потому что ты толстый (смеется). Как сказал дзэн мастер Сунг Сан, Великий путь не труден. Просто отбрось мысли о хорошем и плохом. Соль соленая. Сахар сладкий.

## Где Жопэри?


05 / 2014. Семинар в Затоке, Украина

Пятилетний ребенок в 12 часов ночи очень сильно просил скачать ему игру «Где же Пэрри». Интернета нет. Ребенок ныл и демонстрировал категорическое неудовольствие происходящим. И ему невозможно было объяснить, почему это нельзя сделать, так как пришлось бы вводить понятия.

Из этого родился вопрос: «Где Жопэри»? Вот к чему привел получасовой поиск ответа на этот вопрос.

— А как жить, чувствовать и не вовлекаться?

Джон: — Вот Профессор знает ответ на этот вопрос. Он это воспринимает как сон. Для него все наоборот: сон — это реальность, а реальность — это сон.

— Он же радует, он же красивый. Там же чувства, дети, море, чайки.

Джон: — Потому мы и начали разговор об иллюзии реальности. Весь разговор о Жопэри был об иллюзии. Вот тот же самый Крым — это полная иллюзия. Более того, Украина — это иллюзия, она существует только в нашем сознании, ее нет. Помимо нашего сознания Украины нет. Если убрать это из нашего сознания, проблемы не будет. Проблема начинается тогда, когда мы определяем ее качества, параметры. Мы встали, мы определили позицию и нам надо что-то с этим делать. Или отстаивать ее, или еще чего... Но эта игра, это и называется Игра Майи, Великая Игра. Для чего вообще была создана вся эта история — для великой игры.

Жопэри сейчас было абсолютно придуманное виртуальное сознание, которое уже начало жить. Если мы сейчас будем биться за Жопэри, то найдутся сторонники Жопэри, враги Жопэри, и тут такое начнется... И с этого разделения, когда заканчивается единство, начинается множество проблем. Кто виноват? Ты «против» Жопэри, ты «за» Жопэри.

— А вокруг чего объединяться тогда, если все вокруг иллюзия?

Джон: — Нет такого принципа «объединяться вокруг иллюзии». Просто не надо разъединяться, разделение только в уме находится. Россия и Украина — это придуманное разделение, придуманные границы и придуманная война. Экономика, закрученная одна на другую, культуры, понятные друг другу, язык практически один. В России люди говорят на таком разном русском, что иногда ничего не понятно. На юге России говорят на суржике. Это все разделение, придуманное искусственно, и война эта искусственно придумана. Но люди начинают играть в эту войну реально, потому что начинают вовлекаться в эту иллюзию разделения, что «мы другие». Мы начинаем разделяться с искусственных проблем.

— А если Украина поймет, что это иллюзия и перестанет бороться?

Джон: — Если Украина это поймет, это не будет Украиной. Это знаешь, как говорят: если водка исчезнет из России, что будет? Во-первых, ничто ниоткуда не исчезает, а где-то проявляется. Водка проявится в другом месте и эта страна будет называться Россией.

Украина — странная страна. Великолепные стартовые условия и при этом самая нищая страна в Европе. Раньше считалось, что Албания, албанцы раньше жили хуже всех, но потом посчитали — украинцы хуже живут. Хотя это относительное понятие «хуже». В Африке или Юго-Восточной Азии люди живут еще хуже, чем здесь, по уровню жизни. Но по европейским меркам Украина находится в Жопэри. И в этой Жопэри можно нормально распрягаться, если есть смекалка и соображение. Тут можно найти достаточно комфортные условия, даже дом с кондиционером в Затоке. Жопэри начинается, когда мы забываем о самом себе, о своем месте в этом мире, и начинаем вовлекаться во внешнее. Мы тут же теряем свое место, свою стабильность, свою силу. А сила государства складывается из силы каждого частного проявления. И на самом деле это война не человека конкретного, а война государства. Государство дает акценты, патриотизм.

— А что будет с этим миром, если не будет всех этих магнитов?

Джон: — В мире всегда есть магниты. Этот мир построен на магнитах. Сила притяжения — это магнит. И это зона баланса.

— Но это же магнит. То есть, нельзя сказать, что это плохо?

Джон: — Качество — это магнит, но именно наше отношение к нему может и придает этому магниту силу. Пропаганда вселяет Жопэри в головы людей.

Вот мы пошли сегодня покупать еду, печенюшки, конфеты, вино. Но тут вдруг появились яблоки. Я яблоки не люблю. Оксана пошла и покупает их. А у меня был лимит на нахождение в магазине: покупаем то, что нужно — и уходим, иначе будет Жопэри. Я яблоки не люблю, поэтому покупать их мне — никакого драйва. А Оксана любит яблоки и думает, что все их любят. Я люблю пряники, но Оксана не покупает пряники, она покупает то, что я не люблю. И у нас возникает личный междусобойчик, Жопэри. В супермаркете я жду, пока она выбирает каждое яблоко отдельно, на всех участников семинара, к тому же. А нас тут 50–60 человек. Я в этом Жопэри стою и жду, пока все это закончится для меня. А для нее это драйв.

Оксана: — А для меня катастрофа, что я набрала печенек разных, все эти коробочки сложила. А Мастер говорит: «Я люблю пряники». Но я-то их не люблю. Он берет пряники, и эта единственная коробочка открывается возле кассы и не закрывается больше, эти пряники будут высыпаться в пакет. И это была моя личная Жопэри.

— Мы вам очень благодарны за яблоки.

Джон: — Дело в том, что вы должны быть мне благодарны, потому что я стерпел. Стоял там, скрежетал зубами. И война Украины с Россией была для меня уже на далеком плане. Что они там придумали себе мелочевочку какую-то из-за Крыма? В итоге у каждого своя Жопэри.

— Мастер, а разве не получается, что Жопэри — это когда один человек слепо верит другому человеку?

Джон: — Это самая страшная Жопэри. Есть такая песня, ты не бойся ни бога, ни черта, ничего не бойся, бойся только человека, который придет к тебе и скажет, «я знаю как надо».

— На работе всегда так говорят.

Джон: — Мы не говорим о работе, мы говорим о мире идей. Профессия — это скил. Мир идей — это мир конфликтов. Мир идей — он только в голове. Конфликты возникают только в голове. Если Жопэри — это плод нашего воображения, то он имеет те же качества, что и мы.

— Джон, а что, если сознание взять и открепить от этих магнитов, от этих страстей?

Джон: — Ты не можешь открепить их. Ты находишься в кармической взаимосвязи. Ты имеешь физическое тело, тело имеет паспорт, имеет идентификацию и самоидентификацию гражданина Украины. Поэтому ты находишься в полной кармической завязке. Если тебе удастся их открепить, ты станешь Буддой, ты можешь уйти в нирвану. При этом, поскольку ты имеешь тело, то эго у тебя будет, даже если ты Будда. Даже если ты Будда, ты можешь делать экстраординарные поступки, но твое тело будет получать по полной программе, потому что тело является частью этой системы. Вот Тоша — там спорный момент, был он просветленным или нет, но поскольку он имел тело, он был частью системы. Он не вписывался ни во что. Его степень свободы была настолько велика, что он не вписывался в рамки, и всегда ударялся об это. Он никогда не шел на компромиссы. Но поскольку он имел тело, тело его просто брали в охапку и делали с ним что хотели.

— Не шел на компромиссы, это значит шел на конфликты? Были конфликты?

Джон: — Он не шел на конфликты. Он просто не шел на компромиссы. Конфликт создавала сама ситуация непринятия компромиссов. Тоша не делал никакого вреда, он приносил только пользу. Но эта польза людям входила в конфликт с установками государственной системы Советского Союза.

— Он делал, что хотел.

Джон: — Он не делал то, что хотел, не устраивал беспредел. Он считал, что медицина должна быть такой и такой, и это не вписывалось в рамки той системы, которая была. Он соображал лучше, чем соображала интеллигенция Советского Союза.

— Он по дисе жил.

Джон: — Можешь называть это как угодно, можешь называть это Жопэри, неважно. Советский Союз был очень жесткой системой и там свободо мыслие каралось. Все должны были быть в одинаковых костюмчиках.

А подвиг Тоши в том, что он был сильно ярким, и он не боялся Жопэри. Он сказал, мол, я лучше умру, но буду делать то, что мне позволяет моя совесть и мое видение мира, даже если я ошибаюсь. Это была такая мегаяркость. Тоша был мегаярким человеком, не притушенным, не накидывал на себя плащик. Довольно странно, он мог при своем уме быть мегазвездой, быть генералом КГБ. Но совесть у него была выше. Сложный у него был конфликт. Например, у него на тумбочке перед кроватью стояла стопка книг с полметра высотой. Тоша прочитывал ее за несколько часов и любой из абзацев любой книги мог повторить наизусть. Он могущественно мог делать деньги из ничего, но жил из другого места. У него была своя Жопэри, но не там, где Жопэри у всех.

Мы порой удивляемся, почему люди не могут заработать деньги, почему так? Люди такие нищие — и не могут заработать деньги. Вроде бы все живут, постоянно ноют, но ничего не делают, чтобы себе что-то заработать. А у Тоши было наоборот, Тоша был нищим, у него вообще ничего не было, но у него были способности. Он мог сделать миллиард легко, и он это демонстрировал. Он ничего не делал по другой причине. Эти хотят быть богатыми, но не могут, ноют, что они бедные и ничего у них нет. А у Тоши ничего не было и при этом он был счастливым человеком. Такой вот парадокс.

При этом он мог быть богаче любого богатого легче легкого. Обладая энциклопедическим умом, феноменальной памятью, невероятными способностями, он мог с Энштейном разговаривать абсолютно на равных. Он погиб в 30 лет. И конечно, такое сознание, существующее в твоем присутствии, сильно потрясает. Потому что это сильнее могущества всех Жопэри, которые находятся вокруг тебя. Тоша был сильнее всех Жопэри, потому что не подчинялся им, его мозг был свободен. У него не было концептуального мышления, концептуального сознания. Он не был зомби. Хотя обычно Жопэри порождает зомбированное сознание.

В быту, на самом деле, Тоша был очень капризным человеком, с ним было сложно. При этом Тоша был самый великий человек, которого я знал в таком присутствии, если не считать Ринпоче. Но с Ринпоче ты не живешь рядом. Ринпоче приходят, проводят практику, а потом ты их не видишь. Я уверен, с любым Ринпоче жить сложно рядом. Вот Профессор много с ними общался, может сказать что-то. Сложные люди Ринпоче для общения, да? Неудобные крайне, да?

Профессор: — Нереально сложные.

Джон: — Чем сильнее человек сознанием, тем сложнее он для восприятия, тем сложнее с ним находиться.

— Так значит, все-таки какой-то конфликт есть, раз есть сложности в быту?

Профессор: — Так это у тебя сложности.

Джон: — У тебя сложности.

Профессор: — Он хочет с тобой общаться — и он общается. А в следующий момент у него уже другие задачи, а ты все еще хочешь общаться. Ты с ним продолжаешь, а его уже нет, он становится погруженным, глубоким.

Джон: — Ты просто на своем одноклеточном сознании продолжаешь общаться, да? А он уже переключился на другие дела, и у тебя начинаются проблемы, ты думаешь, что это конфликт. А у него нет конфликта, конфликт у тебя. Потому что ты не чувствуешь обратной реакции.

## Техника безопасности при работе с пациентами


05 / 2014. Семинар в Затоке, Украина

Джон: — Человеческий организм — это тонкое взаимодействие множества органов, действий, которые в нем происходят. Все сводится к балансу пяти элементов. В технике безопасности мы будем исходить из простых вещей.

Во-первых, кунта-терапия не имеет дело с острыми заболеваниями. Если к вам придет человек, истекающий кровью, вы его отправляйте к доктору неотложной помощи. Есть вещи, которые надо делать экстренно — это не к кунта-терапии.

Мы имеем дело с хроническими нарушениями, с тем, с чем современная медицина не может толком справляться. У современной медицины нет даже правильного понимания, что и как в организме происходит.

Вообще все просто, у здорового человека все подвижно и вся система постоянно находится в движении, начиная от дыхания, кровеносной и лимфатической систем, движения ликвора.

Застои приводят к напряжению, и это напряжение через соединительную ткань перекашивает все тело. Если в человеке есть какие-то нарушения, значит, у него всегда возникает нарушение геометрии. Нарушение геометрии создает жесткую конструкцию. Основная наша задача — запустить движение так, чтобы убрать этот застой.Это основная техника безопасности.

Во-вторых, мы всегда стараемся работать на длинных рычагах, чтобы человек с нами сотрудничал. Не вторгаемся в его систему, а расслабляем, включаем его собственные ритмы и ресурсы.

Вот это та самая система техники безопасности, хотя термин лучше придумать другой.

— Не навреди.

Джон: — Да, не навреди. И «помоги себе сам». Если у тебя самого нет механизмов приведения себя в соответствие внутреннего баланса, то ты, скорее всего, навредишь, потому что будешь действовать из механистичности, из напряжения, и это напряжение передашь больному человеку. Поэтому хорошо самому себя приводить в состояние ясности, покоя, видения ситуации. Для этого мы делаем практики кунта-йоги.

## О манипуляциях


05 / 2014. Семинар в Затоке, Украина

— Можно ли помочь человеку, у которого искривление позвоночника, не трогая кости?

Джон: — Нужно смотреть каждый конкретный случай. В кунта-терапии нет общего предписания, она работает по живому. Нет одной таблетки для всех, даже при одном и том же симптоме, диагнозе лечение может быть абсолютно разное, для разных людей. Надо смотреть причину искривления, а причин может быть масса: это может быть травма, психическое нарушение, психосоматика, это может быть наследственное или хроническое заболевание, или инфекция. Огромное количество причин может быть у искривления позвоночника. Ищем причину и исправляем, если ты про это. Но в целом я против вправления, если это делает человек, неискушенный в этом деле. Манипуляции может делать человек, который уже умеет делать тонкие вещи. Вот если мы берем Пикассо, можно сколько угодно прикалываться над его кубизмом, но Пикассо может рисовать в любом стиле. Здесь то же самое: если ты не умеешь делать тонких вещей, то у тебя нет допуска делать манипуляции. Ты это хотела спросить, или что-то другое?

Если что-то другое, то сформулируй четко, вдруг я не понял?

— Если брать остеопатию, должен ли каждый остеопат уметь делать манипуляции?

Джон: — Все зависит от школы остеопатии. Есть школы, которые полностью отвергают трастовые техники.

— Любая школа может исправить позвоночник?

Джон: — Да нет, это же зависит от причины. Что значит исправить позвоночник? Выправить позвоночник нету задачи. Задача — запустить движение. Задача — убрать статику. Если ты ставишь задачу выправить позвоночник, ты ставишь себе программу. Ты работаешь уже не из пустого места, нет творческого момента, нет в тебе движения, ты уже механична. Если ты поставила себе такую задачу, ты уже человеку действуешь во вред. Но если ты не ставишь такую задачу, ты можешь в человеке что-то исправить. Не надо исправлять человека, надо просто привести его в порядок.

— Так вот стоит ли браться работать с человеком, если ты не работаешь жесткими методами, а нужно ему кости на место поставить?

Джон: — Иногда нужно подвывих позвонка взять и убрать. Или вывих, допустим, руки или плечевого сустава, а ты начинаешь дуть. Это как занозу бывает нужно вытащить из пальца, и ты можешь на нее дуть, поплевывать, читать мантры — но она там останется. А можно взять булавку и вытащить.

Ты заранее своим вопросом сужаешь инструментарий человека. Так нужно или так? Это порочная система подхода. Иногда и молоток хорош. А Дзен, они используют только палку. Остеопатическая школа Дзен называется «мгновенное просветление». Знаешь, плохой учитель Дзен ходит по базару и бьет по голове только непросветленных, а хороший учитель Дзен говорит: «А мне все равно, кого бить по голове. Вижу просветленную голову, бью по просветленной. Вижу непросветленную голову, бью по непросветленной». Я сейчас ответил на твой вопрос?(смеется)

## О запуске движения


05/ 2014. Семинар в Затоке, Украина

Джон: — Вот она уже запустила движение в животе, все нормально, надо переключиться на какое-нибудь другое действие. Орган уже заработал, волна уже запустила его, а она все пытается дальше на него воздействовать. Кто из вас водит машину? Допустим, вы включили стартер, машина завелась, дальше уже на передачу — и едем. Не нужно включать стартер 15 раз, если он завелся. Теперь важно состояние руления. Ты запустил машину — дальше надо рулить. Это основное. Ты включился в поток. Дальше она должна работать, ехать. Многие этим страдают — когда все время стартер. На стартере далеко не уедешь. Понимаете, о чем я говорю, да? Примите это во внимание, это стандартная ошибка, которую делают все.

Это однотонное однообразное движение. Понимаете, да? Потому что вы в процессе запускаете какое-то движение, человек уже меняется, он уже другой. Вы уже это же движение запускать еще раз не можете. Оно должно быть несколько другим, чуточку другим. Это повторение имеет смысл только несколько раз, пока это имеет смысл, пока не запустится система. Надо постоянно играть своими действиями. Если вы исключаете игру, включаете концептуальное мышление, однообразие, зацикленность, вы подавляете деятельность.

## О гордыне, смирении и агрессии


05/ 2014. Семинар в Затоке, Украина

Юля: — Мастер, а что такое гордыня?

Джон: — Я не знаю (смеется).

Юля: — А что такое смирение тогда?

Джон: — А вот смирение — это очень хорошая вещь, потому что смирение — это не какое-то моральное качество. Считай, это просто качество, которое тебе дает набор сил, набор энергии. Ты не отвлекаешься на всякую ерунду, придерживаешься своей орбиты, знаешь свое место. Знание своего места наиболее мощно аккумулирует твои собственные ресурсы, твои собственные силы. Поэтому смирение — одна из самых полезных вещей для человека. Оно тебе дает возможность не рассеивать свои силы впустую. Смирение — это основа для того, чтобы у тебя не было ничего тщетного. Допустим, то, что ты спрашивала вначале, это слово на «г», я его не знаю, да, — это все от отсутствия смирения. А если есть смирение, то ты в своей струе, ты знаешь свою орбиту, ты знаешь, вокруг чего ты вертишься, и это создает такое упорядоченное движение космоса, красоту.

Юля: — Что-то вроде «делай, что должен и будь, что будет»?

Джон: — Делай то, к чему у тебя лежит сердце, душа. Должен — это может быть на тебя социальный блок какой-то повешен, к чему ты можешь не иметь никакого отношения.

Юля: — Это ж поговорка такая есть. Но я понимаю, я не имела в виду «должен» в смысле «кому-то обязан».

Джон: — В этом смысле — конечно, да.

— А как из состояния отсутствия смирения попасть в состояние смирения?

Джон: — Кому ты говоришь?

— Вам.

Джон: — Как мне попасть из отсутствия смирения в смирение? То же самое: придерживаться своей орбиты, не расползаться никуда. Если я пошел в магазин за мукой, я иду в магазин за мукой, а не отвлекаюсь там, например, на пиво. Если я пошел в пивной ларек, то я не иду за мукой, а иду в пивной ларек.

Юля: — А если твоя орбита расценивается кем-то из окружающих как мешающая тебе орбита?

Джон: — Смотри, здесь же происходят довольно органичные процессы. У каждого человека есть своя энергетическая масса. Допустим, какая-то очень мощная система входит в другую систему. Там возникает естественное нарушение предыдущей орбиты, и масса более сильная — перетягивает. Это естественный процесс.

Юля: — А смирение позволяет дождаться итога?

Джон: — Это если все в смиренной ситуации находятся. Но бывают такие агрессивные вещи, когда какой-то объект начинает разрушать все окружающее. Это уже отсутствие смирения, которое начинает реально мешать. Одно дело, когда естественное притяжение возникает, допустим, сейчас я у вас провожу занятие, а пришел ктото более грамотный, более сведущий, посмотрел на все это — и вы сразу поняли, что надо идти туда, и там у него заниматься. Это естественный процесс, я этому только рад. А если сейчас придет кто-то и будет ломать всю старую систему неестественным образом, тогда это уже отсутствие смирения, это уже агрессия.

— Как на фоне смирения человек должен к чему-то стремиться?

Джон: — Он должен стремиться наращивать свою внутреннюю массу, свою внутреннюю значимость в плане пользы, которую ты можешь приносить окружающим. А к чему еще можно стремиться?

— Но с чем-то же и наоборот, не нужно смиряться, чтобы свою массу и значимость наращивать?

Джон: — Смирение — когда человек находит свою орбиту. А когда кто-то слетает с катушек и начинает всем мешать, с этим не надо мириться. Или ты другое хотела спросить?

— Про орбиту мне понятно, когда человек знает свое место, понимает какой массой он обладает. Но ведь необходимо движение и наращивать свою массу. А если я смиряюсь с тем, какая у меня масса, то получается, что нет движения.

Джон: — Подожди, ты рассказываешь придуманную ситуацию. Расскажи реальную. Иначе, если ты так будешь делать, я тоже расскажу придуманную. Вот я вижу, что стул стоит на столе, а допустим, он стоит не на столе, а где-то привязан к люстре. Это придуманная ситуация, я не могу тебе ответить на вопрос, которого не существует. Я понимаю только толстые вещи, понимаешь? Я понимаю, как устроен двигатель внутреннего сгорания, я понимаю, как устроен фотоаппарат. Я не понимаю вещей, которые не осмысленны, они не рабочие, несуществующие. Я понимаю, как изобрели пенициллин, для чего изобрели, тоже понимаю. А вот это непонятно.

— Если на меня кто-то давит, мне смириться и поддаваться давлению?

Джон: — Я тебе только что сказал: если кто-то съехал с катушек и думает, что он самый красивый, что, мы это все должны терпеть?

— Даже если он действительно красивый?

Джон: — Даже если он самый прекрасный.

— В жизни возникают периодически ситуации, когда давят, и непонятно, смириться или сопротивляться?

Юля: — Можно вполне смиренно сопротивляться, если это мешает твоей орбите. Делать то, что от тебя зависит в этой ситуации, при этом не вовлекаясь в процесс так, чтобы самому не превратиться в агрессора. Это я так себе представляю.

Джон: — Ты правильно представляешь. Если тебя насильно пытаются пристегнуть к чему-то — это катастрофа. Ты должна этому сопротивляться. А если тебя естественно влечет, потому что масса притягивает сильной гравитацией — это другой процесс. Смирение полезно, это то, что приносит тебе пользу, ты набираешь энергию от этого смирения.

— Видимо, мне непонятно, что это такое.

Джон: — Что? Смирение тебе непонятно? Ты просто наслаждаешься своим бытием, тебе красиво, классно — это смирение. У тебя нет вопросов, у тебя есть только какие-то замечательные дела, которые нравится делать.

— А если не классно, то это не смирение?

Джон: — Нет, извини меня, это удавка. Это называется удавка.

Юля: — Если говорить на языке наших братьев христиан, то это будет уныние.

Джон: — Да, это уныние. Один из семи смертных грехов считается. То есть, в принципе, тебя можно уже на костер.

Юля: — Ну, это если признаться. А если делать вид, что все хорошо, то можно, в принципе, костра миновать.

Джон: — Вопрос хороший, на самом деле. Думаю, что большинство из нас с этим в той или иной степени сталкиваются. Я не хочу, чтобы вы извратили то, что было сказано. Когда я говорю о том, что в случае давления на вас ни в коем случае не подчиняйтесь — это я в хорошем смысле говорю. Смирение — это не значит, что на тебя нагрузили 15 чемоданов, а ты смирно их несешь. Естественно для тебя стремиться освободиться от этих чемоданов. И по-хорошему те, кто нагрузил, искренне должны радоваться, что человек не смиряется, радоваться, что он вольный, свободолюбивый, что он делает то, к чему лежит егосердце, душа.

## Об отношениях врача и пациента


05/ 2014. Семинар в Затоке, Украина

— А я хотел спросить: когда начинаешь работать с человеком, наверное, надо спросить, что он от этой работы хочет? И как соотносить то, что он хочет, с тем, что видишь в его теле? К чему идти?

Джон: — Подожди-ка. Если человек пришел к тебе лечиться, он хочет только одного: вылечиться. Иного он хотеть не может.

— Но он же формулирует по-разному, у меня то, у меня это...

Джон: — Если он пришел к тебе с установкой, это неправильно. Если он пришел к тебе лечиться, значит, он тебе доверяет. С другой стороны, есть много докторов, которые готовы лечить на заказ: кто платит, тот и музыку заказывает. За свои деньги человек может получить то лечение, которое он хочет, но не у тебя, если ты не согласен с его методикой лечения. Я так понял, что у тебя бывают разные проблемы, когда человек пытается тебе указать. И вопрос в том, что с ним делать, да?

— Бывает.

Джон: — Просто отправляй его к другому доктору, скажи: «я зубы не лечу, я только заговариваю» (смеется).

Исходите из того, что видите неправильную геометрию и на длинных рычагах пытайтесь начать действовать. Вот Наташа очень хорошо работает на длинных рычагах и убирает систему компенсаторных напряжений. Понятно, что за этим надо идти, разрушить систему — и останутся только очаги. Там уже организм начинает с тобой сотрудничать.

Вот Даша просила, чтобы я ей поправил шею, а я ей говорю, что шею ей сейчас не поправить, ей надо всю систему включить в работу вначале. С ней поработала Наташа, и Наташина работа привела ее в сбалансированное состояние. А я потом подошел и за полсекунды выправил ей шею. Поскольку мне лень было самому все это делать, это сделали другие люди.

То есть, второй этап, — когда мы уже систему раскачаем, надо смотреть, где причина. И там уже идет более дифференцированная и тонкая работа. Более профессиональная в том смысле, что она требует гораздо большего опыта и медицинских знаний в том числе. Поэтому здесь существует такая ступенчатая пирамидальная система обучения и посвящения человека в работу. Вначале, когда человек обучается мягким техникам, он может работать под присмотром кого-то более опытного, кто может давать указания и показывать область той работы, которую человек способен делать, подсказывать, что делать дальше, или доделать самому. Этот ассистент, таким образом, получает свой дополнительный опыт и становится готов к самостоятельной работе через какое-то количество лет. Так всегда: это обычная система и, думаю, не только в медицине, а даже в армии. Медицина и армия наиболее близки друг другу: единственные две области, в которых не может быть демократии. Потому что демократия там вредна будет, она разрушит все.

## О «костылях»


05/ 2014. Семинар в Затоке, Украина

Джон: — Некоторым уже не нужна собака-поводырь, чтобы красиво работать и двигаться по жизни.

— Вы согласны, что собака помогает?

Джон: — А как же, это ее задача такая, помогать. Если она не будет помогать, она не будет выполнять свою задачу. Мы же говорим о том, что, в какой-то момент надо отбросить костыли, надо отбросить палку слепого человека, надо дать пинок этой собаке-поводырю.

Движение без цели, когда нет ориентира, — это особое состояние сознания. В пустоте не от кого защищаться.

Если ты не можешь отвязаться от палки, лучше идти с палкой, потому что на каждом этапе нужен свой поводырь. Да, из текста «Сутра Короны»: «Коли нет крыльев, не пренебрегайте ходьбой».

— Зато, когда отбрасываешь костыли, некоторое время будет обеспечен восторг, наверное.

Джон: — Я думаю, вряд ли восторг… Потому что человек привыкает к костылям, и потом он будет страдать без костылей, рыдать по ним…

— Прокачивать костыли, делать их из картона.

Джон: — Если вы уже можете ходить без костылей, то я, возможно, возьму вас юнгой на корабль, который плавает под парусом. Это будет уже другая история. Это уже новые страны, новые впечатления.

— А как же узнать про костыли-то? Нужны они? Не нужны?

Джон: — Если ты их держишь, хватаешься за них, значит, они тебе нужны еще. Но это не значит, что они тебе нужны по-настоящему, это значит, у тебя голова еще не готова к ходьбе без костылей. А гипс я могу ей сломать и сейчас. Ведь как делает Иисус? «Вставай и иди».

— То есть, обязательно кто-то должен прийти извне и забрать их?

Джон: — Самостоятельно от костылей избавиться невозможно.

— Скорее всего, тот человек с костылями будет стараться держаться за костыли?

Джон: — Это уже игры ума, это сейчас неинтересно. Состояние пустоты идеально для любого начинания. И сейчас очень хорошо, что мы потихоньку, постепенно выходим за пределы своих ограничений, своего ума, своих представлений, чтобы не опираться на костыли.

(Наташе) Если тебе гипс надоел, сломаем его, завтра, может быть? Посмотрим удачный день по тибетскому календарю ломания, день отбрасывания костылей (смеется).

Любое действие должно созреть. Это не делается напоказ. Это делается из потребности внутренней. А внутренняя потребность совершается из единения. Потому что если есть единение, то нет разделения, нет эго. Эго разделяет. Как говорила слово на букву «г» наша всеми любимая Юля. Мы начинаем ставить оценки, мы начинаем осуждать, мы начинаем разделять. Если бы я начал ставить оценки, то двоек наставить легко. Я просто этого не делаю. Потому что всегда есть к чему прицепиться. Потому что это как мы играем в sintaxis. Sin — это грех, taxis — это расплата, по-английски. Это политика, это социальное явление. Законы многих стран так устроены, что всегда и каждого можно притянуть, потому что если он живет, то в чем-то виновен. Потому что всех людей надо держать в узде, такова рабская система. Это бесполезная трата энергии и сил. Законы придумывают тебе грех, начинает рождаться расторжение, отрицание, разделение, дурная энергия. Дурная энергия эта рождается из несостоятельности, а когда человек несостоятелен, он не может ничего себе хорошего придумать, он начинает придумывать вот такую ерунду. И знаешь, в чем дело? Это все зависит от состояния твоего сознания. Глупый человек не может остановиться, а умный может даже не начинать делать.

## О доме


05/ 2014. Санкт-Петербург

— Мастер, а что такое дом?

Джон: — Дом — это комфорт, защищенность, скорее всего.

— Для меня это сейчас звучит так, что дом — это что-то, за что я цепляюсь.

Джон: — Нет. Дом это куда ты приходишь, — и можешь там расслабиться, где тебе не надо ни за что цепляться, тебе можно просто расслабиться и быть самим собой.

— То есть, я могу идти куда-то, и дом может быть моей остановкой?

Джон: — Ты всегда можешь прийти ко мне. Это дом. Традиция — это дом. Ты можешь прийти сюда и чувствовать себя расслабленным, ты можешь думать, что ты хочешь, говорить, что хочешь, и ты не будешь отвергнут. Это дом. Я никого не отвергаю.

— Да в том-то и дело, что не было такого чтобы Мастер человека гнал, чтобы говорил: «Ты — предатель, уходи!»

Джон: — Иногда я людям говорю «уходи», но это происходит когда люди уже начинают просто вонять откровенно. Чтобы человек сдвинулся с места, порой надо гонять. А если человек уже двигается, зачем это делать?

— Чтобы быстрее двигался.

Джон: — Чтобы быстрее двигался, это уже поддержка, это разные вещи, разные понимания, это уже разные взаимодействия. Тонкости есть. Вот когда нет тонкостей — плохо. Не бывает легких процессов, не бывает легкого больного. Если начнете лечить самостоятельно, легких больных не бывает. Каждый раз, работая с пациентом, я наступаю на свое эго, включаюсь в общее измерение космоса, в общее измерение пространства, убиваю свое эго и начинаю работать. Только так, по-другому вообще не получается. Если человек начинает думать, что он хороший терапевт, что он что-то может, на нем можно ставить крест, он поставил эго во главе угла. Где начинается эго, теряется красота. Нет красоты — начинаем создавать партии: партия за то, партия за это, потому что мы теряем центр. А центром может быть только ощущение красоты. Если мы начинаем становиться приверженцами чего-либо, мы потеряли красоту. Те, у кого красота внутри, никогда не будут принадлежать ничему, никакой позиции, никакому лагерю, они просто красивые для себя. Не надо придерживаться ни позиции, ни правила, ничего.

— Ни дома.

Джон: — Дом — это красота.

— Дом в себе, получается так.

Джон: — Красота дома в себе. И кунта-терапия учит, что твое тело — твой дом. Если у тебя тело расслаблено, оно твой дом, ты себя чувствуешь комфортно. Есть особые места в этом мире, куда ты приходишь — и твое тело начинает расслабляться, ты чувствуешь себя как дома. Дом — это когда человек приходит к самому себе. Все. И это самое важное движение. Поэтому, когда кто-то начинает двигаться самостоятельно, я говорю: «Вы идете к самим себе, это клево». Если человек совершает движение к самому себе — это хорошо и правильно. Я людей отпускаю, потому что они идут к самому себе. И все равно со мной остаются, это все находится в нормальном взаимодействии. Все со мной находятся в нормальном взаимодействии. Нет никаких отклонений, все хорошо. Я даже допускаю включение эгоцентризма, амбиций, потому что человек все равно ходит учиться. Мы никуда не денемся от эго, пока мы живы. Я людей отпускаю все равно. Ты не можешь, если птенец начал махать крыльями, держать его при себе насильно, он должен самостоятельным стать. Пусть он будет плохо летать, но… Мир такой. Будут проблемы — будем их решать.

На самом деле, я с вами говорю на скучном языке. Когда вы уже пройдете этот немножко такой... уровень начальной школы, разговоры будут совершенно другие. Надо выйти на другой уровень. Но без этого никуда, сложный процесс обучения, конечно. Надо попытаться писать черточки правильно для начала. Пока только учимся.

— «Пока» или «всегда»?

Джон: — Ты опять пытаешься сделать концепцию. Я же сказал: «Пока только учимся». Это значит, пока только учимся. А потом будем учиться и делать что-то еще. Я в этом смысле не создаю концепции, как Ленин, «учиться, учиться и еще раз учиться». Он же само слово «учиться» замкнул в какие-то рамки.

— Замкнул на себя.

Джон: — Замкнул на себя, да. А при этом он трупом в мавзолее, нормально? Нет, учиться в том смысле, что учение всегда разное. Ты чему-то учишься, потом ты то, чему научился, можешь выпускать наружу. Это уже будет другое взаимодействие с этим миром. Ты не можешь все время учиться, учиться и учиться. Ты должен при этом что-то еще делать. Это такая, знаешь, полузабытая фраза. То, что ты сказал — ты ничего не сказал. Учиться делать что-то новое, потом еще учиться, потом еще что-то делать новое, то есть ты развиваешь свой скил в этом внешнем мире.

## Границы между непринятием позиции и бездействием


05/ 2014. Санкт-Петербург

— Где границы между непринятием позиции и бездействием?

Джон: — Нет границ. У тебя нет границ. Ты не знаешь, что такое граница. Если бы ты спросил этот вопрос из знания, ты бы знал, что такое границы. Ты не знаешь. Ты не знаешь, о чем вообще идет речь. Потому что у тебя мозг обусловлен понятиями. Это драка. Если нет позиции, то нет драки.

— То есть, где есть аморфность, инертность и смерть — это бездействие. А где принятие позиции?

Джон: — Если ты принимаешь позицию, ты проиграл. Априори. Принял позицию — проиграл. У тебя нет ни одного шанса. Смотри, вот ты здоровый человек, крепкий, сильный физически. Вот, допустим, мы с тобой будем драться. Если ты принял позицию, у тебя нет ни одного шанса со мной справиться. Ты даже не знаешь, где я тебя подхвачу, потому что у тебя есть позиция. Ты даже не знаешь, где я тебя поймаю. Создание гибкости, лояльности к миру, любовь к миру, принятие этого мира рождает победу. Позиция — это жесткая структура, это катастрофа. Ты принимаешь чьюто позицию — ты проиграл. Любую причем позицию, правого или неправого.

— А нейтральная позиция это тоже позиция?

Джон: — Нейтральный — это позиция наблюдателя. Но есть наблюдатель как позиция, наблюдаю и ничего не делаю: это остановка движения. Это как бесконечно смотрящий телевизор.

А есть свободный наблюдатель, у которого позиции нет, который в рамках своей собственной свободы совершает свои действия, из своего места, как он видит этот мир. Для этого вообще не требуется принимать чью-то позицию. Он живет своей свободой.

Любая позиция — это неживая ситуация. Жизнь изменчива. Как говорят, «в одну воду не войти дважды». Ситуация изменилась, а ты за своей позицией этого не заметил. Любая позиция исходит из иллюзорного ума, она не является отображением реальности. Реально только движение.

## О практиках «Солнцеворот» и «Спираль Галактики»


05/ 2014. Семинар в Затоке, Украина

Джон: — Такой же принцип у суфийского танца, это движение круговое создает тягу наверх, принцип тяги пропеллера. Такое движение создает и практика «Солнцеворот». Есть же картина.

Совершенно другую динамику создает практика «Спираль галактики». Если вы помните, как вода уходит в раковину, спираль — принцип всасывания.

Всасывание может создаваться или за счет вакуума, или за счет совершенно другой по воздействию силы гравитации. Вакуум тоже в себя втягивает, и черная дыра в себя втягивает. Сила гравитации (черная дыра) и сила разницы давлений (вакуум) — это две основных силы, из которых создается движение. И когда мы пропеваем «Спираль галактики», мы запускаем это движение, которое создается на двух этих силах, вакуума и центра силы тяжести великой огромной черной дыры.

— И могучей.

Джон: — Могучей, да. Но прочувствовать это можно, если вы уже не один год занимаетесь. Вы можете сами что-то сказать по этому поводу. Есть у кого-то такие ощущения по этим практикам? Или пока еще не созрели?

— Сегодня было такое.

Джон: — На «Солнцевороте»?

— На «Спирали Галактики».

Джон: — «Спираль галактики», она втягивается. Так мы проходим точку сингулярности, за счет чего происходит изменение сознания, выход за пространственно-временные пределы. «Солнцеворот» не выходит за пространство и время, но он создает мощную тягу вверх. Это две разных практики. Они обе крайне важны, потому что задействуют два разных существующих в мире принципа движения. Движение создается за счет вращения или за счет полярности. Эти две силы существуют и в макромире, и в микромире. Хотя еще пока не создана единая теория, которая могла бы описать процессы микро- и макрокосмоса. Существуют три теории: теория относительности Эйнштейна для описания макрокосмоса, квантовая механика для описания микромира и механика Ньютона, которая описывает привычные нам физические явления вокруг. Они пока не соединены. Но в кунта-йоге они соединены через эти две практики, эти механизмы составляют основу движения всей вселенной.

Примечание: среди картин Джона можно найти много символики практик «Солнцеворот» и «Спираль галактики».

— А «Тор» (прим. — один из символов) — это у нас…

Джон: — Да, «Тор» — это маленький пропеллер.

Профессор: — Помнишь, как на заре практики «Спираль Галактики» мы с народом исследовали воздействие символов из таблицы Сим. И вот тогда выявились два символа-мантры, создающих мощную вертикальную тягу, но двумя отличными способами. «Тор» и «Тха». Так вот «Тха» создавал вакуум сверху «над», и движение происходило за счет разряжения и всасывания в этот вакуум. Другое дело «Тор» — создает круговое движение снизу и потом поднимает за счет центробежной силы.

Символ «Тха»


Символ «Тор»


Джон: — Так же как в науке для описания всех этих процессов микро- и макрокосмоса используются разные формулы, но одинаковые математические символы, так и в кунта-йоге используются в разных практиках одинаковые символы. Практики в кунта-йоге являются аналогом формул в науке. Формулы в науке описывают уже известные проявленные движения, а практика в йоге, будучи магическим ритуалом, подключает нас к этим же проявленным движениям.

Я думаю, кунта-йогу будут изучать еще лет 500 после нас и до конца не изучат.

Профессор: — После нас... Так мы будем, скорее всего, воплощаться в кунта-йоге опять, помогать чем-то.

Джон: — Тебе охота этим заниматься?(смеется) Это вам информация для осмысления, чтобы вы немножко имели представление о силах, которые существуют во Вселенной. Если вы видите спираль, знайте, что там заключается одна сила. То же самое, если берете молекулу ДНК. Вы эти формулы можете раскидывать и в микромир, и в макромир, макрокосмос. В кунта-йоге это легко делается. Берем молекулу ДНК, смотрим, как там красиво, спираль и так далее... Это такая информация к размышлению на будущее, у кого есть трудное такое интересное будущее.

(Профессору) Андрюха, кстати говоря, давай мы тебе уже дадим прозвище не Попелятор, а Пропеллятор, то есть Солнцеворот. Авиация, на самом деле, вся построена на Солнцевороте. Пропеллятор. И сделаем тебя родоначальником идеи авиации. Потому что настоящего нет, есть только переход из прошлого в будущее. Прошлое и будущее создает полярность и эту тягу. И именно тяга есть настоящее. Как поется в одной песне, «есть только миг, за него и держись».

Вот интересно, смотри, на самом деле, мы тут говорим-говорим, а у них в головах не отпечатается. Но зато их тела информацию запишут. Их переспроси через 5 минут, — они даже не поймут, не повторят. Один скажет, что запомнил одно слово «макрокосмос», другой скажет «пропеллятор», третий «тяга». Реально, мозги у них девственные, но тела у них записывают, потому что тело — это нормальный пацан. Нет, я вас даже проверять не буду, ребята.

## Разговор Джона с пациентами, семейной парой


06/ 2014. Алушта, Крым

Жена: — А как выйти из ума?

Джон: — Это постепенный процесс. Нет такого: взял и вышел.

Муж: — Вопрос в том, как бы так выйти из него - и при этом не попасть в дурдом или другие закрытые учреждения.

Джон: — Поэтому выходить надо крайне осторожно, дозировано, гомеопатическими способами. И к тому же…Ты хочешь выйти из ума с помощью ума. Но это невозможно сделать. Курт Гедель доказал еще в 1931 году: система не имеет решения внутри самой себя.

Жена: — Но все же начинается оттуда, импульс, толчок. Откуда мне еще понять, что я хочу просветления? Из ума.

Джон: — Умом понять ничего невозможно. Ум никогда не считался инструментом познавания мира. Это полностью неправильное представление у тебя.

Жена: — Это я понимаю. Так я же и хочу из ума выйти.

Джон: — Так ты же хочешь выйти из ума с помощью ума, с помощью логики. Но глаз не может сам себя увидеть, и меч сам себя не может разрубить. Так и ум не может познать самого себя. Это же простые вещи, а ты пытаешься вопросы задавать опять же из ума. Как выйти из ума с помощью ума? Таким вопросом много ответов не получишь. Или получишь ответы, но неверные. Нет таблетки, нет волшебной пилюли. А ум же, он жадный, он хочет пилюльку, чтобы все было сразу понятно. Но вопрос в корне неверный. Задашь вопрос по-другому, я смогу тебе что-то ответить. А на такие вопросы из ума у меня нет ответов. Когда вы задаете вопрос из ума, то хотите получить ответ здесь. А ответа здесь, на вопрос из ума, — не бывает. Ум никогда не был инструментом познавания. Еще Сенека, еще все древние греки это говорили. Почему вы хотите пройти то, что уже прошли древние египтяне, древние греки, прошли давно и ушли от этого? Вы все стремитесь в ум, который вам уже и так надоел. Это как чемодан старый — жалко выбросить, а идти сильно мешает.

Видишь, мышцы на уровне диафрагмы у него напряжены корсетом мышечным. То, где есть статическое напряжение, мы называем мышечным корсетом. Где есть мышечный корсет, те органы, которые соответствуют этим мышцам, на ходятся в дисбалансе, находятся в состоянии неправильном, болезненном. Из-за мышечного корсета ты становишься жесткий, теряешь ощущение гибкости и ощущение связи с внешним миром. Нарушение связи с внешним миром создает нарушение твоего внутреннего баланса, твоего взаимодействия с внешним. Нам нужно только прийти к истокам, вернуться. Не идти куда-то, а вернуться к самому себе и из этого места уже понимать, что ты хочешь, куда ты идешь и зачем. Понимать о сути движения, принципах зарождения движения, принципах трансформации, чтобы что-то изменилось. Понимать, что именно для этого надо делать, какое совершить действие,потому что только действие меняет. Умом можно понять бухгалтерию, но касса — это не жизнь. Касса — это бухгалтерия, которая просто делает какие-то вещи более упорядоченными. А мир познается из другого места. Это действие и ощущение. Потому что мир — это живое, это жизнь. Жизнь, она познается именно через мироощущение. И здесь уже выстраивается другая особая философия, своя. Вот кунта-терапия — это наука и философия одновременно. Немножко понятно выразился?

Жена: — Понятно, да.

Джон: — Чтобы куда-то идти, надо хорошо приготовиться к походу.

Муж: — А мы готовы уже?

Джон: — Готовиться надо к походу. А вы пока готовы только идти, у вас просто желание идти куда-то.

Жена: — Я хочу решить проблемы с животом…

Джон: — Чтобы решить проблему с животом, надо вначале сходить туда, потом сходить сюда, — к вещам, казалось бы, не относящимся к животу. Потому что живот — это не отдельный самостоятельный орган, который решает все сам по себе. Чтобы решить проблему с животом, надо решить проблему с крестцом, с психосоматикой, надо решить очень много других проблем, которые не связаны с животом. У нас нет органа, который бы жил отдельно от всего остального организма. Поэтому если ты хочешь решить проблему с животом, у тебя проблемы не в животе.

Муж: — А у меня?

Джон: — У тебя проблемы с крестцом, основой. Крестец — основа жизни. У тебя проблемы с твоим ощущением своего положения в этом мире. С мироощущением и взаимодействием с миром. У тебя нет опоры. Ты должен найти опору в самом себе. Бывает, что диагнозы разные, а суть одна. Бывает наоборот, диагнозы одинаковые, а причины разные. Лечить надо по-разному. Нет универсальной таблетки. Есть только индивидуальный путь выхода из проблемы.

## Оценочное суждение


06/ 2014. Алушта, Крым

— Мастер, если меня сейчас шатает до основ — это эволюция или это что-то неправильное? Или это из того места, из которого что-то новое начинается?

Джон: — Я тебе могу сказать, что тебя «шатает до основ» — это не эволюция, в том смысле, что и революцией назвать нельзя. Если ты начинаешь думать из правильного-неправильного, ты попадаешь в ловушку этого определения. И ты начинаешь думать: или так сделать, или так сделать, или так сделать. Но эта ситуация проигрышная изначально. Что происходит, то происходит. Даешь оценку — попадаешь во власть концептуального мышления.

## Об отношениях между людьми в ракурсе пяти великих элементов


Джон: — В ней очень много земли. Земля — это ее защита, это надежность. И чтобы расшатать в ней эту землю, ты не можешь взять ее в лоб легкой кавалерией. Она тебя расстреляет, потому что земля — это пушка.

— Земля — это пушка? Пушка — это не огонь, не воздух?

Джон: — Ядро, оно тяжелое. А Дима снаряжает легкую кавалерию, а что легкая кавалерия для пушки?

— А чем же землю взять можно? Водой?

Джон: — Землю взять? Я тебе больше скажу, землю лучше брать именно элементом земли, раскачивать ее. Здесь мы говорим о содружестве с землей: включи в себе элемент земли...

Землю можно взять на волне, раскачивая, она медленно раскачивается туда-сюда, и втекает, и плавно перетекает в воду. С водой уже можно что-то делать, потому что вода подвижная, а земля тупая. Земля вообще не понимает, что от нее требуют чего-то, чего в ней нет, она инерция, тупость. Мы говорим о содружестве. Ты ночью к ней подойди и…

Дима: — Так ночью как раз все нормально.

Джон: — Так в том-то и дело: ночью обойди со своей легкой кавалерией с тыла, так как нахрапом ты землю не возьмешь. Пошел на землю в атаку — на любой линии проиграл, земля тебя просто забросает камнями. А так ночью подойди, земля же инертная, она пока проснется — у нее уже все, сражение проиграно, она еще проснуться не успевает. Поскольку жена у тебя земля, тебе надо с ней сотрудничать, а не воевать, тебе надо избрать к ней правильный подход. Хотя я понимаю, что тебе может быть это неинтересно. Медленно раскачивать, вода камень точит, раскачивать камень. Толкая, ты камень не сдвинешь с места. Камень просто не понимает, что с ним делают.

Дима: — Я понимаю: если хочу сломать камень или дерево, то его надо раскачать, а потом оно в какой-то момент теряет опору и лопается.

Джон: — Твоя ошибка, что ты включаешь воздух плюс огонь. А что ты с ней сделаешь? Это камень. Она же не видит. Потому что камень, он вообще тупой, она же не понимает, что происходит.

— Огонь может землю выжечь, и она станет бесплодная.

Джон: — Нет, это камень. Мы говорим о камне. Мы не говорим, что землю — выжечь, мы не об этом. Я рассказываю Диме его тактику. Дима всегда забывает, что его жена — это не он, а он с ней общается, как будто они одинаковые.

— Дима, ты быстро соображаешь, у тебя скорость. А она медленно.

Дима: — Я это понял недавно. Ей надо раза четыре сказать.

— И медленно так, чтобы она это услышала.

Дима: — Так она потом злится, что я ей четыре раза говорю.

Джон: — А ты найди в этом кайф, ты пойми, что с элементами происходит, прикалывайся над этим. По-пол-злиии, не при-го-дииилось… (смеется)

— И надо медленно. Если ты будешь быстро говорить, она не успевает, и она злится не от того, что ты говоришь четыре раза, а от того, что быстро. Я вот не понимаю, когда мне говорят быстро, меня это бесит. Я основательный, но у меня скорость меньше.

Джон: — Да, это земля, основательность, конечно.

— У меня медленная скорость, поэтому мне надо говорить медленно, чтобы я успел процесс логически пройти. Тогда все нормально.

Дима: — У меня что… у меня квадратное с зеленым сошлось.

Джон: — Ну, слава богу.

— Твоя жена так и говорит, что она-то услышала с первого раза, но чтобы у нее эта информация переросла в действие, нужно время. Команда из мозга должна прийти в двигательный центр.

Дима: — А я по жизни привык быстро. Посмотрел, понял, делаю.

Джон: — В том-то все и дело.

— Вот смотри, Серега — он же тоже земля? Или нет?

Джон: — Серега? В нем земля и огонь превалирует. Он инертный и гневный. Я с ним, бывает, говорю, и уже давным-давно понял, что он мне сказал. А из него огонь прет, и он продолжает и продолжает объяснять, потому что инерция земли уже включилась. Я уже все понял, достаточно, все. Две фразы — и я все понимаю, потому что у меня эти элементы находятся в довольно сбалансированном состоянии, я могу понять все элементы. И мне с Серегой, на самом деле, некомфортно.

— Ты перетерпишь, конечно.

Джон: — Да, мне некомфортно с ним, потому что если я ему что-то хочу сказать…

— Он давит.

Джон: — Это не он давит, это земля его начинает выступать. И мне приходится его обрубать. Он пытается свою тему навязать, а мне приходится обрубать. Тут расслабленный диалог не получается. Это игра, но тем не менее.

— Она требует усилий.

Джон: — Усилий — нет, больше понимания.

— А ты с Серегой включаешь у себя его же элементы, то есть тоже землю и огонь?

Джон: — Это как армия защищается против армии. Тяжелая артиллерия пошла на тебя в атаку, конница, — бью ее из пушек. Это я с Серегой и включаю. Сегодня мы разговаривали. Он мне рассказывает план действий, то есть огонь идет, он активный, творческий такой, ему надо что-то сделать. Я все сразу схватываю, мгновенно, а он тут, понимаешь, такое довольно нелепое сочетание элементов, земля и огонь, — начинает меня грузить.

— Грузить, давить.

Джон: — Давить, грузить… А я так говорю: «Серега, это неинтересно, потому что я тебя понял с первого раза». Но здесь нужно понимать, что я мог бы на Серегу обидеться, потому что мне это все вообще неинтересно. Но я не обиделся. Я ему сказал: «Расслабься». Я сказал «да». Ему же надо, чтобы я сказал «да», выставить кучу доказательств, а я ему сказал «да» на старте, предупредил его доказательства. Я сказал «да» на старте, а он по инерции продолжает. А я ему: «Серега, я все понял, не надо это делать».

Дима: — Но он отходчивый.

Джон: — Серега отходчив, в какой-то момент он понимает и начинает втыкать. Со всеми можно разговаривать, если ты говоришь с ними на одном языке. Если хочешь сотрудничать, иди на территорию человека. Не тяни его на свою. Войди на его территорию: Земля? Хорошо, давай, и начинай из нее лепить. А лепить — это же моторика пальцев, начинаешь лепить, включаешь в себе этот элемент. И тогда у тебя будет гораздо меньше этих неудобств, хотя поначалу тебе будет сложно с этим справиться, но под конец тебе даже начнет нравиться, потому что элемент земли податлив.

— Я вот думаю… Дима, когда начинал работать, его коньком было разминать триггеры. А потом ты ему показал более тонкую работу, он ухватил и начал работать из другого места. КПД сильно вырос.

Джон: — Ты прекрасно работаешь руками. Поймай этот же момент в аспекте взаимодействия с внешним миром, включай элементы. Ты очень талантливый, просто тебе какие-то вещи уже надо включать в интеграцию с внешним миром. И тогда в тебе возникает интерес. Потому что понятно, что сейчас тебе вся эта ситуация надоела. Но, по итогу, тебе это может стать интересно. Ты начнешь прикалываться. И это будет клево.

Дима: — Мне все интересно, Мастер. Все, что новое, мне всегда все интересно.

Джон: — Вот смотри, у меня был хоть один семинар, похожий на другой?

— Помнишь, как некоторые участники семинаров говорили: «Мастер, хватит уже рассказывать одно и то же каждый раз, придумайте что-нибудь новое»?

Джон: — Не хочу. Я — земля, у меня всегда один и тот же омлет на утренний завтрак (смеется). Ладно. В общем, тебе, Дима, сейчас такое партийное задание — изучить элемент земли и постараться с ним как-то интегрироваться в том смысле, чтобы от него была польза. Допустим, вот Серегиной жене элемента земли дико не хватает, а у Сереги он есть. Наташа, наоборот, вода и воздух. А Серега — земля и огонь. Они вот так дружат, потому что делают качели. Но мне надо, чтобы они начали интегрироваться. Пока у них нет интеграции, у них есть дополнение, а это не то. Интеграция — это когда ты включаешь в себя те же самые элементы и начинаешь с этим работать. Потому что Наташа абсолютно не понимает землю и огонь. Зато она прекрасная вода и воздух. Но если они начнут учиться друг у друга, работать друг с другом, то они начнут втыкать друг в друга, они начнут любить друг друга по-настоящему, а не так, как сейчас. Они друг без друга, на самом деле, не могут. Но надо чтобы он вобрал в себя Наташу, а она вобрала в себя Серегу, — это будет полная концентрация ощущений. У них такая задача есть. И Серега сейчас схватил эту фишку, он в меня вцепился и не отпустит, пока я ему не выдам эти все секреты. Это такие свойства земли и огня. Огонь очень цеплючий, он прожигает все. А земля — она настойчивая, она уверенная, она давит. Серега — это земля, тяжелый элемент, я вообще его не тороплю: куда его торопить, его надо раскачивать. А с другой стороны, огонь — это самый быстрый элемент, он даже быстрее воздуха. Воздух — скорость, да, но это другая скорость. Огонь — это всепронизывающая скорость. И с Серегой надо общаться из этих характеристик. И тебе надо научиться общаться с людьми, из характеристик которые есть. Земля — тупость, инерция и при этом стабильность, устойчивость, надежность. И если твоя жена тебе нужна, раскачай ее до воды — следующего элемента, потом раскачаешь до огня, потом до воздуха, и потом до пространства. Как в кунта-терапии, — мы стремимся к балансу элементов. Но понимай, что если ты захочешь все и прямо сейчас, то будешь биться о скалу. Начинай раскачивать землю, что-бы она сначала растекалась. Включай мозг, потому что все поговорки эти — реальные, про «вода камень точит». Дойдешь до огня и увидишь, как жена говорит «Дима, делай так и так». И это будет правильно. Это будет правильное взаимодействие, потому что один помогает другому.

Дима: — Сейчас, если я делаю так, как она говорит мне «делай», чревато последствиями.

Джон: — Вот у нас с Оксаной как: есть какие-то вещи, которые я ей даю на откуп, где я ей полностью доверяю, потому что там у нее мозг работает прекрасно. Все элементы соединились, взорвались, и вот вышло что-то единое, поэтому я с ней всегда советуюсь. Это клево, я на нее не давлю, я просто отдаю ей ее деятельность, оставляю за собой свою. И мы вот так сотрудничаем, взаимодействуем. Это красиво, потому что когда ты рулишь парусом, это взаимодействие двух людей, когда вы можете делать дела нормально. По-другому не получится. Надо понять, c каким элементом и как ты работаешь. По-другому нельзя. Если тебе вообще это интересно. Неинтересно — забей.

Дима: — Мастер…

Джон: — А куда ты забьешь? У тебя дети.

— А кто Дима по элементам?

Джон: — Дима — вода, огонь и воздух.

— А что, земли нет в нем? Он же стабильный.

Джон: — У него из элементов превалирует вода, огонь и воздух. Земли ему не хватает. А у жены его, наоборот, одна земля.

— Так тоже сошлись, как и Серега с Наташей, дополняют друг друга.

Джон: — Им надо учиться друг у друга. Это непросто, поэтому обе эти пары постоянно конфликтуют. Они дополняют друг друга, но через конфликт.

Дима: — Секундочку, когда я встретил свою жену, она была очень ветреная. Получается, что я перелил ее землю? Она была ветреная, она могла потратить все деньги и улететь куда-нибудь.

Джон: — Нет, не была она ветреная.

— Дима, смотри, земля всегда хорошо сочетается с воздухом, они вместе ходят, эти две чакры — Муладхара и Анахата. А вода, она хорошо сочетается с творческой чакрой, они парами идут. Вот поэтому у кого есть развитая земля, она еще предполагает воздух, как-то так, насколько мне известно.

Джон: — Нет, давайте немножко по-другому рассмотрим ситуацию. Допустим, мне с Оксаной всегда комфортно, потому что мы подыгрываем друг другу. А Серега с Наташей не подыгрывают, а дополняют друг друга, потому что один без другого совершенно не могут. Как они могут друг без друга, когда у них нехватка элементов? Он давит на Наташу, он земля. А вот ты со своей женой — вы не подыгрываете друг другу, не взаимодействуете, вы воюете.

Дима: — Сопротивление.

Джон: — Сопротивление, но вы друг без друга не можете, потому что у тебя земли по отношению к ней не хватает, а у нее только одна земля, а все остальные элементы находятся в патовой ситуации. Твоя задача — развить в ней те элементы, которых у нее не хватает, ее задача — развить в тебе землю. Ты развиваешь в себе землю, учась владеть ею, понимать, как общаться с землей, это инертная масса.

Дима: — Глина, надо научиться месить глину.

Джон: — Месить глину, да. Включи в себе этот элемент, и она у тебя заиграет, она будет послушной, и в ней пробудятся те элементы, которых в тебе в избытке, а у нее их просто катастрофически не хватает, и она чувствует себя несчастной из-за этого. И если вы этого не сделаете сейчас, сделаете это в следующей жизни, или через жизнь вы все равно встретитесь. Будет лучше это сделать сейчас, чтобы в следующей жизни, если вы встретитесь, вы были бы нормальной гармоничной парой. Уже тогда и будете делать большие дела, а не просто ссориться друг с другом. Если ты работаешь с элементом земли, то корни уходят от дерева. Тебе надо с этим как-то работать, а ты пытаешься просто взять и вырвать эти корни.

Дима: — Недавно приходила пациентка с элементом земли. Я ее трогаю, а она — дерево. Я не знал, что с ней делать. Все, что я делал, не работало. Пришлось запускать через боль.

Джон: — Дима, у тебя талант, ты очень быстро схватил фишку кунта-терапии. И это твоя огромная задача, начать себя координировать. Ты очень быстрый, а с тобой ползет улитка, и ты ее пинаешь. Она все равно ползти быстрей не может. Улитке надо помочь раскачаться. Раскачивая ее, ты в себе раскачаешь элемент земли, который тебе сильно важен, и это будет красиво, это будет клевое развитие ситуации, клевое развитие момента. Пойми это, другого выхода нет.

Дима: — Я понимаю, что это мой урок и мне надо через это все пройти.

Джон: — Урок тебе объяснен, так что давай этот урок изучай.

Дима: — Это правильно Вы все сказали. Я понял, Мастер. Вы очень мудрый человек.

Джон: — Нет, я не мудрый человек. Я просто знаю это.

Дима: — Нет сопротивления, но есть взаимодействие.

Джон: — Я просто немножко устал, устал от войны. Я против войны в Украине, я против любой другой войны. Потому что эти глупые люди начинают убивать друг друга, а зачем? Живите счастливо. Для меня непонятно, зачем надо убивать друг друга, чтобы жить счастливо? Убивая другого, ты никогда не будешь счастлив.

— Пойдем гулять?

Дима: — Пойдем, мою жену оставим с детьми, она там в печали. Сейчас скажу, что мы идем гулять, и для нее это будет звучать как сопротивление.

Джон: — Нет, Дима, здесь дело не в звучании, здесь дело в действии.

Дима: — В действии и в записанной заранее программе. Вы же говорили, земля — инертна.

Джон: — Она так делает из программы, а ты делай из действия и все. Дима, не парься, ты просто делай и все, не думай о результате. Принцип кунта-терапии: главное — действие. Ты так шикарно лечишь не потому, что тебе нужен результат. А потому, что тебе нравится драйв взаимодействия.

Дима: — Нравится, очень нравится.

Мастер: — Вот и все. Здесь — то же самое.

## Природа оценок


— Мастер, здравствуйте! У меня появился вопрос, на который я себе ответить не могу. Какова природа оценок? Люди часто оценивают «хорошо–плохо», «друг–враг», «правда–ложь» и так далее. По факту же просто происходят события, в которых активность проявлять не обязательно, но все равно выносится какая-то оценка им. Что такое оценка?

Джон: — Привет. Оценочное мышление, оно же концептуальное, это ловушка для его обладателя, превращающая оного в биоробота. Такие субъекты могут быть идеальными орудиями в качестве пушечного мяса в умелых руках.

— Я по-другому спрошу. Если я вне игры, то могу без оценки наблюдать за игрой. Если же я в игре, как двигать фишку? Как проявлять внутреннюю активность?

Джон: — Латихан — была тема семинара в Крыму. Латихан как основа действия в кунта-терапии.

## Тема семинара в Греции «Магия чисел» и обнуление


08/ 2014

Джон: — На ноль умножаешь — получаешь ноль. На ноль делить нельзя. Ноль — это суперважная величина. «Обнулиться» и «остаться ни с чем» — это две большие разницы. Ноль равен бесконечности по своей силе. А ни с чем остаться — это без ничего. Ноль — это центральная цифра во всем математическом мироздании.

Если у человека есть мысль все потерять, чтобы обнулиться, то в итоге он будет потом возвращаться до того уровня, на котором он был. А зачем? Надо работать с тем, что у человека есть. И мы работаем с материалом, который у нас есть.

Когда концептуальный ум находит идею обнулиться, то убивается качество роста, качество взращивания, уходит красота.

Если человек обнуляется из правильного места, в этом действии есть огромная энергия: это сила, заключенная в нуле. Если человек обнуляется, то слышно за миллион верст.

Если человек делает какое-то действие с претензией на обнуление, а на самом деле это уход от ответственности, уход от правильного действия — это одно. А если это будет из другого места, то радость будет слышна на другом конце планеты, та радость, которая будет оттуда исходить.

А потерять, чтобы обнулиться — это называется революция, ломай все. После революции еще ни в одной стране жизнь лучше не становилась.

Внешнее движение и внутреннее движение. Обнуляться нужно в голове.

## Ситуации


Оксана: — Вчера Алексей меня спросил, почему, когда он пришел к тебе первый раз на сеанс кунта-терапии, ты сказал ему, что он здоров, а когда он заинтересовался кунта-йогой, начал ездить на семинары, оказалось, что тело у него очень напряженное? Я сказала, что ты отвечаешь на внутренний вопрос человека. Когда Алексей приехал к тебе из состояния «я здоровый йог, у меня ничего не болит, мне не нужен никакой сеанс кунта-терапии, но проверюсь просто так, на всякий случай», ты его посмотрел и сказал: «Да все нормально, шейку подправим да и все». Ты ему дал то, что он хотел. Не догонял его и не спасал. А когда у него появился интерес, когда он приехал на семинар, начал раскручиваться, у него открылись новые понимания о собственном теле, сформировался внутренний запрос. И тогда ты начал раскрывать для него ответы. Нет?

Джон: — На самом деле, ситуация еще смешнее и гораздо хуже, потому что всегда есть два запроса. Первый — «я хочу решить эту ситуацию прямо сейчас и как можно лучше». Второй, из глубины, «я хочу, чтобы корни этой негативной ситуации никогда больше не возникали, обойти их». Это две абсолютно разных позиции.

Оксана: — Внутри немножко обмануть себя, что корни в другом.

Джон: — Поэтому Алексей хотел играть в игру «вот прямо сейчас и все сразу» или «может быть потом, но, может быть, и нет». И игра была не в его пользу, потому что он не был готов ждать развития ситуации, вот мы ему и говорили: «Оревуар».

Оксана: — Потому что не был готов внутри.

Джон: — Он не был готов опуститься до дна этого океана. Не готов в этой психологической ситуации дойти до дна. Что с этим человеком делать? Просто играть с ним на уровне готов–не готов. И мы можем играть с ним, если он платит деньги. Не будет платить — не будем играть.

Оксана: — То есть, он не готов даже перед собой по-настоящему раскрыться.

Джон: — Он, может быть, готов, но не прямо сейчас. Поэтому пусть платит. А будет готов, там уже и я могу платить, но я не готов платить вот за это.

## Освободиться от рабства


— Я сейчас обескуражена, честно говоря. Я думала, ты про здоровье.

Джон: — Здоровье — это следствие состояния ума. Я просто увидел взаимосвязь.

— Есть вещи, которые мне отвратительны. У меня партнеры-немцы обанкротились, обманулись, надули кучу народа моего, меня нагрели, ну и так далее. Потом мы выплыли, создали новую компанию, стали подниматься, уже с этой компанией. Все для этого сделала я. То есть, все, что они сейчас имеют, это сделала я, на сто процентов. Ты же знаешь. И сейчас они начинают ставить свои условия, возмутительно. У меня столько гнева накопилось. Ты понимаешь, я потеряла уйму своих денег. Но потому что они хорошие специалисты и благодаря финансам со стороны партнеров я их из этой пропасти вытаскиваю и опять поднимаю на определенную высоту. Они как будто не понимают, что, когда были готовы удариться мордой о землю, кто-то взял канат и поднял их. Они в этот момент забыли, что этот канат им протянула я. Понимаешь, какая ерунда получается? Ровно в этот момент они забыли, кто это сделал. И начинают мне диктовать свои условия.

Джон, ты распознал это. Я не считала нужным об этом рассказывать, думала только о здоровье, что ты скажешь, нормально у меня или ненормально. Я к тебе очень серьезно отношусь, но я думала, что это касается здоровья, не собиралась даже напрягать тебя на эту тему. Но тема эта вправду больная, она реально больная, понимаешь? И ты взял и сам мне все сказал. Сказал всю ситуацию и что я должна освободиться от этого рабства. И сказал это, ничего не зная! Я обескуражена!

## Кунта-йога и кунта-терапия


01/ 2015. Гоа, Индия

Джон: — Когда идет схема, этакий «эталон», то это провальная вещь. Там все погибнут. Живое — это последовательность действий, исходящая из пустоты. Когда нет равновесия элементов, оно приходит к тебе из пустоты, ты себя постоянно возвращаешь в середину, в центр. И потихонечку в тебе начинается взращивание тех элементов, которых нет, и возникает баланс, устойчивость. А схема — это что? «Сделай так — тебе будет хорошо. Убей врага — и будешь счастлив». А счастья нет, хотя врага уже вроде бы убил. Не приходит счастье. Это картинка для детей: на самом деле, пятилетний ребенок может на нее попасться. Но я не знаю, как на это попадаются взрослые люди. Откуда это берется? Мне вообще непонятно. Скорее всего, это весь мир такой больной. Тоша другое говорил: «Бейте хрустальные сосуды». Он говорил: «Разрушайте иллюзии». А люди просто рушат, пытаются разрушить союз людей, которым клево вместе.

Оксана: — По логике элементов, если Дема — воздух и земля, и его то выносит, то он такой Мишка косолапый, — надежный, медленный, — то ему нужно отталкиваться от земли. То есть, первоначально ему нужно воду наращивать. Правильно? Гибкость, текучесть. Ты же говорил, Мастер, что можно только поочередно.

Джон: — Так уже и есть, в его работе уже чувствуется вода. Раньше он работал из земли, как, знаешь, по инструкции. Сейчас у него включилась вода. Потихонечку наращиваются элементы, все отлично.

Аля: — Дема, а откуда в тебе это «не хочу»? Ты же сейчас не хочешь вообще ничего.

Оксана: — Так это как раз тот самый воздух: воздух хочет быстро. И когда этот элемент в нем включается, Дема не понимает, почему все так медленно. Он из-за этого хочет все бросить.

Джон: — А земля говорит: «А куда торопиться? А зачем это все надо?»

Оксана: — И получается этот внутренний конфликт.

Джон: — Конфликт.

Аля: — Ну а чем заниматься, какие есть варианты? Нет вариантов.

Джон: — Никаких вариантов нет.

Оксана: — Нет вариантов, надо балансироваться.

Джон: — Аля, ты сбалансирована, в тебе немножко больше воздух–пространство, но по большому счету есть баланс. Дема тебе — как якорь, твоему воздуху–пространству, у вас очень хороший тандем. Вам на этом надо пытаться вырулить. Потому что вы — экипаж одного судна, и это судно должно плыть, вам надо учиться взаимодействовать. Когда начинается «ой, у меня не получается, ничего не хочу, все бросаю», парус падает и все судно начинает тонуть, начинаются проблемы. Дело только в этом. Вам надо уметь договариваться, чтобы вы плыли дальше. Умеешь делать это и потихонечку вырастаешь. Не революция, а эволюция.

Аля: — А дальше из этого может вырасти что-то другое, что-то еще.

Джон: — Так и вырастет.

Аля: — Мы так и договорились. А сейчас Дема говорит: «Все, ничего не хочу, не понимаю, что мне делать дальше».

Джон: — Да потому что забиты мозги. Люди начали убивать друг друга, потому что они не могут договориться.

Дема: — Мне не хочется заниматься кунта-терапией. Точнее, когда включаются слова, когда мы начинаем говорить, я в какой-то момент убеждаюсь, что да, хочу. Но проходит какое-то время — и опять «не хочу».

Джон: — Дема, ты не занимаешься еще кунта-терапией. Кунта-терапия идет из пустоты, из совершенства взаимодействия элементов. А ты только учишься постигать азы кунта-терапии.

Дема: — Тогда зачем продолжать учиться, если можно пойти научиться чему-то другому?

Джон: — А тогда ты не научишься внутренней гармонии, не научишься внутреннему балансу. У тебя единственный путь этому научиться, надо просто поприкалываться и подождать пока. Тише едешь — дальше будешь. А кому легко сейчас? Что думаешь, Але легко? Или Оксане легко? Или мне легко? Всем трудно.

Аля: — Просто ты пойдешь учиться чему-то другому, а через месяц случится то же самое.

Джон: — Гораздо хуже случится.

Оксана: — Потому что нет баланса внутри.

Аля: — Или у тебя другое?

Дема: — Так я уверен, что случится то же самое, но я пройду через много всего неподходящего, буду знать, что оно не подходит, и мне не кажется, что это революция.

Аля: — Хорошо, ты пойдешь учиться, поучишься пару месяцев, бросишь, пойдешь дальше, опять поучишься пару месяцев, бросишь.

Оксана: — Я, например, это уже проходила. Переделала столько работ, — и при этом я все делала хорошо. Но меня хватало ровно на то, чтобы понять: да, я это тоже могу. Несложно делать какие-то дела, вообще несложно чему-то научиться и что-то делать, если это делать. Но если нет внутри баланса, то ничего из этих дел не доставляет ни радости, ничего. А вот этому балансу, кроме Мастера, я не знаю, кто может научить. Ты же можешь заниматься кунта-йогой, кунта-терапией, учиться у Джона и делать еще что-то. Никто этому не мешает.

Аля: — Мы про это говорили.

Оксана: — Вот Гагарин Санька — электрик, еще кто?.. Паша — художник. Люди занимаются и другими делами, необязательно быть только кунта-терапевтом.

Дема: — Я согласен. Но я склоняюсь к тому, что надо делать что-то дальше. Кунта-терапия все равно у нас заглохла. Все естественно, она сама заглохла, как и ку-нье.

Оксана: — У вас были такие волшебные результаты у пациентов, я не верю, что она сама заглохла.

Джон: — У вас великолепные результаты, да.

Оксана: — Сама заглохла бы, если бы ваша работа не помогала людям, и если бы они уходили ни с чем.

Дема: — Не хочется заниматься — и все, потому и пациенты пропадают. Это естественный процесс.

Аля: — Дема, так может быть, это просто вопрос дисциплины, это нежелание?

Оксана: — Ты умеешь, ты можешь помогать людям. Берешь и помогаешь. Джон работает каждый день: не жалуется, а берет и помогает.

Дема: — Помогать можно по-разному.

Джон: — Можно.

Оксана: — Так ты можешь по-другому помогать.

Джон: — Помогай по-другому.

Дема: — Я хочу в горы. Есть люди, которые попадают в горы однажды и потом все время туда хотят.

Джон: — Кунта-йога — это и средство, и цель одновременно, потому что через кунту человек развивается, он приходит к своим горам. И тогда тебе никакие горы не нужны, не нужна ни Америка, ни Греция, ничего.

Кунта-йога — это философия, а не какой-то инструмент или структура. Кунта-йога — это философия нуля. Нуля — и действия из нуля. Это философия совершенства действия из ничего, из ниоткуда. Это понимание точки опоры в пустоте. Это то, что находится за пределами мысли и даже за пределами той точки, откуда мысли возникают.

Дема: — Почему мои мысли, которые у меня возникают, они не из нуля?

Джон: — Потому что точку опоры ты ищешь не в нуле, поэтому они и не могут возникнуть из нуля.

Дема: — Ну у меня есть такое желание, но не получается. Почему оно не из нуля? Почему оно идет не из пустоты?

Джон: — Это я задаю тебе вопрос, почему не из пустоты? Почему ты не хочешь вернуться к своим истокам? Почему ты хочешь действовать из концептуального ума?

Дема: — Как по мне, то я как раз к ним и возвращаюсь.

Джон: — Нет. Ты говоришь, что кунта-терапия — не твое, в то время как кунта — это возвращение к истоку. Если хочешь вернуться к истокам, тогда не говори, что «я не хочу заниматься кунтой», брось эти разговоры. Только этим надо заниматься весело, а не как ты сейчас. Кунта-йога — не страдание, а избавление от страданий. Это точка, где уходят проблемы. Они уходят в тебе, а ты помогаешь, чтобы они ушли еще в ком-то.

## Невежество


01/ 2015. Гоа, Индия

Джон: — Проиграть маленькое сражение — не значит проиграть битву. Все равно смеется тот, кто смеется последним. Рим проиграл безумно много сражений во Второй Пунической войне с Ганнибалом, а в итоге войну выиграл.

— Но и в итоге он все равно пал.

Джон: — Рим? Нет. Вот единственное, что не пало в этом мире, так это Рим. Потому что Рим-то пал, но идеология Рима, конституция Римской Империи, философия и весь миропорядок Рима сохраняется сейчас. Рим разрушили варвары. Варвары разрушат любой строй, потому что варвары — это невежество. Невежество погубит что угодно, если невежд много и невежество стоит во главе угла. Невежество — это страшная сила, которая разрушает все. Но, тем не менее, идеи Рима, которые исходят от Древнего Египета и Древней Греции, являются основой построения западного мира. Конституция Америки сейчас основывается на Конституции Древнего Рима. Западный мир весь выстроен на этой империи. Римская империя просуществовала дольше, чем любая другая империя в этом мире, просуществовала тысячу лет. Ее падение стало следующим этапом развития, но она пала, извини меня, довольно странно. Пришли варвары, разрушили. Были темные века Средневековья, наука была убита, в том числе медицина. В эпоху Галена делали нейрохирургические операции, делали феноменальные вещи, медицина была отлично развита.

— Мы недавно смотрели какой-то фильм, так там на глазах даже делали операции.

Джон: — Все делали. Современная медицина к той эпохе Галена подошла совсем недавно. Западная медицина, имею в виду. Невежество, вот что губит, вот что разрушает.

— Да, то есть это фишка: невежество поднимает кипиш — и на этом выезжает.

Джон: — Устроить кипиш, и на этом выехать, да.

— То есть, это хорошая фишка, если ей пользоваться иногда.

Джон: — Невежество может быть харизматичным, может уметь искры метать. Образованность, ребятки, я ставлю превыше всего. В этом мире важно понимание процессов, которые происходят. Понимаешь, кипиш — это ненадолго: кипиш пройдет, и начнется упадок. На кипише далеко не уедешь.

— Разовая штучка.

Джон: — Разовая штучка, чупа-чупс.

— Семечки.

Джон: — Семечки. Но создавать культ семечек — это неправильно. Надо создавать несоздавание культа вообще.

Дело даже не в невежестве, оно же тоже пешка каких-то сил. Невежество управляемо. Оно управляемо идеями. Это все какие-то демонические сущности стоят за всеми этими идеями, мощнейшие причем, планетарного уровня. Они сильные, потому что этим миром правят демонические силы, это со времен царя Гороха известно.

— Да это понятно: асуры просто поднимаются в конце концов и дубасят богов. В итоге боги вынуждены хоть что-то сделать, потому что иначе им делать что-то лень, пока кто-нибудь не наваляет.

Джон: — Так устроен этот мир и движуха этого мира. В плане движения, естественно, поэтому у меня нет оценки: ведь если будут только боги, Вселенная умрет в застое. С точки зрения космогонии сейчас все равно побеждают асуры, потому что энергия, темная энергия Вселенной, она превышает темную материю Вселенной.

— Кали-юга.

Джон: — Кали-юга, пока да.

Оксана: — Ну а как быть с тем, что у каждого процесса есть оборотная сторона?

Джон: — Ну да, у хорошего процесса — хорошая оборотная сторона, у плохого процесса — плохая оборотная сторона.

Оксана: — А у хорошего хорошая?

Джон: — У хорошего хорошая, да. Так мир устроен. Сейчас этот мир штормит, и надо выбрать момент устойчивости, чтобы остаться стабильным, найти центр циклона, не подверженного шторму. На самом деле, в невежестве нет ничего негативного. Невежество просто отображает то социальное явление, то общество, которое сейчас есть. Оно просто его мимикрия, оно дает жвачку народу, делает телесериал: смотрите на меня все, как я живу. Все смотрят телесериалы, большинство людей живут не своей жизнью, а телесериалами. Смотришь френд-ленту, а там рассказывают, кто и что сегодня сделал, а что вчера, куда поехал, что купил, что ел.

Все прекрасно в этом мире, конечно. Вопрос, чего ты хочешь в этой жизни добиться? Чтобы люди смотрели сериалы? Я хочу, чтобы люди прекратили смотреть сериалы. Я в свое время прекратил смотреть сериалы. Взял и прекратил, знаешь, усилием воли. Сказал «Я не буду смотреть сериалы» — и перестал их смотреть.

Оксана: — А люди могут сами захотеть перестать смотреть сериалы?

Джон: — Курт Гедель, третий закон о неполноте: любая система не имеет решения внутри себя.

Оксана: — Человек может решить, что он вне системы — и перестать быть системой?

Джон: — Третий закон о неполноте Курта Геделя 1931 года говорит, что ты не можешь стать вне системы, ты можешь лишь стать частью большей системы, более значительной, более масштабной. «Вне системы» там вообще не присутствует. В математике нет бессистемных вещей. А математика — это наука, которая может своими законами описать существующую Вселенную, и это она может только пока. Пока все ученые всего мира договорились, что теория относительности Эйнштейна верна.

Оксана: — Получается, каждый человек, который решил, что он — не система какая-то уже знакомая, может являться или является частью другой системы, даже если ему пока непонятно, что это за система.

Джон — Но даже в русском языке есть такая хорошая пословица: один в поле не воин. Человек все равно является частью всего. Поэтому и говорят: на миру и смерть красна. Человек не может быть один, потому что во Вселенной все и вся взаимосвязано.

— Может быть один, но не одинок.

Джон: — Я вам советую принять как истину то, о чем договорились самые крутые умы этого мира: теория относительности Эйнштейна верна, все в мире взаимосвязано. Вы не можете сделать что-либо, что не отобразилось бы, не аукнулось в другом конце Вселенной. Это теория относительности Эйнштейна. Поэтому я вам рекомендую, поскольку вы не являетесь даже предпосылкой тех людей, которые хоть что-то знают, просто согласиться: «Да, это правильно». Вы — не Сенеки. Просто согласитесь: «Да, это так». И все.

— А как можно с этим согласиться, если нет внутреннего понимания?

Джон: — Я не знаю. Я — верю. Для меня есть какие-то авторитеты, Планк, Гегель, которым я просто верю. И я даже не начинаю говорить о квантовой механике, которая категорически противоречит теории Эйнштейна, при том что все великие ученые мира согласились с тем, что и то, и другое верно, хотя законам математики противоречит. Но когда ты начинаешь понимать, что и та сторона права, и вторая, и третья, а противоречие возникает в математических законах, то напрашивается вывод: значит, надо что-то делать с этими законами. Просто на сегодняшний день язык математики недостаточно четок, чтобы это описать. Но я не думаю, что у вас язык математики достиг такого уровня, чтобы вы могли хоть чуть-чуть понимать, о чем идет речь. Поэтому вам лучше просто поверить, что верно то — и верно это. А также поверить в то, что некоторые невежды противоречат и теории относительности Эйнштейна, и квантовой механике, и просто элементарной логике всего происходящего.

— Так кем они являются? Есть какое-то определение человеку, который противоречит?

Джон: — Ветер, который сегодня здесь — завтра там, человек с гуляющей энергией, которая имеет под собой какую-то идейную основу. Он приносит разрушения. Не он сам, конечно: за ним стоят мощные силы. Человек не может такое сделать без подпитки.

Оксана: — Хорошо, но если человек ведется на манипуляции, разве это не говорит о том, что у него самого нет внутреннего понимания процессов, которые с ним происходят?

Джон: — Абсолютно это и говорит.

Оксана: — То есть, если бы у него было это внутреннее понимание, то он бы, наверное, на манипуляции не повелся?

Джон: — Посмеялся бы просто. Поэтому я вам и говорю — образовывайтесь, читайте! Знаешь, я вот не хочу, чтобы кунта-йога была понятна и пригодна всем и вся, с любым уровнем образования и понимания.

— А женская гимнастика?

Джон: — Гимнастика не делает миропостроение. Миропостроение делается вообще из других условий, из другого места. Гимнастика — это только маленькая часть мозаики. Говорить, что это смысл мироздания, смешно. Это как если бы ты делал суп и принял крупицу, маленький ингредиент, скажем…

Оксана: — Рисинка.

Джон: — Даже не рисинка.

— Да нет, какая-то приправа.

Джон: — Крупинка какой-то приправы провозглашается тем, что сделало вот этот суп — великим. Просто смешно, извините. Великим суп делает совокупность и взаимодействие всех ингредиентов. Если какая-то маленькая штучка говорит, что она — мир, это может впечатлить только слаборазвитые умы. Это необразованность, недостаток ума: ты думаешь, что «ты — мир» просто в честь того, что умеешь ходить в туалет и смывать за собой.

«Я — мир» действительно, когда ты — все ингредиенты. Когда ты то, что делает суп вкусным, запуская взаимодействие огромного количества ингредиентов и создавая вкус, запах и цвет этого мира, создавая драйв, почему хочется жить, почему хочется любить, почему хочется вообще продолжать всю эту жизнедеятельность.

А если ты маленькая крупинка и думаешь, что можешь делать все, то отсюда и начинается затухание: упадок, который приводит к разложению. А научиться взаимодействовать — самое сложное. Для этого надо быть образованным, для этого надо уйти от эгоизма, для этого надо перестать внимание привлекать на себя, стать никем, стать нулем. Тогда ты начнешь расти, и расти красиво, и ты станешь реально великим.

— Безусловно, только таким и должен быть Учитель.

Джон: — Да, и пастырь добрый отдает жизнь за своих овец. А не бьет своих овец, как сидоровых коз.

— Это основа.

Джон: — Основа, да. И тут не надо изобретать велосипед. Тут уже все есть. Это уже давно все известно. Нет маленького индивидуального счастья. Может быть только счастье как благо для всех.

Оксана: — Ну вот если повар, который варит суп из этих ингредиентов, даже если там сочетание прекрасное, сам по себе не владеет вопросом, то суп получится отвратительный. Правильно?

Джон: — Абсолютно верно, да.

Оксана: — А если он умеет варить суп, и он в благодушном настроении, то, наверное, и суп будет хорошим, даже прекрасным, да?

Джон: — Так оно и есть. При этом ошибиться может каждый: не добавил нужный ингредиент — и суп не удался. Но эти вещи можно исправить, потому что у тебя есть такое право, право на эксперимент. У каждого человека есть право на ошибку. Люди имеют право ошибаться, поэтому и говорят — велико человеческое безумие, человеческая глупость, но божественное милосердие может быть еще выше.

## Бесплодность ума


Джон: — Ум — он бесплодный, он ничего не рождает, он может только отслеживать и делать какие-то выводы. Пока ты следуешь уму, ты все время будешь на это наталкиваться. Кому-то плохо, кому-то хорошо — это все игры твоего ума.

В христианстве есть хорошая молитва «Отче наш»: …и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого…; все игры ума, они от лукавого.

Это бесплодные мысли, которые пожирают твою энергию, какие-то духи этим питаются. Или люди питаются: люди, которые создают телесериалы, делают на этом деньги. И ты вовлекаешься в чужую жизнь, чужую игру и перестаешь жить своей жизнью. Ты игрушка в руках Майи. Ты попала в сети Майи — и твоя энергия уходит не на твою жизнь, а на Лешу, Пашу, Сашу, Машу.

Оксана: — А что есть моя жизнь, если не все эти люди, кто меня окружает?

Джон: — Да это все эти люди и есть, только из правильного места, а не из воображаемого ума: не надо никого спасать, не надо делать что-то от нечего делать. Нечего делать — рожу ребенка, нечего делать — буду с ним сидеть. Нечего делать — буду переживать о ком-то из соцсети. И эта штука тянется за тобой всю жизнь. И это надо отслеживать, понимать.

Оксана: — А что делать, когда нечего делать?

Джон: — Когда ты останавливаешься, из пустоты рождается величие творчества, рождается энергия, рождается видение, рождается живое взаимодействие с реальностью. Пока же ты живешь умом, ты пытаешься умом понять ответ на вопрос, а что делать, если нечего делать?

Знаешь, чем отличается просветленный человек от непросветленного? Для непросветленного гора — это гора. Для человека, который уже на Пути, гора перестает быть определенно горой, потому что человек на Пути начинает размышлять и все подвергать сомнению. И приходит момент, когда снова гора для него — это гора.

Ты находишься на Пути, где иллюзии питают твой мозг.

Я не говорю, что Вася, Петя, Жора… что они плохие или хорошие. Плохо то, как ты к ним относишься. И неважно, хорошо относишься или плохо. Относиться к человеку реально — это очень дискретный момент: это не реакция на ситуацию в твоем уме, а реакция на реальную ситуацию. Это не «Ура! Трагедия случилась, давайте все пойдем спасать», потому что такая реакция — обман, обман ума, который диктует нам варианты реакций, социально одобряемых, чтобы выглядеть положительными. В итоге мы не даем возможности ситуации произойти сама собой.

Все эти страсти — это иллюзия ума.

Жизнь начинается, когда, например, святой отвергает своих Петь, Вась, Оль и открывается небо, начинает бить источник жизни. А ты снова начинаешь цепляться умом, тебе нужно заботиться о Пете, Васе, Оле. И круг вертится. Есть прекрасная практика «Спираль Галактики», где из Пустоты мы проходим все эти ситуации привязок с Петями, Васями, Олями — и возвращаемся в Пустоту.

Почему у людей нет своей жизни? Потому что они живут жизнью страны, войны, других людей. Они в это вовлекаются и все — они там.

А когда ты перестаешь жить жизнью других людей, то начинаешь жить свою.

У тебя все нормально, просто бывает инерция мыслительных процессов, она тебя еще захватывает. Ты живешь свою жизнь, слава Богу. А груз инерции у каждого есть. Она преследует. Дьявол хитер, он всегда найдет лазейку, где поддеть. И это ужасно, когда кто-то, кто даже тебя не знает, начинает руководить твоей жизнью. Реклама, телесериалы, выборы — это все такая фикция. Но она создана умными людьми, они включают твое воображение: «Тебе плохо, тебе плохо, тебе очень плохо, а я знаю, как вывести тебя вперед!». А Галич говорил по-другому: «А бояться-то надо только того, кто скажет: Я знаю, как надо!».

Дьявол хитер, он подбрасывает тебе мысль и помогает принять ее за свою. Только я условно говорю дьявол, — в жизни в его роли политики, реклама, пропаганда. Весь мир пытается манипулировать, весь мир построен на идее манипуляции.

Оксана: — Ну хорошо, а если я живу твоей жизнью?

Джон: — У нас одна жизнь, мы ее делим пополам. Я так же живу твоей жизнью. У нас союз. Нормальный полноценный союз. Смысл двоих в том, что они начинают парный танец.

## Работа с элементами


10/ 2014. Орявчик, Украина

Джон: — Как вы будете различать, когда у человека нехватка огня, а когда избыток? Что вы будете делать? Допустим, если у человека воспалительный процесс идет, даже не острый, а подострый, у него большой избыток огня, жар. Этот жар надо гасить, утихомиривать. Чем?

— Водой.

Джон: — Да, только волновые техники. И наоборот, если человеку не хватает огня, у него надо стимулировать внутренний огонь: уже совершенно другие техники пойдут. Но если вы человеку с огнем еще будете давать стимуляцию, ему станет хуже. Вот, допустим, чем Изабелла (прим. — вымышленное имя для одного из участников семинара) «хороша», в кавычках? Тем, что у нее одна техника на все случаи жизни. Неважно, что с человеком, хорошо ему или плохо, ей все равно, ее мозги направлены в одну сторону. Нет широкого аспекта, а широкий аспект появляется у нас через медитацию. Мы через медитацию открываемся знанию, и из медитации начинаем интуитивно подгонять соответствующие техники. Чтобы у вас не было так, как Света: расслабление сделала, а дальше, говорит, не знает, что делать. Это не в укор, это следующий этап развития. Вначале все равно техникам надо научиться, потому что это основа. Но чтобы идти дальше, надо понимать, что делать именно из позиции элементов, в том числе. Например, остеопатия делится на структуральную, краниосакральную и висцеральную. Все техники, что мы изучаем, создают все эти сочетания воздействий на эти пять элементов.

Профессор: — Там же есть еще пять органов, пять систем органов. Желчный, почки, печень — они тоже по стихиям идут.

Джон: — Да.

Профессор: — Допустим, печень — огонь, почки —вода, легкие — воздух… Все четко по пяти элементам.

— А кровь?

Джон: — Кровь это жидкость, [элемент] вода.

Профессор: — Жидкость. Она же еще и кислород переносит, и окислительные реакции, огонь тоже есть.

Джон: — Любой элемент участвует во взаимодействии с другим. Потому что огня без воздуха не будет, понимаешь?

Профессор: — Да.

Джон: — А дым без огня, представляешь? На самом деле, вы не бойтесь экспериментировать, потому что любая стройная теория наоборот вас будет отвлекать. Просто знайте, что надо использовать огромный арсенал средств, чтобы привести человека в соответствующий баланс. Например, сейчас многие из вас работают слишком мягко и впадают в состояние, при котором возникает избыток элемента Пространство. Вот у Влада сейчас возник избыток Пространства, ходит потерянный.

Влад: — Да.

Джон: — У тебя Пространство пересилило. И вот человеку, бывает, не собраться никак. Внешне это будет выглядеть как застой. Потому что если чего-то избыток начинается — нет взаимодействия нормального, нет баланса, все равно будет застой. То есть, не перекачивайте в человека лишнее. И смотрите сами.

Должно быть очень сбалансированное взаимодействие, но достичь его можно, когда вы сами находитесь в балансе. Не будете находиться в балансе, — скорее всего, не получится. Это ответ на вопрос, почему, для чего нам надо делать практики кунта-йоги, если мы занимаемся работой с телом. И почему так мало хороших телесников, остеопатов. Потому что в остеопатических школах редко в обучение включена медитация. Вот китайцы… они же пытали людей, загоняли им иголки и через пытки узнали всю эту стройную систему иглотерапии. И система пыток перешла в систему оздоровления, это у меня такое предположение есть (смеется).

Наташа: — Мастер, а вот я пробовала делать практику самостоятельно дома, но я не осилила, честно. Мне было все время страшно, и я оборачивалась куда-то.

Джон: — Понимаешь, в тебе страх живет независимо от того, делаешь ты практики или нет. Просто когда ты их делаешь, то страх проявляет себя. Но ты же постоянно чего-то боишься.

Наташа: — Конечно, боюсь.

Джон: — Ты боишься микробов, боишься, что их не будет, как жить без микробов. Боишься антибиотиков, боишься без антибиотиков. Боишься быть замужем, боишься быть не замужем. В общем, сложная система. Зато очень все в равновесии, все гармонично.

Наташа: — Гармонично?

Конев: — Качели.

Джон: — Поэтому, если вы, допустим, запускаете мягкую технику — это, в основном, работа с пространством и с воздухом. Хорошо эти мягкие техники балансировать работой с опорно-двигательным аппаратом — это глубокая работа с мышцами или суставами, это элемент земли. И естественно, когда мы делаем глубокое проник новение по различным точкам, у нас начинается усиление химических реакций: это элемент огня. Но если у человека избыток огня, его не надо тыркать туда-сюда пальцами своими, как это делает Изабелла. Вот у Димы Конева избыток огня, и я уверен, он просто Изабеллы боится. Что она подойдет и начнет что-то с ним делать (смеется).

Конев: — Побаиваюсь, да.

Джон: — Многие побаиваются и опасаются. Но это опасение другого рода, чем Наташа боится. Она как бы боится и без Изабеллы, и с Изабеллой боится тоже. Вы просто боитесь с Изабеллой. Все. Качелей нет.

Рымашевская: — Мастер, а если я, чтобы увеличить количество баланса, буду пропевать просто все пять элементов? Так как я, например, не знаю, что у меня в избытке, а что в дефиците.

Джон: — Мы делаем практику элементов, чтобы их прочувствовать и для очищения. Но вот практики «Спираль Галактики» и «Солнцеворот», поскольку их звуки суть взаимодействия пяти элементов, они наиболее оптимальны для баланса. То есть, мы автоматически попадаем в сбалансированное состояние. Уходит избыток и наполняется недостаток: уравновешивается, как у Наташи.

Наташа: — Здесь на занятии все уравновешивается, а выхожу в свою комнату — и меня накрывает заново. То есть, за круг выходить нельзя, да?

Джон: — Да, за круг нельзя.

Наташа: — За кругом баланс нарушается.

Джон: — Сейчас, когда вы работаете друг с другом, сразу говорите, если есть какой-то дискомфорт. Дискомфорт может выражаться в том, что ничего не происходит. Ничего не происходит — все, это застой. Если ничего не происходит, значит, надо заканчивать сеанс. В течение сеанса мы включаем человека в систему равновесия. Вся система равновесия построена на движениях. В космосе все двигается, за счет этого в космосе есть равновесие, иначе, если бы не двигалось, наша Солнечная система бы развалилась, все бы развалилось. Если прекращается движение в течение сеанса, говорите: «стоп, ты или что-то не делаешь, или прекращай работу». В общем, нужна обратная связь, понимаете, иначе мы не будем учиться, иначе мы будем страдать, терпеть, а у нас такой задачи нет. Что-то непонятно?

— Понятно с этим.

Джон: — А у тебя как? Вообще ноль, да? Инна?

Инна: — С элементами, например, я не очень понимаю. И, когда я работаю, у меня в голове такая картинка складывается, что если я просто выстраиваю состояние человека, то эти элементы начинают балансироваться сами. Независимо от того, понимаю я или не понимаю.

Джон: — Это правильно.

Инна: — Мне сложно разделить на элементы.

Джон: — Это я для примера сказал, что систему можно рассматривать с точки зрения элементов, потому что элементы все равно надо знать.

Профессор: — С практикой, когда возникает устойчивое ощущение, переживание элементов в медитации, я уже знаю, какая вода на вкус, какая земля, какой огонь, у меня есть это ощущение. И когда я работаю с пациентом, это ощущение у меня возникает, и я его узнаю: возникает понимание, что происходит с пациентом.

Джон: — Это уже более профессиональная работа, конечно.

Профессор: — Это узнавание, чувствование, понимание само начинает двигать мои руки или мою энергию каким-то образом, чтобы это балансировать.

Джон: — Это эффективно, но еще лучше это и понимать. То, что я вам рассказываю, все равно когда-то будет как этап вашего взаимодействия с человеком. Примите это к сведению, но это не значит, что вы прямо сейчас этому научитесь.

## Система и пустота


10/ 2014. Орявчик, Украина

Джон: — Заболевание — значит, где-то затор, что-то где-то не движется. Если у тебя организм с этим справляется, значит, он здоровый. Если не справляется, значит, ему надо помочь, надо его лечить. Если ты сможешь самостоятельно запустить в себе процессы регенерации, процессы выздоровления, упражнениями какими-то, или еще чем, это одно. Но любая система имеет ограничения в том, чтобы решить проблему на каком-то уровне самостоятельно до конца. Поэтому всегда полезно обращаться за помощью к какой-то другой системе, чтобы это недоразумение у себя исправить. Вообще, духовный путь, можно так сказать, это борьба с болезнью. И если мы вообще что-то должны делать, если определять критерии духовного развития, то это, в первую очередь, справляться с болезнью — с шизофренией.

Болезнь — это застой. У нас есть циркуляция, у нас есть ритмы, организующие циркуляцию жидкости, которая позволяет всем органам относительно друг друга находиться в постоянном движении. Организм — система гораздо более тонкая, чем швейцарские часы, и его нужно запустить, чтобы все задвигалось, тик-так, тик-так... Собственно, почему мы поем? Потому что «Солнцеворот» — это календарная практика.

— Я хотел задать этот вопрос, а ты сам ответил. Она, получается, все-таки четкая практика, как часы?

Джон: — Да.

— То есть, система?

Джон: — Календарная система, конечно.

— Ты же не меняешь символы сегодня — так, завтра — так. Правильно?

Джон: — Это мандала. Система обозначения движения Земли вокруг Солнца. Динамическая система. Система вращения.

— «Солнцеворот» — это система совокупности элементов и взаимосвязей между ними. Если мы так воспринимаем — она живая и динамичная.

Джон: — Мы разрушаем мертвые концептуальные системы, когда надо сделать так, чтобы было так и так. А, например, лимфосистема — она живая, мы не будем ее разрушать.

— Эффективность воздействия системы Солнцеворота на систему организма, которую ты гармонизируешь таким способом. Да?

Джон: — Я не люблю слово гармонизация. Гармонизация — слово нехорошее. Я только за движение. Система баланса движений, система взаимодействия, которые определяются четкостью взаимодействия друг с другом. Движения не дают организму нигде застаиваться, и они должны находиться в полном балансе, то есть ритмы должны быть сбалансированы.

— Получается, все задается из Пустоты? Тогда я не понимаю, откуда импульс?

Джон: — Первоначальный импульс из Пустоты идет. Но опять же, какое у тебя в голове представление о Пустоте? Мы говорим о Шуньяте.

— О тишине.

Джон: — Ты в голове придумал Пустоту. Вот тебе самый простой пример — велосипед. Он состоит из множества деталей, и все их взаимодействие, если оно четкое, дает возможность велосипеду двигаться без сбоя. То же самое в организме.

— Корректируя работу шестеренок, ты можешь увеличить, уменьшить, переключить скорость.

Джон: — С машиной, например, более сложный вариант, чем с велосипедом. Машина может стоять сама по себе, а велосипед не может. Велосипед должен постоянно двигаться, чтобы не упасть.

## Импульс из правильного места


10/ 2014. Орявчик, Украина

Джон: — Если вы работаете из правильного места, то вы не будете делать неправильных телодвижений, и не будете доставлять неприятности пациенту, как вы это любите делать, ну… подавляющее большинство из вас. Импульс должен быть, исходить из крестца, но на самом деле, участвуют и ноги, и крестец, отсюда идет движение. Импульс передается в руки, и тогда у вас движение будет исходить от центра, и оно не будет механическим. Потому что если вы идете от цельности тела, то становитесь целителем. Холистическая медицина, whole — «цельность». Тогда у вас спонтанно будут производиться те действия, которые не будут доставлять неприятности человеку. Вот спросите у Жени, он скажет вам, что если удар идет не из крестца, а из какого-то другого места, то он будет вялый, слабый и никакой. Да, Женя? (Прим. — Женя — профессиональный боксер). Разворот крестца дает импульс, импульс всему телу. Вам надо научиться делать это движение. На этом построены все боевые искусства, исходящие из цельности.Покажу. Вика, ложись на спину. Следите, как я работаю: я не делаю движение рукой, у меня движение от тела идет. Я показываю постоянно, но все просто копируют, как фотографию делают, а движение не улавливают. Если меня сфотографировать, да, непонятно, как я работаю, а если на меня посмотреть в движении, то можно уловить: я не работаю руками, я работаю всем телом. На самом деле, все это идет от ног, потому что мы крестцом двигаем за счет ног, движения ног. Реально человека лечим ногами. Внешне это выглядит, будто мы его лечим руками, а лечим ногами. Так же удар идет в боевых искусствах: кажется, что рукой ударил человек, а он его ударил ногой. Даже когда он бьет его ногой, он все равно ударяет ногой. И когда бьет рукой, все равно ударяет ногой.

Конев: — Берем красное.

Джон: — Что красное?

Конев: — Какое вино будем брать: белое или красное? — Конечно, красное. — Почему? — Белое берем — белым писаем, красное берем — белым писаем, что-то остается.(Смех).

Джон: — Импульс. Самое главное — передача импульса.

— А что у Вики болит?

Джон: — У Вики? У нее все хорошо, слава богу, здоровая, счастливая женщина. Дело в том, как говорил доктор Стилл, что «болезнь увидеть может каждый, а вы здоровье увидьте».

Вика: — Происходит наполнение изнутри, дискомфорт в ногах проходит.

Джон: — Видите, я даже ничего не делаю, а импульс передается от движения крестца. Этот импульс надо поймать и работать через него. Импульсы есть везде, только надо их ловить. Мир наполнен импульсами.

— Каким методом их ловить?

Джон: — Если у тебя нет сачка, то шансов мало.

## Восстановление порядка


10/ 2014. Орявчик, Украина

Джон: — Вот смотри: допустим, латают дырки на асфальте. Можно латать их бесконечно, они появляются снова и снова. А можно закатать нормальный новый асфальт: принципиально другая позиция.

Восстановление порядка — это значит, что надо с человеком сотрудничать. Не увидеть в нем недостаток и ковыряться именно в нем, это сродни тому, что мы видим соринку в чужом глазу, а у себя бревна не замечаем. Мы начинаем человека доставать — вот у тебя здесь напряжение, вот ты — плохой. Это момент осуждения, классического неправильного подхода к жизни вообще и к работе в частности. И в первую очередь мы сейчас говорим об ошибках работы, когда мы начинаем брать и бездумно ковыряться, думая, что мы исправляем недостаток.

А нужно сразу брать быка за рога, браться за цельность человека. А сделать это можно только через соединение, через сотрудничество. Эта чувствительность очень важна, нужно чувствовать, что с человеком происходит, как это все делается. Не запускать в его схему еще и свою схему, понимаешь? Иначе будет схема на схему, будет даже не в два раза хуже, чем было, а во сколько?

— В схематому будет.

— Взять рога за быка.

Джон: — Рога за быка (смеется). Когда начали работать, оставляйте тараканов за дверью, там складывайте в коробочку, подписывайте: «Мои тараканы», а потом на обратном пути разбирайте.

— Выходим, а они такие сидят и ждут.

— А если они сгруппируются все?

— Или перемешаются?

Джон: — Была же история с Вавилонской башней, когда все начали говорить на разных языках… Давайте разберемся, что происходит сейчас. У кого из вас проблемы с тем, чтобы почувствовать — и начинать восстанавливать порядок? Все нормально это делают? Большинство все-таки начинают сразу ковыряться пальчиками-гвоздиками. Потому что, во-первых, боятся; а так увидел напряжение, поковырялся, вроде сделал что-то правильное. Профессор всегда мечтает, чтобы в нем ковырялись. И это его ошибка. Профессора надо брать мягко. А он еще вам расскажет, в каком месте в нем поковыряться. Не берите с него пример, пожалуйста.

Профессор: — Не берите.

Джон: — Не берите. Просит поковыряться в одном месте, а вы в другом ковыряйтесь, сделайте наоборот, будет лучше. Неточка, что у тебя творится?

Неточка: — У меня?

Джон: — Да. Ноль?

Неточка: — Как сказать, я прочувствовала, что такое работать с пустой головой, все-таки получилось. Наверное, немножко перестала бояться работать с телом. Раньше я очень боялась что-то не то сделать.

Джон: — Нет, это правильно: бояться тела — это правильно, потому что это очень деликатный момент вхождения в систему. В остеопатии такой есть термин — «вхождение в систему». Ты входишь во вхождение в систему. Эта система крайне сложная, какие-то механизмы происходят сложнейшие: взаимодействие центральной и периферической нервных ситем, эндокринной системы, иммунной системы, взаимодействие всехорганов. Сложнейшая система. И если мы в нее входим просто со своей схемой, очень ограниченной, которая даже на миллиардную долю не представляет, что именно, какие процессы там происходят, начинаем в этом копаться, то мы делаем, во-первых, плохо человеку, конкретно плохо, но себе еще гораздо хуже, потому что нас будут бояться, если мы так будем работать. Нет, тут надо смотреть правде в глаза и не надо скрывать, если с вами кто-то работает непорядочно, просто берите и говорите это в лоб в открытую, не стесняйтесь.

— То есть, навредить все-таки возможно, да?

Джон: — Так сплошной вред и происходит. Если ты входишь в систему неправильно, то мало того, что там уже были какие-то проблемы, так еще и мы туда со своим нарушением входим: то есть, усугубляем. Все эти технические приемы, работа от крестца, пустая голова, — они очень сильно помогают брать за основу все происходящее. Вот давайте я покажу пример, как это делается, просто подход, потому что если вы уловили правильный подход, потом на этот стержень все остальные техники очень легко нанизываются.

## Свое место в жизни


Оксана: — Вот ты говоришь, что человек сам создает свое место, а не находит его. А я чувствую, как жизнь лепит меня. Помнишь мультик «Пластилиновая ворона»? «А может быть ворона, ахахахахахаха, а может быть собака, ахахахахахаха…» И там пластилин сминают, а потом выкатывают новую фигурку. Так вот, это — я. И вот меня так жизнь и лепит: я только освоюсь и поверю в то, что я ворона, гнездо сделаю, другие вороньи дела, как тут… бабах! Меня смяли и вылепили собаку. И так все время.

Джон: — Для каждого человека есть путеводная звезда, которая собирает его движение. Или скорее путеводный ветер, который раздувает парус направления жизни. Когда ты находишь то, чему готова посвятить жизнь, то перестаешь чувствовать себя на периферии, ты все время находишься в центре.

Оксана: — Какой центр? Из меня сейчас слепили собаку, я живу свою собачью жизнь, я не знаю, когда из меня вылепят что-то другое. Я хочу почувствовать, что это я сама леплю свое место. Ведь каждый раз, — пока я ворона, пока я собака, я же каждый раз думаю, что вот оно, мое место: сбылись мечты. А потом р-р-р-рраз — и я снова кусок пластилина и следующий персонаж.

Джон: — Так это же прекрасно, когда ты не знаешь, что ждет тебя за поворотом. Прекрасно, когда ты не знаешь, что будет, когда ты откроешь дверь. Проблема начинается тогда, когда тебя посещает суперидея и ты перестаешь действовать остеопатически. Придумываешь схему, искусственно создаешь псевдореальность, которая по итогу умирает, — и ты остаешься у разбитого корыта. Тогда у тебя все внешние атрибуты есть, но они пустые, ни о чем.

Оксана: — У меня сегодня ощущение, что ничего непонятно.

Джон: — И слава богу! Как только тебе становится понятно — формируется ложная реальность, и ты становишься мертвой, ты умираешь.

Оксана: — Тогда что значит, что каждый формирует свою реальность?

Джон: — Ты опять хочешь придумать схему в голове. Ты хочешь выстроить псевдостержень. Настоящий стержень — это ветер, который дует в твой парус и тебя ведет. Мореходы не знают, какая будет погода завтра, но они движутся. Никогда не случается то, что ты ожидаешь.

Оксана: — Значит, я пластилин.

Джон: — Ну, просто тут же начинаешь выстраивать псевдостержень: ну, что у тебя за манера такая?

Оксана: — Так я не могу слепить все это в кучу.

Джон: — Так ты и не слепишь. У тебя все отлично получается, но иногда я чувствую, как у тебя в голове это завихрение начинается, и ты начинаешь выносить себе мозг, потому что у тебя перестает лепиться. А ты не лепи! Ты прекрасна, когда ты не лепишь. Просто на тебя начинает нападать вот это псевдосостояние, что мозг должен зацепиться за какую-то опору. «Я пластилин» — это прекрасно. Но мозгу нужна опора и тогда тебя начинает выносить. Мне, допустим, правила дорожного движения на дороге нужны, потому что я через них начинаю выстраивать структуру взаимодействия со структурой вождения. То есть, учишь правила — и потом, в рамках необходимости, можешь их нарушать, но для начала их знать нужно. Это потом уже я смогу действовать за рулем из состояния пластилина, но вначале нужно понимать.

Оксана: — Так в том то и прикол, что пластилином я себя чувствую, а начального понимания нет.

Джон: — Все у тебя есть, просто ты иногда впадаешь в состояние непонимания. Но это нормальный постоянный процесс. Просто собираешь себя заново в новом месте. Это все написано в «Книге Камня» и «Книге Дерева». Ты собираешь себя непосредственным действием в нужном месте. Ты постоянно ищешь точку сборки, потому что она живая. Ты постоянно ищешь новый баланс в новых обстоятельствах: это и есть движение, это и есть фишка.

Оксана: — Вот.

Джон: — Что вот?

Оксана: — Оно.

Джон: — Это и есть фишка: теряешь — находишь, теряешь — находишь. Это и есть движение танца. Или ты думаешь, нашла баланс однажды и ходишь? Нет, это постоянное движение: ты постоянно ищешь, постоянно меняешься, нет никакой остановки. И собачка — уже не собачка. Когда ты чувствуешь раздрай, ты ищешь новую точку сборки, в новом месте ты ищешь баланс. Потому что старый баланс не работает, так как за него уцепился мозг, он сделал его мертвым балансом. Поэтому ищи новое взаимодействие, ищи живое. Как геологи ищут, где руда? Как мореплаватели ищут землю? Постоянный поиск, постоянное движение. Нашел — радуешься. Жила не заканчивается, она есть все время, просто ее держишься. Или держишь курс путеводной звезды, как делают это мореплаватели.

[Полный текст: «Книга Дерева» «Книга Камня»]

Оксана: — Так и получается, что нет прямой дороги. Идешь-идешь — и тут бах! — разобрался. Не там, не туда. Собрался в новом месте — и пошел дальше. Беспрерывно. Тут я уже себя леплю. Леплю свое место тем, что нахожу живой баланс в каждой ситуации. Просто когда сворачиваю не туда, замечаю это совсем не сразу. А как это понимать? Вот мы с Грецией пошли не туда, это же стало понятно только через полгода после принятия решения.

Джон: — Так и говорят: «кривая выведет». Слушать голос тела. Вначале оно и непонятно, иначе бы не сворачивала.

Оксана: — Эти повороты не туда — это уроки: получила урок и прошла дальше. Отлично, если выучила урок, а не «бегущая по граблям».

## Принятие естественного хода вещей


Профессор: — Что делать, если у меня конфликт с моей девушкой и ученицей?

Джон: — Убери конфликт внутри себя: вещи надо ценить так, как они есть. Иначе к этому конфликту ты будешь возвращаться, потому что внутри у тебя конфликт не исчерпан. Ишварапранидха. Ям — Ниям, Ям — Ниям, Ям — Ниям. Проблема будет решаться только тогда, когда она будет решена внутри тебя. Не испугайся свободы — говорят в «Сутре Короны». А свобода от принятия решений — самая большая свобода.

Профессор: — Кажется, начал понимать.

Джон: — Решение — это путы.

Профессор: — Все понял. Увидел: «Каждый шаг по новой земле». А если конфликт и обязательства?

Джон: — Ты можешь совершать любые действия. Главное, чтобы ты был определен внутри, внутри самого себя центрирован: точка сборки. Я понимаю, когда речь про такие обязательства как сын, брат, мать, отец, все такое… А такие отношения как «Профессор — биоробот» нигде не зафиксированы документально. Они придуманы.

[Полный текст: «Сутра Короны»]

Профессор: — В книгах не описаны такие отношения.

Джон: — Можешь на них забить. Я понимаю, у меня обязанности перед детьми, но это такие обязанности, которые хочется исполнять, потому что хочется им помогать. Это не то что обуза, нет.

Профессор: — Как раз у меня зрел вопрос об ответственности — а как же ответственность тогда?

Джон: — Знаешь, ты о той ответственности, которую ты через одно место, в раскорячку делаешь. Это называется, ты должен, потому что ты должен.

Профессор: — Тюрьма.

Джон: — А на самом деле, кто-то этим кукловодит и смеется над тобой, потому что ты из кожи вон лезешь, поддерживая всю эту систему. Думаешь, как жили эти все партийные боссы комсомольские?

Профессор: — Тюрьма. А если взять момент, когда в кунте ситуация была конфликтная? Я во все это влез, хотя мне это было абсолютно чуждо и неинтересно. Я вступился за одного, за другого, а о чем — непонятно.

Джон: — Дайте вещам происходить. Все. Очень полезно с позиции равновесия искать соответствия в «Книге камня» и «Книге Дерева». Самая большая ответственность у тебя — перед твоим равновесием. Вот и все. Жить надо своей жизнью. Все остальное прикладывается.

Позиция силы — свобода от принятия решений и затем уже следование. Не просто принял решение и сидишь в позе «я свободен», а следуешь этому.

Профессор: — Позиция силы — это не столько рассечение внешних препятствий, сколько внутренних.

Джон: — Единственная позиция силы там, где ты в равновесии. Когда ты в равновесии, ты силен. Говорят — «Страшен амулет Звездоносцев». Вот и все, а тогда уже дракон бьет хвостом.

Профессор: — Когда равновесие?

Джон: — Когда равновесие и что-то случается, дракон бьет хвостом. Это будет правильный вариант развития событий.

Профессор: — Что-то случается?

Джон: — Так написано.

Профессор: — Что такое «дракон бьет хвостом»?

[Полный текст: «Книга Дерева» «Книга Камня»]

Джон: — Бьет хвостом, знаешь, только в одной ситуации — когда что-то не нравится.

Профессор: — Бьет хвостом по воде или он кого-то бьет?

Джон: — Нет, когда ему что-то не нравится, начинает бить хвостом, и все. Может, по воде, может, не по воде, я не знаю. Если дракон бьет хвостом, значит ситуация очень серьезная, значит все под стол. Как раз вот это непринятие решений означает в данный момент быть живым.

Профессор: — Меньше гарантии, но больше красоты, больше жизни.

Джон: — Нет гарантий. Жизнь никаких гарантий не дает, вообще. Мне не нужно никаких гарантий, даже нравится мне без них. Это страховые компании дают гарантии.

Профессор: — Это как когда с ребенком общаешься мало, но по существу: так чтобы и ему, и тебе было интересно, чтобы это было качественное общение, а не много, но ни о чем.

Джон: — Как говорят, есть хорошая новость и плохая. — Начинай с плохой, а потом хорошую, чтобы сладкое на закуску. — Жрать нечего, кроме дерьма. — Тогда хорошую. — Дерьма много.

Вот это как раз ситуация с некоторыми людьми: дерьма много. Освободиться от пут внутри, да и все. Вот развяжи себе это: узелок развяжется, узелок завяжется.

Профессор: — А если это конфликт, обязательства и преданность?

Джон: — Преданный идиот — это хуже, чем враг.

Профессор: — Ясно, хорошо. Свобода от решений и человека дает больше выбора.

Джон: — Появится выбор, да. Знаешь, путь следования и путь силы соедини: потому что если человек только следует, пути силы нет, потому что нет внутреннего равновесия.

Профессор: — Пути силы нет, нет преодоления.

Джон: — Да, а надо чтобы было соединение пути следования и пути силы. Мы сейчас удивительным образом раскрыли фразу Путь следования и путь силы соедини». Красиво. Преданный идиот — хуже врага. Поэтому таких людей держат там на задворках. Их надо держать за дверью, чтобы они думали, что рядом находятся, нельзя обижать, но не показывать, что они в доме. Они это прекрасно понимают и через это имеют стимул развиваться, чтобы быть в доме, стараться. Искать в себе путь, точку сборки, путь следования, путь силы — и соединять. Путь силы — это собраться, включить мозги, а иначе: «Много званых, да мало избранных».

Профессор: — Мастерчик, а помнишь, мы говорили, что чтобы найти колокольчики хорошие, надо наверх куда-то обратиться. Так ты сказал и показал пальчиком наверх. Что значит «наверх»?

Джон: — Я не буду сейчас отвечать на этот вопрос. Ты хочешь меня заморочить, а мне это сейчас явно не надо.

Профессор: — Нет, я не хочу тебя заморачивать.

Джон: — Но ты просто ловишь меня на каком-то слове, которое я тебе должен объяснять.

Профессор: — Нет, я не ловлю, я технически спрашиваю, как это сделать.

Мастер: — Технически ты можешь делать такие вещи: получить визу, сходить в магазин, это техника. Здесь вообще об этом речь не идет, здесь надо держать нос по ветру, чуять все, соображать на лету, делать, что делается. Нет здесь техники, когда ты тупо едешь, как трактор, пашешь целину. Здесь же надо быстро соображать: что, где, как. Здесь тебя обманут, здесь не обманут, здесь хорошо, и ты не знаешь, что будет за следующим шагом, это интересная поездка. Техники нет. Это все глупость, глупость твоего ума, который хочет стабильности, это ум биоробота. Ты хочешь от него избавиться и, тем не менее, тут же пытаешься его включить. И при этом ругаешь народ, что они биороботы. Знаешь, ты сам биоробот. Народ так же мечтает: «Я сделаю так и так — и попаду туда и туда». Это механика, это биороботизм. Ты тут же ищешь свою технику для себя.

Профессор: — Да нет, я не ищу, я просто хочу присовокупить тот процесс к общему процессу, который мы сейчас запускаем: вот мы сейчас об этом говорим, и я хочу по ходу и то избавить от иллюзий.

Джон: — Человек избавляется от иллюзий — и у него начинают появляться хорошие обстоятельства. Это единственный способ что-то в этом мире получить хорошее.

Ты что-то строишь в голове, пытаешься получить — ты это получишь, но это полученное будет внешне — чуть похоже, внутренне — вообще не похоже, а в реальности оно тебя начнет разрушать. Все. Другого пути нет. Как Далай-Лама говорит, неисполнение желаний — это высшее благо.

## После практики «Книга камня»


10/ 2014. Орявчик, Украина

[Полный текст: «Книга Дерева» «Книга Камня»]

Джон: — Как дела? Как прошло? Получилось ли у тебя что-нибудь?

Юля: — Так себе.

Джон: — А «так себе» — это что значит?

Юля: — Это значит, что я не знаю, что должно получиться.

Джон: — А ничего не должно получиться. Что получилось, то и получилось.

Юля: — Тогда получилось (смеется).

Джон: — Медитация — это мы не к чему-то, что должно получиться, приходим, это шаг в неизвестное, в новое пространство. Движение внутри создает новые обстоятельства, новые измерения, поэтому мы не можем сказать, что должно получиться. А если медитация к чему-то должна привести, то это такая застывшая форма, мертвая, это антимедитация. Если получилось что-то живое и веселое, значит получилось.

Юля: — Веселое — нет, живое — да.

Джон: — Веселое все равно получится потом из живого.

Юля: — Я поняла.

Джон: — А у тебя, Света, что получилось? Можешь рассказать?

Света: — Чтобы Юля знала, что должно получиться?(смеется)

Джон: — Говори уже.

Света: — У меня получилось такое состояние: что человеческое тело состоит из очень многих суставов, которые вместе соединяются, и оно подвижно. И эти жесткие кости, все вместе и между собой, создают подвижную текучую структуру. В общем, чем больше гибкости, тем лучше взаимодействие с миром. И когда леопард бежит, например, у него все тело двигается, скорость большая, но он при этом чувствует все, какие-то препятствия там, что-то еще. То есть скорость реакции при этом тоже большая, потому что большая гибкость. И, соответственно, в этом гибком состоянии гораздо легче реагировать на быстро происходящие изменения.

Джон: — Это гибкость ума и тела, конечно. Собственно говоря, так изначально и оговаривалось: гибкость ума и тела — это основной девиз этих всех практик. Там много разных нюансов, текучесть опять же. А у тебя что было?

Юля: — У меня по поводу цели и не цели, или движение без цели. Я для себя размышляла о том, что прямо летящая стрела потому промахивается, что изначально задает конкретную цель. В самом полете заключается больше смысла, чем в достижении.

Джон: — Точно все. А говорят: «Не получилось». Представляешь, да? За вами надо записывать уже и продавать ваши записи.

Конев: — Стилус есть — можно и записать.

Джон: — Зарисовать можно. Ладно. А у тебя, Надя Карпинская, что-то было?

Надя: — Что-то было.

Джон: — Вот так надо всегда отвечать: что-то было. И все. Как отрезала.

Света: — Не то, что я развела.

Конев: — Леопарда догоняла.

Джон: — Догоняла тут леопарда по кругу, показывала, где он камушки, препятствия обходит. Сюда же можно прибавить такую тему, как адаптация к быстро изменяющимся жизненным условиям. Необязательно это физические препятствия, это и психологическое может быть.

Конев: — То есть, если по прямой, то к цели практически стопроцентно не доедешь, да?

Джон: — «В тайге кто прямо ходит — дома не ночует» — в Сибири так говорят. Христиане, они еще страшнее говорят, что прямая дорога ведет в ад.

Конев: — Сразу.

Джон: — То же происходит, когда мы лечим. Человек меняется, мы запускаем в нем изменения, и мы меняемся тоже. А если мы не меняемся, то продолжаем тянуть ему ногу, когда уже надо тянуть руку. Как сегодня, например, мы похвалили Надю, что она лучше всех делает вот это прикосновение. The best of the best.

Или если ты занимаешься боевым искусством, отработал прием, хорошо отработал, лучше всех. Начинается бой — и все: противник на него посмотрит, будет долго рассматривать, покружит вокруг, посмотрит, что он делает — и даже драться не будет.

Оксана: — Даст под коленку.

Джон: — Под коленку стукнет, под левую коленку. И все, на этом дело закончится.

Юля: — У Станислава Ежи Леца есть афоризм на эту тему: «Прямолинейные, будьте осторожны на поворотах».

Джон: — Гибкость — это основа равновесия. Не будет гибкости —не будет равновесия. В этом быстро меняющемся мире любая жесткая конструкция очень быстро упадет.

Конев: — Чем ты жестче, тем тебя больше напрягают.

Джон: — Света же сказала: «Кости твердые». Кость твердая, но она должна как на шарнирах вращаться постоянно. Без твердых костей мы будем медузами или улитками-слизняками.

Что-то было у кого-то еще что-то интересное? Или только два человека нормально?

Оксана: — У меня было о том же, о чем уже сейчас говорили. Ощущение баланса и противники. И тут я понимаю, что эти противники — это не какие-то внешние противники, а мои жесткие конструкции. И, получается, что вот этот баланс, этот внутренний стержень, он гибкий. И через этот гибкий баланс я могу с собственными заморочками сражаться.

Джон: — Тут же написано, что покаяние — это реинтеграция на чужом ритме, не собираешься на чужом. Как только собираешься на чужом, перестаешь жить своей жизнью, свою жизнь разрушаешь, твоя жизнь становится неинтересной тебе, теряешь вообще интерес к жизни. Чужой жизнью жить невозможно. Можно жить чужой жизнью, только как говорят законы Ману, которым, знаете, больше двух тысяч лет. Они сказали: «Плохо исполненная своя карма — гораздо лучше, чем хорошо исполненная, но чужая».

Конев: — Чужая жизнь — потемки.

Джон: — Чужая душа — потемки. Ты давай не путай. Жизнь, она как на ладони, все понятно. В многой мудрости — многие печали, кто умножает познания, тот умножает скорбь.

Оксана: — Получается, что концентрация на собственном центре и соблюдение гибкости дает возможность уйти от вот этих представлений ложных.

Джон: — Да. Только так, потому что ты живешь даже не чужой жизнью, ты живешь представлениями о чужой жизни, иллюзией чужой жизни, что этому надо то, а этому надо это, а третьему хочется этого. На самом деле, и это не страшно: буддизм говорит, что мы все находимся в ловушке Майи, в иллюзорных представлениях. Первое помрачение — это когда ты внешний объект принимаешь за реальность, или свои мысли о внешнем объекте принимаешь за реальность, чего нет.

## Кунта-терапия


10/ 2014. Орявчик, Украина

Вика: — Мастер, а как нам выучить все эти точки на теле?

Джон: — Работая с пациентом, мы накапливаем опыт, но мы работаем из того места, из которого мы получили образование. Я уже вообще ухожу в диагностике от западной медицины. Я не даю вам этих точек специально, чтобы у вас не было заклинивания ума, потому что самое главное, ради чего вы сюда приехали — это та подача, которая есть. Это гораздо более глубокая, тонкая и мощная передача информации, чем то, что вы хотите получить в итоге. Ты хочешь получить картинку, и это, знаешь, несложно, но мне этим неинтересно заниматься. Поэтому на твой вопрос я ответил далеко не сразу, ответил тебе очень из другого места, пространно и не на твой вопрос.

Конев: — И картинки есть (показывает на разложенные символы).

Джон: — Да, картинки, картинки — вот тебе, картинок здесь очень много. Принимай то, что идеальная форма — есть состояние красоты. Из этой красоты складывается равновесие и баланс всех процессов, а все выходит из красоты. Боль, страдания, эго, херня всякая — это болезнь. Так из этого и рассчитывай. Это наиболее удобная форма понимания болезни и ее лечения. В принципе, я знаю западную диагностику. Я знал, но специально забыл все эти точки. Они не нужны. Работаешь по-другому, из другого места.

Вика: — Просто из правильного места…

Конев: — Нашел точку и говоришь: — Болит? —Болит. — Хорошо. Дальше расслабляем: — Болит? — Не болит. — Хорошо (смеется).

Джон: — Мы не случайно здесь все время шутим, потому что информация, переданная вербально, она уродливая, она искажает суть процесса, она не дает картины. Поверхностная… Знаешь, как когда скульптор работает, например, он настучал что-то, мол, вот такая будет скульптура. А настоящая скульптура, она из другого состоит теста, и передается она другим способом, это уже называется искусство. Потому что опору надо искать в красоте, в пустоте, в идеальной форме, а не в каких-то тут кусочках знаний, которые мало друг с другом связаны в голове. Потому что если начнешь читать медицинские книги, ты поймешь, что тут вот маленький кусочек знаний, и там нет связанной истории никакой. Даже в китайских меридианах найти ее — надо сильно прозреть.

Профессор: — Там история была, но она умалчивается или передается от учителя к ученику, чаще всего телепатически.

Джон: — Как микроб. Поэтому мы прикалываемся, шутим: в шутке гораздо больше эффекта выздоровления, чем в энциклопедии медицинской.

Конев: — Мы говорили — врач и доктор. Помнишь, вот эта разница, да? Врач «наврал» болезнь, задурил ей голову, она и убежала.

Джон: — Задурил голову болезни, да. Этимология слова «врач» — человек, который врет. Но сейчас «врет» стало в негативном смысле, а тогда «враль» был тот, кто умеет заговорить, «заврать» болезнь. Изначально врачи были такие: уболтал — и все, вышел здоровенький.

Конев: — А «доктор» — это док.

Джон: — Документация.

Вика: — У меня такой вопрос: как вот в это состояние пустоты войти?

Джон: — Так для этого мы и делаем всю эту ерунду!!!

Вика: — Я понимаю…

Джон: — А, еще дополнительно можно выпить. Только с выпивкой надо быть осторожной, потому что можно начать задевать косяки по дороге (смеется).

Вика: — Просто картинок для медитации очень много.

Джон: — Они все об одном. Это все — суть движения, принципы движения, которые происходят в нас. Мантры — тоже принципы движения.

## Кунта-йога и кунта-терапия


10/ 2014. Орявчик, Украина

Джон: — Расскажите мне более конкретно, почему именно картинка и почему телесная практика? Почему в кунта-терапии идет запускание процесса внутреннего движения, как это все складывается?

Профессор: — Потому что образ формирует реальность. Если неправильный образ — остановка движения, соответственно, реальность будет останавливаться, или наоборот.

Джон: — В принципе, да, но это может быть более лаконично сказано, как движение от некорректной формы к идеальной форме.

Профессор: — В картинках выверт есть, который меняет.

Джон: — Да, в каждой картинке есть выверт, который меняет неправильную форму на идеальную форму. То есть, «неправильная форма», как это лучше сказать?

Профессор: — Некорректная?

Джон: — Да нет, еще лучше название есть какое-то.

— Ограниченная?

Джон: — Да все равно, ограниченная-то понятно, какая-то болезненная форма в идеальную форму. Вот это движение делает картинка с нами, с нашим умом, с нашей энергией, и то же самое мы делаем в кунта-терапии.

Профессор: — Искажение, искаженность.

Джон: — Искажение структуры, да: искаженную форму — в идеальную форму. Видите, вот это движение, заложенное в картинках, — оно и в действиях кунта-терапии.

Профессор: — Скорее, в картинке идеальная форма, а мы тело приводим в соответствие с этим…

Джон: — Нет, в картинке как раз есть еще движение. Мало того, что там идеальная форма заключена, там еще идет движение. Таким образом, идет процесс трансформации. Опять же, как Оля здесь правильно сказала, процесс трансформации заложен в картинке. Это переход, как говорят в квантовой механике, электрона на другую орбиту.

— Из пункта А выходит человек с искажениями, а в пункт Б приходит человек уже сбалансированный.

Джон: — Да.

— Но это же один и тот же человек, просто разные состояния.

Джон: — Человек другой. Это уже другой человек, другое состояние, другая мотивация, другие поступки, у него уже другая самоидентификация личности. Потому что у человека в любой момент есть некое представление о себе, самоопределение, и вот эта самоидентификация в момент прихода в пункт Б — уже другая.

Тимур: — А что делать, когда он уже к идеальному состоянию пришел, не останавливаться же?

Джон: — Это, наверное, самый нелепый вопрос, который я слышал на этом семинаре. Ты вначале приди к идеальной форме, а потом поговорим. «Что? А что дальше делать?» Вот это называется неидеальная форма. Она себя грузит, еще нет ничего, не произошло. Это чесаться, пока не чешется. Знаешь, зачешется — почешешься. Поговорим, когда у тебя будет идеальная форма. Сразу человек выстраивает конструкцию в голове, которая неживая. Удивительное, конечно, свойство ума нашего.

— Мастер, я так поняла, что ум, в принципе, составляет «полочки», а вот у вас «полочки» составляются?

Джон: — Конечно, это свойство ума — составлять «полочки», а природа ума — их не составлять, потому что природа ума пустотна, а ум все время — это же как обезьяна пляшущая, она постоянно хочет за что-то зацепиться, схватиться, потому что ей кажется, что если она сейчас не зацепится, не схватится, то она погибнет. Поэтому змеи питаются обезьянами: те постоянно мечутся, — легкая добыча для мудрой змеи. Потому что мудрая змея делает так, чтобы обезьяна прискакала сама, ей не надо за ней бегать, она не умеет бегать. Прыгающий ум очень подвержен гипнотическому внушению. Обезьяны же, они как этот ум, который цепляется за формы, за образы, за какую-то херню постоянно. Это как гипнотически активный ум, суггестивно активный, то есть. Поэтому этот Каа выходит и тут же гипнотизирует, и у них весь мир, который был такой прыгающий, стал такой вот суггестивно активный, и они уже легкая добыча.

## Естественное движение Вселенной


10/ 2014. Орявчик, Украина

Тимур: — Мастер, я же не хотел в Орявчик ехать.

Джон: — Создалось движение, которое формирует новые галактики. Это как процесс мироздания: облако собирается, новые галактики формируются, начинается формирование новых звездных систем. Здесь — то же самое. Поэтому когда мы что-то себе думаем, мол, куда-то хотим ехать, или не хотим, это мы как Тимур сегодня, ловимся на ерунде. «Вот я стану совершенным, а что дальше?»

Тимур: — Я потом понял.

Джон: — Это типичная человеческая ошибка. При этом человек хочет или не хочет не из той ситуации, которая есть, а из ситуации, которая есть у него в голове. Он же не знает, что Вселенная вообще-то двигается, и нам надо только успевать двигаться за Вселенной, ножками всеми торопиться, а не думать, что мы поедем туда и создадим что-то. Мы ничего не создадим, потому что мы нелепые тупые твари, которые собирают косяки и создают новые непонятные проблемы в жизни. Вот и все. А есть нормальное движение, движение естественное во Вселенной, которое обусловлено законами физики и математики. И другого нет. Все остальное — это блажь, позор и тление духа.

У нас семинары все равно пока происходят на том этапе, когда приходится разрушать иллюзии. Я вас ничему не учу, я разрушаю. Я вас начну учить чему-то, когда вы разрушите свои иллюзии, тогда пойдет процесс обучения, а пока только разбираем старые завалы. Война была — завалы остались. Разберем завалы — начнется движение дальше. Нет, у всех по-разному, но в целом расклад такой. Сейчас, на этом семинаре, появились проблески новые. Но обычно на любом семинаре мы просто разбираемся с дерьмом, которое существует в каждом из нас. Слава богу, сегодня прорыв какой-то был. Непонятно еще пока, но видите, — Тимур что-то понял, и даже эта малость дорогого стоит. Даже ради этого стоило организовать всю эту тусню: чтобы Тимур хоть что-то понял.

Юля: — Иллюзии — такая смешная вещь: я-то думаю, что у меня все нормально, что разрушать нечего. И я приехала так, потусить, что-то новое узнать. А оно потом спадает — и сильно неожиданно.

## Зеркала, проекции и самоотражение


2015. Одесса, Украина

Джон: — Я уже все услышал, достаточно, тело уже все сказало.

Екатерина: — Я помню, когда мы в студии почти каждый день занимались, пришел новенький, и ты ему сразу так: «Ложись, я твою спину посмотрю». Это о том, что не надо ничего рассказывать о себе, тело все расскажет.

Елена: — Часто люди говорят не то, что думают.

Джон: — Все иногда хотят выдавать желаемое за действительное, и это нормальное обычное явление. Человек всегда хочет выглядеть иначе, чем на самом деле.

Елена: — Хуже.

Джон: — Просто обозначить другие акценты, сбить точку зрения.

Елена: — Сбить прицел, чтобы никто не добрался.

Джон: — Сбить прицел, да. Но на самом деле, именно это сбивание прицела и привело человека к этой ситуации дефектной, катастрофической. Он сбил себе прицел в своей жизни, а теперь еще и у доктора пытается сбить прицел. А «сбит прицел» — ты потерял баланс. И часто доктора, да и вся современная медицина, похожи на сбитые балансы: «лечим симптом».

— И доктора ведутся, да?

Джон: — Да, и они ведутся. Вот ты говоришь, что я все знаю. А я ничего не знаю: если бы я что-то знал, я бы ничего не увидел. Человек, который знает, он не видит, у него знания закрывают его видение. Потому что человек, который видит, он уже действует по-живому: он просто смотрит, как тот двигается, как он говорит, жестикуляция, мимика, все его выдает. Ну и тогда тебе ничего знать не надо. Что знать? Просто видишь, как он действует, говоришь: «Стоп, машина, у вас не так, как вы говорите и придумали, или вам кто-то сказал, а у вас так и так, и так, и так».

Ленский: — Можно пять копеечек вставить в подтверждение твоих слов просто?

Джон: — Ну, не пять, вставь вначале три копейки.

Ленский: — У меня же три копейки за пять.

Джон: — Пять я тебе сам вставлю, знаешь.

Ленский: — У меня пациент пришел, политтехнолог известный: сильно тянет в паху, обошел пять докторов, все посмотрели, сделали узи-шмузи, все-все посмотрели, никто ничего не увидел, то есть пять образованных супердокторов со всякими там томографиями, МРТ. Выяснилось, что у человека просто был подвернут голеностопный сустав. Я руки положил и почувствовал, что из-за этого пошел легкий перекос, и оттуда этот дискомфорт в паху. А как УЗИ покажет, что у вас там фасция зажата? УЗИ не показывает этого.

Джон: — Вова, у тебя другая история. Ты еще 10 лет назад был просто мега видящим и мега врубающимся в эту тему. Я не понимаю, почему надо было пройти 10 лет, чтобы ты начал нормально работать. Ты уже был готов 10 лет назад. Почему для тебя вот этот разгон был таким трудным и тяжелым, и вхождение в эту ситуацию? Вот очередной раз показание того, что не бывает ординарных путей — включился и сделался. Вова Ленский был богом 10 лет назад, он просто смотрел и входил в точку. Это было когда? Вспомни.

Ленский: — 13 лет назад.

Джон: — В 2000 году ты попадал в точку.

Ленский: — Мне было неинтересно это делать.

Джон: — Феноменальные способности. А он их пытается зарыть, закопать, еще что-то с ними сделать. Но в итоге у него не получилось это сделать.

Ленский: — Self destruction, синдром self destruction. Самоуничтожение, это же в переводе с английского.

Екатерина: — А не вышло, не дали.

Джон: — Он сам себе не дал. Две силы: одна — абсолютно полная деструкция, разрушение сознания, личности, полное самоуничтожение, другая — наоборот, с такой же силой рвущаяся навстречу. Вот это удивительное такое состояние.

Екатерина: (Ленскому) — А можно вопрос по поводу той, которая разрушает. Как ты считаешь, что она в тебе больше всего разрушила за эти 13 лет? У меня есть мысль, но мне интересно, что бы ты сказал.

Ленский: — Я думаю, утеряно вдохновение, наверное. Вот это то, что я потерял, и не могу найти. Иногда оно появляется как вспышка — и все. А потом, когда оно пропадает, неинтересно. Сижу я, смотрю картинки, которые рисовал, и не понимаю, зачем я занимался этим 10 лет? Я имею ввиду 10 лет работы художником-иллюстратором. Я смотрю на них — и ничего, середнячок, и это все. Зачем это надо было? Что я занимался этим 10 лет, что забросил бы это 10 лет назад — все равно бы рисовал на том же уровне. Механика рисунка очень проста, на самом деле.

Джон: — Механика очень проста, это же как вождение автомобиля. Механика простая, а гениальных водителей автомобиля два или три — Шумахер и кто там еще?

Ленский: — Сиенна.

Джон: — Не в этом дело. Дело в том, что у тебя возникает момент разделения, когда ты начинаешь видеть ситуацию гораздо уже, чем она есть на самом деле. Не видишь, когда причинно-следственные связи разрываются, когда у тебя нет привязки, потому что это надо сделать вот так и вот так, потому что вот так и так.

Ленский: — Да.

Екатерина: — Можно сказать?

Джон: — Да.

Екатерина: — Вдохновение — это было не из сердца, а из головы — вот я хочу сделать, я же крутой.


Да, разрушились твои иллюзии, которые создавал мозг относительно того, каким ты должен себя видеть, каким ты ожидаешь себя видеть. А осталась истина, истина творчества. У тебя, смотри, творчество в любом виде — в музыке есть, в живописи есть, в целительстве.

Джон: — Катя, здесь ты опять хочешь подойти к точке над «i», которая никогда не ставится, потому что это живой процесс.

Екатерина: — Конечно.

Джон: — Потому что когда ты говоришь «иллюзия разрушена», то это значит «король умер — да здравствует король». Это та же самая тема. Как только ты подумала, что иллюзия разрушена — это уже…

Ленский: — Иллюзия создана.

Джон: — Да, это уже попала под другую рамку. Это процесс непрерывный, абсолютная непрерывность. «Тантра» переводится как непрерывность процесса: постоянство непрерывности, постоянно находишься в этом внутреннем движении, постоянное взаимодействие иллюзий, разрушение иллюзий, возникновение новых — и нет такого, что ты сделал и все.

Если это не тантра, это отсутствие движения. Это отсутствие кунта-терапии, отсутствие остеопатии. Это удивительно, как сомкнулись западный термин «остеопатия» и восточный термин непрерывного движения тантры. И две медицины: в западной остеопатия, а в восточной тибетская медицина, которая построена на тибетской тантре, Ваджраяне, тантре непрерывности. И как они сомкнулись — это удивительное явление, слияние востока и запада в плане медицины.

Екатерина: — Извини, но я как физик физику: та же электромагнитная волна для тебя не отрыв башки? Когда вот поднимается наверх до тех пор, пока не прекратит действовать та сила, потом наоборот, когда эти две силы вечно уравновешивают друг друга и получается баланс?

Джон: — Вот как наука, религия и философия начинают смыкаться все в одной точке. Понимаешь, в чем дело?

Екатерина: — Да. Это то же самое, все в мире вот так и идет — одно вырастает, а его смыкает другое, без чего вот это существовать не может, потом они меняются местами. И вот эта синусоида и получается постоянно. Красиво невероятно, что бы ты ни взял.

Ленский: — Джон, ты на меня орал, что у меня есть пять лет для того, чтобы стать нормальным художником. Что хотя я рисую лучше, чем ты, но я рисую отражение. Я покумекал, подумал, посмотрел на свои работы и, собственно, наверное, где-то в том районе я и прекратил писать. Потому что по-настоящему искренних работ, не просто правильно, грамотно сделанных, а чувственных работ, у меня большинство. А вот тех, которые сделаны реально из состояния, думаю, за 10 лет у меня и десятка не наберется. Но те, что были сделаны именно из состояния, пускай даже портреты, — они до сих пор ценятся. Ценятся в том смысле, что я вижу, как на них реагируют люди. То есть, бывает, человек смотрит на картинку, иллюстрацию, посмотрел, и: «Да, классно рисуешь». А есть картинка, на которую человек смотрит так: «Дааааааааа».


Вот смотришь на работу Джона и говоришь: «Боже, какая потрясающая компоновка, Вы так интересно делаете передачу цвета». А он тебе: «Нет, это векторная картинка». То есть, сложного в этом технически ничего нет. Другой вопрос, из какого места. И поэтому я перестал писать, потому что реально это все подделка с моей стороны, то есть я подделываю что-то.

Джон: — Подделка… Давай я тебе объясню смысл слова «подделать». «Подделаться» — это подделаться под кого-то, то есть ты исполняешь не свою волю. Как сегодня Катя сказала: «Надо искать свою центровку в этом мире».

Екатерина: — Джон, еще вопрос: вот что-то происходит вокруг меня. Неважно, это все в ближнем окружении или в каком-то другом дальнем, но в сфере моего внимания. И эта вещь начинает меня цеплять. Вот я так понимаю: если оно меня цепляет, неважно, близко это или далеко, оно во мне есть и что-то оно такое вот темное зацепилось.

Джон: — Значит, тебе надо войти в это и изжить. Если ты не можешь это изжить путем медитаций, тебе надо в эту ситуацию войти физически. Только так, своей жизнью можешь что-то изжить. Но главное, чтобы у тебя было намерение, для чего ты делаешь.

Екатерина: — А вот знаешь, что еще интересно? Намного легче становится, когда эту ситуацию находишь, за хвост хватаешь и называешь ее словами. Может, потому что мозги так устроены, что мы через слова все воспринимаем. Вот ты назвал это словами — о!

Ленский: — Дело в том, что это очень хитрая тема, относительно работы. Как говорит Роберт Свобода в книге «Агхора. Кундалини» , вербализация чего-то — это сжигание.

Екатерина: — Я не читала.

Джон: — Ситуацию надо уметь проговаривать, да.

Ленский: — И поэтому нужно говорить искренне о своих минусах, потому что ты их сжигаешь.

Екатерина: — Вот я так чувствую. Я не читала, но я так чувствую.

Джон: — Мы это все говорим о взаимодействии в тесных группах: мы же не просто поговорили и разошлись, мы все связаны друг с другом, мы все работаем на соединение, не на разделение. Есть вещи, которые нас разделяют, их надо проговаривать. Потому что в любом человеке есть эта червоточина, которая будет себя проявлять и которая, если ее вовремя не зафиксировать, будет разрастаться и создавать какой-то болезненный очаг, по-любому. И если не проговорить, она так и останется.

Екатерина: — А вот дальше… Я по ближнему окружению смотрю, что люди, которые попадают издали в ближнее окружение, каждый из них отражает какой-то кусочек моей червоточины.

Джон: — Мы все — отражение друг друга.

Екатерина: — Это во мне, да. И, собственно говоря, спасибо, добрый человек, что ты показал мне, отразил мне. Что это не ты сволочь, это я дура.

Джон: — Я никогда не чувствовал себя на периферии. В этом смысле любой человек не на периферии находится, потому что если ты воспримешь весь мир как отражение самого себя, то ты будешь центром, а не весь мир. То же самое когда ты — врач работаешь с пациентом. Пациент — отражение тебя самого. Не ты в его болезнь залезаешь и начнешь в нем копаться, а пациент — отражение тебя самого. Ты начинаешь выстраивать порядок, чтобы восстановить пациента. Отражение в третьем зеркале — стрела на луке глаза, «Сутра короны». Это очень интересный зеркальный процесс, который начинает выстраивать всю ситуацию в виде мощнейшей коррекции здоровья человека, видения мира. Когда какая-то мысль начинает ломать человека, ломается тело, создается множество напряжений, возникает болезнь. Поэтому с людьми надо разговаривать, и при этом делать руками.

Во взаимодействии работа руками и разговор могут быть невероятно мощными. Но если врач ушел в разговор, в убалтывание людей — это разные вещи. В принципе, этимология слова «врач» — это человек, который врет. «Врет» — раньше имело позитивный смысл, то есть, убалтывает на хорошее. Конечно, бывает так, что врач так делает: посидит, погладит, поговорит, и в этом смысле он врач хороший, но нет эффекта. И вот почему я имею успех в лечении? Потому что можно создавать большую иллюзию лечения, а я говорю людям правду о причине болезни. Попадаю в правильное место и, уже когда работаю на физике, делаю правильные движения. Это когда натянутая стрела попадает точно в цель. Я не просто говорю: «Я знаю ситуацию, нет ничего, все майя, все иллюзия». А нет ни майи, ни иллюзии, есть правда. Я за правду, и я до этой правды буду докапываться. И Оксана знает: если что-то меня беспокоит, я начинаю это копать. И она знает, она всегда настороже, потому что я начну копать и рано или поздно, но докопаюсь.

Екатерина: — Как связано вот это: ты начинаешь копать — докапываешься. А перед этим фразу ты сказал, что пациенты отражают твое. Я не знаю, как вопрос задать правильно, но не мог бы ты об этом поподробнее? Что-то здесь для меня очень важное, я чувствую, но не знаю, как это назвать.

Джон: — Ты не можешь рассматривать пациента как центр событий. И если у тебя нет опыта преодоления его проблемы, ты его никогда не вылечишь. Если у тебя нет опыта, ты должна сдаться и передать другому. Поэтому мы и говорим, что то, что нас не убивает — делает нас сильнее. Опыт важнее всего. Поэтому я не против, ребята, если вы будете пускаться в экстремальнейшие ситуации и приобретать этот опыт.

Оксана: — А как совместить удержание стержня и то, что у меня нет опыта по многим вопросам? Я очень часто сталкиваюсь с тем, что я не переживала этого опыта, и как тогда держать стержень?

Ленский: — Просто быть в состоянии.

Екатерина: — Вы помните, какая я была год назад? Там про чувство равновесия вообще речи не было.

Джон: — Ты даже такого слова не знала.

Екатерина: — Андрею Попелю удавалось меня перевести в это состояние, но я выпадала через два часа обратно.

Джон: — Ты была в один миллиметр вся размазанная по окружающему пространству.

Екатерина: — Самое интересное, что в какой-то момент я поймала вот это ощущение равновесия, своего внутреннего баланса, и стала учиться его держать. По крайней мере, я могу поймать ощущение, когда меня выбило и искать способы войти в баланс извне — нереально. Единственное, что я сажусь в медитацию, сажусь в поток: земля, небо, тело, расслабляюсь по клеточкам буквально. Сорок минут — и зачастую чувствую поток телом. Все, я стала как звенящая струна, как провод, по которому оно идет, оно восстановилось. И из этого состояния я уже смотрю на тот вопрос, с которым я садилась в медитацию — и все понятно сразу становится. Ни одни человеческие слова, ни один психолог, который от ума идет, никогда так не поможет. Побыл в состоянии, вернулся в равновесие, а потом задаешь вопросы вот туда.

Джон: — Секундочку, давайте сейчас ситуацию сделаем. Смотри, пока ты говорила, Ленский сидел, его не было. Только я вступил, он весь собрался в комочек. Влад как был центрированный, так и остался центрированный, по полной. Ленский центрировался не на твоей речи, а на мое вступление. Саша и Надя, поскольку они приехали вместе в одном лифте, какие были, так и остались, ничего не изменилось. Но эти две главные героини, Оксана и Лена, ты же понимаешь, это вообще звезды, мы их не трогаем, потому что они просто багаж, который сложим в ящик и увезем с собой в самолете, никому показывать не будем.

Екатерина: — Как ты все видишь! Это потрясающе. А вот ты когда-то говорил, что мы придумываем себе персонажи и проблемы. Зачем мы это делаем?

Джон: — Ты придумываешь и проявляешь персонаж, проблему, чтобы развиваться дальше. Тебе не хватает того замкнутого пространства, в котором ты живешь, ты хочешь вырваться из клетки. Вот и все.

Екатерина: — То есть я, таким образом, проявляю ту пустоту, которая есть где-то там внутри?

Джон: — Жажду роста, которая в тебе есть.

Екатерина: — Персонажи-то разные бывают.

Джон: — Жажду роста ты не придумаешь, просто тебя могут обмануть внешние факторы. Вот политики, допустим, или любой другой человек, который говорит, что он знает как надо, они тебя ловят на этом, на твоей жажде роста. Они тебя ловят, говорят: «Идите туда, иди сюда. Сделай так и будет тебе хорошо. Тот хороший, тот плохой». И как только ты теряешь свой центр, начинаешь вестись. А если ты не ведешься, если ты имеешь свою уникальную позицию, тогда ты вне кучи.

Оксана: — А если такие внешние факторы пытаются портить мне жизнь, что делать? Не вестись?

Джон: — По отношению ко всем такое происходит.

Екатерина: — И по отношению к тебе?

Джон: — Да.

Екатерина: — Джон, ну ты же не жертва, почему кто-то может тебе портить жизнь? Он что, выше тебя, чтобы он тебе что-то делал?

Джон: — Не в этом дело. Вот если они приедут ко мне лечиться, тогда да, но они же не идут.

Екатерина: — Но и без лечения они существуют в твоем мире. Это ты их создал и призвал для чего-то.

Джон: — Их нет в моем мире. Они пытаются вмешаться в мой мир.

Екатерина: — Как так?

Джон: — Пытаются вмешаться, но пока не удается. Если вмешаются, извини меня, они будут моим личным врагом, и я с ними буду с каждым разбираться по отдельности. И кому будет хуже? Точно не мне, поверь. И уже у них не будет проблем. У них будет только одна проблема — это я.

Екатерина: — Я тебя поняла. Я не понимаю только одного сейчас, действительно.

Джон: — Чего?

Екатерина: — Ты же центр, а не они?

Джон: — Правильно, пока они еще просто мои враги, а не мои личные враги, они враги человечества. Но если они вдруг переключатся на меня, они будут моими личными врагами: тогда это будет моя игра, я начну действовать и посмотрю на этих ребят, что с ними будет в итоге.

Екатерина: — Но для чего они тебе даны? Они же тоже что-то в тебе отражают.

Джон: — Катенька, если я доктор, я целитель, целитель от слова «целостный», а пациент, который ко мне приходит лечиться, он болен. А болезнь — это разделение. Я отражаю сам себя и это способствует восстановлению здоровья человека, в пациенте начинает выстраиваться порядок. Вот и все. Я просто отразил сам себя.

## Как прийти к настоящему?


2015. Одесса, Украина

— Мастер, а вот когда запутываешься уже в этих персонажах своих, ролях, масках, и не знаешь, когда ты настоящий... Как прийти к настоящему?

Джон: — Настоящему всегда больно. Если тебе больно, значит, настоящий.

— А если каждый раз больно, но ты каждый раз разный, это все время ты настоящий?

Джон: — В реальном мире жить без боли невозможно. Если ты живешь в этом мире и тебе не больно — значит, или этого мира нет, или тебя нет, или ты не настоящий.

Елена: — То есть, в этом мире нельзя быть, жить просто нормально?

Джон: — Можно, если ты главная героиня, если все думают, что ты главная героиня и тебя не трогают — да, можно.

Елена: — Но так не бывает.

Джон: — Не бывает. Хочешь, поставим тебя главной героиней? Но тебе и так тоже будет плохо. У тебя иллюзия, что там тебе будет не больно. Там будет еще больнее, потому что если ты главная героиня — это люли. Пока ты в массовке — мало люлей, когда второстепенный персонаж — люлей чуть больше, а главная героиня — это люли все время.

Елена: — А зачем тогда идти в эти главные героини? Непонятно.

Джон: — Чтобы измениться.

Елена: — Ты сознательно идешь на люли, потому что ты внутренне хочешь измениться?

Джон: — Да. Потому что если ты не меняешься, ты застой, ты умирающий человек.

Елена: — Но я слышала и читала, где Вы говорили, что не всегда развитие идет в зоне дискомфорта. То есть, я к тому, что человек может развиваться в комфорте?

Джон: — Я тебе о другом говорю: события развиваются всегда в зоне комфорта, никогда в зоне дискомфорта, потому что комфортно переходить из состояния дерьма в состояние конфеты. Это комфорт. Потому что ты устаешь быть дерьмом, но пока ты еще не конфета, и у тебя начинается осознавание, развитие, динамика. Это сложно, но комфортно. Не нужно стремиться в дерьмо, чтобы развиваться. Быть в дерьме — это болезнь. Мы всю жизнь стремимся выйти из дерьма, а не попасть в него.

Елена: — Нет, ну просто…

Джон: — Твоя жизнь — это Влад, и ты за ним перестаешь успевать, потому что он красавец, а ты начинаешь тормозить.

Елена: — Сейчас уже нет.

Джон: — Не надо мне рассказывать. Я же знаю, что тормозишь. Я же вижу, что пробуксовочка.

Елена: — Сейчас он из-за меня не нервничает, я его сейчас успокаиваю. Посмотрите, он поправился, он спокойненький.

Джон: — Знаешь, успокоится, когда ты будешь развиваться, а не когда ты будешь успокаивать. Это две разные вещи. Злит то, что ты не делаешь того, что ты можешь сделать, потому что мужчине нужно твое развитие, а не твое согласие с его непонятно чем.

Елена: — Мастер! Вы же в прошлый раз мне сказали, что я его вывожу из себя. Я тут только пришла к тому, чтобы так не делать, а вы мне совсем другое говорите!

Джон: — Я тебе абсолютно другое говорю, конечно.

Оксана: — Это уже хватит, следующее давай.

Елена: — Я только пришла к одному, и у меня все красиво начинается разворачиваться.

Оксана: — И попалась.

Елена: — Попалась.

Джон: — Сразу попалась, конечно, поэтому тебя и выбрали сегодня главной героиней. Думала так, а оказалось по-другому.

Елена: — Но по ситуации и по взаимодействию оно же выходит красиво?

Джон: — А уже не так красиво оказалось.

Елена: — Но оно красиво, оно работает.

Джон: — Как работает?

Оксана: — Оно уже перестало работать, а тебе все по старинке кажется, что работает.

Джон: — Смотри, накроет тебя медным тазом, что забудешь, кто ты, где родилась, где твои мозги, где твоя красота…

Елена: — Откуда? А вот если были бы мозги, то было бы легче?

Джон: — Ну знаешь, в твоей ситуации…

Елена: — А, бесполезно.

Джон: — Бесполезно, да.

Елена: — И как с этим жить?

Джон: — С этим жить невозможно абсолютно. Или ты с этим живешь, или это живет с тобой. Ты выбираешь, кто хозяин твоей судьбы: или ты, или обстоятельства. Вот и все.

Елена: — Я.

Джон: — Ты? Опять: «Я — героиня», снова главный герой вперед. Пьеса не закончилась, продолжаем, ура. Она сказала, что она опять главная героиня.

Елена: — Мне просто в этой жизни повезло — Влад и Мастер. Только у меня как-то нет каких-то выходных, отдыха какого-то.

Екатерина: — Выходных от чего?

Джон: — Влад, дай ей выходной один.

Елена: — Дай мне выходной.

Джон: — И пока ты будешь отдыхать пару часов, будешь смотреть, что не так в этом мире, и что это не твоя вина, что-то не так снаружи: или погода, или что-то еще.

Влад: — Или ветер не в ту сторону подул.

Джон: — И тут начнется действо.

## Другими дорогами


01/ 2015. Гоа, Индия

Алексей: — Мне интересно, что ты делаешь. Я бы хотел научиться этому. Если бы группа собралась…

Джон: — У нас сейчас будет семинар длиться 10 дней.

Алексей: — И что, приедут ваши ученики?

Оксана: — Да.

Алексей: — А что будет на семинаре?

Джон: — В основном, медитации и работа с телом — кунта-йога и кунта-терапия.

Оксана: — Два занятия в день по три часа.

Джон: — Утром купаемся, потом на занятия до обеда, потом обедаешь, и вечером кунта-терапия и медитация.

Катя: — Что такое кунта-йога?

Джон: — Медитация.

Оксана: — Медитация, пение мантр и визуализация символов.

Джон: — Ну как ты тут расскажешь? В одном слове хочешь рассказать. Я пытаюсь рассказать людям про кунта-йогу годами, они все равно еще не понимают. А ты тут хочешь в двух словах.

Оксана: — Я выучила первое предложение за пару лет, что кунта-йога — это йога символов и мантр (смеется).

Джон: — Магических символов и мантр.

Оксана — Ну вот, не до конца выучила.

Катя: — А мантры из какой традиции?

Джон: — Кунта-йоги.

Катя: — Там какие-то свои мантры?

Джон: — Да.

Алексей: — Много людей приедет?

Джон: — Около десяти будет.

Алексей: — Ничего себе!

Оксана: — Приедут из Питера, из Москвы, Киева.

Джон: — На родине обычно собирается около 50 человек: Украина, Россия, Беларусь. В Индию не все доезжают.

— Как можно за 10 дней научиться?

Джон: — За 10 дней научиться невозможно. Люди ездят на семинар годами.

— Ознакомительный?

Джон: — Нет, он не ознакомительный. Но для тех, кто первый раз пришел, будет ознакомительный, а для тех, кто уже занимается годами — для тех будет продолжение банкета.

Оксана: — За 10 дней первого семинара человек обычно в шоке.

— От чего?

Оксана: — Мир переворачивается за вот эти первые 10 дней у новичка, который пришел первый раз, а дальше уже работы непочатый край.

Алексей: — Джон, а тибетская медицина, вот ты же еще как бы с ней работал, она интегрирована в эту систему?

Джон: — Как взаимодействие элементов, их комбинация, — конечно.

Катя: — Я просто не знаю, Оксана, ты говоришь, что мир переворачивается. Кунта-терапия — это целительство, медитации; мантры мне тоже понятно, что такое. От чего может мир перевернуться, не могу понять?

Джон: — Ориентиры меняются. Раньше ты ходила так, а после семинара тебе надо уже другими дорогами, встречать других людей.

## Диса


— У меня вопрос к вам о Дисе. Если человек еще не осознан, как он может практиковать эту философию? Ведь он часто врет себе. Он не может себе честно сказать: да или нет. Там включается внутренний ребенок, и перегибы зачастую есть. Нет?

Джон: — Да, есть.

— Но насколько это правильно людям, которые не готовы, эту философию преподносить? Люди читают книгу и могут такое вытворить… Срываются и начинают делать бардак, приобщившись к этой философии. Нет?

Джон: — В социуме политика управляет процессами стремления людей к свободе. Человек боится своей свободы. Потому политики предлагают вознаграждения за свободу. Призывают на митинги, войны. А здесь же ты на свой страх и риск, поэтому у тебя тормоза будут срабатывать, потому что тут тебя никто за это по головке не погладит. Наоборот.

— А люди включаются либо не включаются в игру с государством.

Джон: — Люди включаются, как правило, потому что их обманывают.

— Что значит обманывают? Везде все обманывают.

Джон: — Это да, все; но когда ты на свой собственный страх и риск делаешь свою свободу, ты уже, по крайней мере, начинаешь различать. А когда ты в толпе это делаешь, то это называется психоз толпы: психология толпы включается, это разные вещи. Психология толпы и свобода — вещи несовместимые, а людям это преподносят как «высвободны, давайте освобождать родину». И ты будешь героем потом еще. Мало того, тебе еще обещают, что твою семью обеспечат. Вот такая игра идет. А здесь, в кунте, тебе говорят «ты будешь свободным», но ты не чувствуешь, что тебя за это наградят. Ты чувствуешь, наоборот, что ты за это будешь получать люлей. Это разные вещи.

— Люди изначально свободны, просто не знают об этом. Это мое мнение.

Джон: — Изначально люди свободны, конечно, но про это никто не знает: ни люди, никто.

— Это просто невыгодно никому, чтобы люди понимали, что они свободны — а прежде всего, невыгодно государству. Вот и все.

## «Острие Кунты»


— То, что описано в книге «Острие Кунты», происходило на самом деле? Или это художественный вымысел все-таки?

Джон: — На 95% на самом деле, 5% вымысел.

— Стандартные вопросы, да, Оксана?

Оксана: — Пора об этом написать в диалогах (смеется). Ответ все равно ничего не объясняет, потому что никто не может понять, где эти 5%.

Джон: — Я знаю, где эти 5%.

Оксана: — Ты-то знаешь, но остальные-то не знают. Ты всегда так говоришь, а человек думает: «И где они? Где подвох?»

Джон: — Вот история с камнем — это вымысел. А в метро эпизод был нормальный, но газеты не было. Газета — вымысел. Такие мелкие детали.

— А вы общаетесь с Ильей Беляевым?

Джон: — Созваниваемся. Мы живем далековато друг от друга.

— А сущность в квартире?

Джон: — Это все было.

— А тот Поток, который был у Тоши, он развеялся как-то или нет?

Джон: — На какое-то время развеялся, потом собрался, но это же вещи, которые все равно происходят, там нет прямолинейных вещей в мире. То есть, в тайге кто прямо ходит, тот дома не ночует. Все равно все идут, все процессы идут по спаду и по развитию. И это суть диалектики и развития. А если что-то идет прямо, то, как говорят христиане, прямыми дорожками дорога в ад выложена.

— А много людей к вам идут, едут?

Джон: — На семинары где-то в районе 50 человек в среднем идет. Не знаю, много это или нет? А так, пациенты, — бесконечно.

— А вот семинары: Вы считаете это нужным развивать, в целом?

— Ну, то есть, кунта-йогу…

Джон: — Я вообще ничего не считаю. Вещи происходят сами по себе, сами собой. Я просто делаю то, что я делаю — и все. У меня нет такого, чтобы я что-то считал. Я даже звезды на небе не считаю. Ты же купаешься в море, а не считаешь, что тебе там полезно, или какая волна идет? Просто плаваешь в этом — и это твоя стихия.

## Иллюзорность надежд


Джон: — Ты надеешься: думаешь, что будет вот так и так… А так никогда не будет, никогда. Ни разу никогда не происходило, чтобы что-то случилось хорошее из-за надежды. Потому что надежды возникают из иллюзорных представлений о мире и ожиданий, что этот мир изменится. Это как работа с человеком: только когда ты входишь в его реальность, вот он такой и такой, — только тогда и оттуда начинаются действия.

Не то что ты думаешь: «Ой, он выздоровеет, он же такой хороший, он же так умеет ходить на руках, он должен поправиться», или любую другую ерунду думаешь, которая в голову взбредет... Есть внешний круг иллюзии и внутренний. Самый грубый — это внешний, когда ты смотришь на человека и воспринимаешь его внешние действия: «он ходит на руках». Внутренний — это когда ты сама начинаешь наделять его образ какими-то качествами. Когда думаешь, что что-то произойдет, оно никогда не произойдет. Другое дело, если все происходит из твоего действия: когда ты берешь и начинаешь действовать, и вещи начинают происходить сами собой.

Оксана: — Я уже какое-то время вообще не действую, ничего не делаю.

Джон: — Это и есть верные действия, когда вещи начинают происходить сами собой, потому что ты живешь из правильного места сейчас. Все вещи начинают происходить сами собой. Вот ты же меня выбрала не потому что решила: о, он ходит на руках, или там еще что-то и еще чтото. Просто ты хотела этого. У тебя же не было заморочки в голове.

Оксана: — Я даже не могу сказать, что я хотела. Это просто произошло, я даже об этом не думала.

Джон: — Если бы ты про это думала, ничего бы не вышло.

Оксана: — Я знала, что я замужем, понимала, что ты на меня и внимания не обращаешь, хотя вы на протяжении года с кунта-йогами у нас жили. Не было и мысли у меня.

Джон: — Вещи происходят сами собой, находясь вне твоих представлений, происходят от взаимодействия: у тебя все равно в голове другое, чем в жизни. Как твои сны: сны — одно, жизнь — другое. Жизнь — это во многом твое представление о том или этом: ты начинаешь выбирать вещи, обусловленные кармой. Во снах карма более ярко проявлена, более реальна, более ощутима, вот и все.

Оксана: — А почему во снах я часто чувствую стыд? Сейчас, может, реже, но в подростковом возрасте все время был то стыд, то страх, какие-то неприятные чувства. Мне часто снилось, что я иду голая, и мне так стыдно, а я не знаю, что делать.

Джон: — С одной стороны, тебе хочется идти голой. Хочется быть обнаженной, так как хочется быть открытым человеком. Это стремление довериться миру. Вот в церкви, смотри, там надо как-то особо наряжаться, платком голову покрывать… А перед богом ведь все люди обнаженные. Там маразм уже от этого начинается: сразу тебя наряжают в иллюзорную форму, в которой нет движения.

Оксана: — Такая человеческая фантазия, фейк.

Джон: — Из фейка этого ничего родиться не может, потому что нет взаимодействия. Это все равно что ты себе придумаешь какую-то красивую машину, в которой не будет двигателя внутреннего сгорания. Ты сядешь в нее, у нее там будет цвет красивый, покрашена так ровненько, гармоничные линии-формы. Но ты останешься на месте, так как она никуда не может ехать без двигателя, вот и все.

Оксана: — Это так сложно.

Джон: — Нет, это как раз несложно, таким образом ты выходишь за рамки иллюзий, понимаешь, что они бесплодны.

Оксана: — Я вчера спрашивала у тебя: где же моя свобода воли, если я все время должна делать то, что ты говоришь?

Джон: — Но ты это сама выбираешь, иллюзия или не иллюзия. Тебя манит — это уже звездоносцы. Мерцающая звезда, ты к ней двигаешься, но ты никогда не достигнешь ее.

Оксана: — Но я все равно вчера так и не уяснила: вернувшись из Америки, ты понял, что тебя на родине ничего не устраивает и начал свое движение, так? Ты проявил свою свободу воли, ты решил, что лучше станешь маргиналом…

Джон: — Но это ж я действовал не из иллюзорного представления о мире, а из тех карт, которые у меня на руках реально, реального своего умения. Я понимал, что я могу сделать в этом мире. Не что мир сделает для меня, а что я могу сделать для мира. А иллюзия — это когда мир что-то сделает для тебя. Ты же бываешь очарована, что вот мир или какой-то человек — он такой или такой, может сделать так или этак. Так вот это обман. А я знал свою колоду карт.

Оксана: — Вот я сына родила и думала, что он мне будет что-то делать: что он будет меня веселить, будет моим компаньоном… потому что я чувствовала себя одинокой в этом мире. И думала, что рожу родственную душу и перестану быть одинока. Я даже не предполагала, что это я буду для него все делать.

Джон: — Ты выбрала иллюзию, ты представления в голове выбрала. И проблема в том, что Леша теперь тот человек, который думает, что ты его будешь веселить. Ты создала эту карму своей иллюзией. Он тебя отзеркалил, он же зеркало, все реально работает. Он постоянно напоминает тебе о вашей карме. Меня ты выбрала без иллюзий, так звезды сложились, вот и все. Это самая реальная связь получается, потому что нет здесь такой иллюзорной основы. То есть, наоборот, у нас основа нормальная, хотя иллюзии и пытаются увлечь то в одну, то в другую стороны. Но ты все равно остаешься в струе, в движении.

Оксана: — Сейчас я по утрам просыпаюсь часто в таком прекрасном настроении, как в детстве. Понятно, что за день наворачивает: Леша мозг вынес, то-другое, пятое-десятое, к вечеру, уже накрученный, думаешь: «Все пропало»… А потом ложишься спать — и во сне все это уходит.

Джон: — А раньше наоборот было, просыпалась и думала: «Пипец, скорее бы заснуть».

Оксана: — Головная боль с утра, шея закручена. Не хотелось просыпаться вообще.

Джон: — Вот что бывает, когда живешь иллюзиями.

Оксана: — Вот мне еще интересно: я не умею просто быть в своем знании, в том, какая я есть, не умею быть нормальной. Я начинаю поучать, а обычно это людям не нравится. Тогда я начинаю делать вид, якобы вообще ничего не знаю, мол, я такая несчастная, помогите-спасите. И тогда люди ко мне проявляют внимание, начинают меня спасать.

Джон: — Опять же создаешь иллюзорную маску, иллюзию для человека. Но со временем человек смотрит, что иллюзия разрушена и, естественно, недоволен. А ты думаешь, что эта иллюзия сделает тебя счастливой.

Оксана: — Как научиться нормально себя вести?

Джон: — Не иди за мертвой формой — и все.

Оксана: — Я этого не понимаю.

Джон: — Ты придумала себе это все, это придуманная ситуация. Ты думаешь: «Как себя вести?» — и тут же придумываешь иллюзию. Не надо придумывать себе мир, знаешь, он тогда начнет придумывать тебя, это будет гораздо хуже. Ты огребешь это сторицей потом.

Не надо учиться вести себя нормально, учись себя НЕ вести НЕнормально. Вот и все. Не иди за иллюзией, не иди за представлением в голове о том, что хорошо, что плохо, не иди, блин, за этой херней. Просто живи и отсекай вот эти надежду и страх, надежду и страх, надежду и страх. Отсекай надежду и страх, тогда у тебя изначальное твое состояние ясности, красоты твоей начинает проявляться само собой естественным образом, вещи случаются сами собой, их не надо придумывать. «Как себя вести?» — это очередная иллюзия. Это сюда, это туда, это матрешка, это будет бесконечно. Просто отсекай и все. И тогда уже проявится твое, оно само появляется. Как у нас с тобой: разве нам надо придумывать, как нам себя вести друг с другом? Тогда начнется геморрой, страшнее, чем, блин, война в Украине. Ведешь себя уже из того места, где у тебя нет в голове представлений.

Оксана: — Только с близкими людьми могу быть собой, без надежды и страха.

Джон: — Но дело в том, что у меня же вообще сузился круг общения. Все мое общение, мой мир — это я или с близкими друзьями, или с пациентами, которые тоже открыты, так как они пришли лечиться. У меня нет и мне не надо делать этот буфер взаимодействия, выставлять какую-то маску, потому что круг моего общения замкнут автоматически на близких. Это происходит естественным путем.

Оксана: — Ну а семинаристы? Приезжает к тебе 60 человек…

Джон: — Они приезжают ко мне, и я должен быть открытый, потому что, как ты понимаешь, остеопатию на закрытости не построишь.

Оксана: — Но в том-то и дело: они все равно приезжают к тебе, и встраиваются в твой круг общения.

Джон: — А мне другой круг общения неинтересен, я туда просто не иду, где другое общение. Зачем? Когда ты хотела общаться с какими-то нудотами, я видел, как ты становишься неестественной. Если с человеком нет контакта, то есть здравствуйте — до свидания, и все.

Оксана: — Ну вот, до меня в сотый раз дошло. В этом и есть вся моя загвоздка, я все время не понимаю, как сделать хорошо. А не надо делать хорошо, а не надо делать плохо. И все, все остальное я просто буду делать, как делаю.

Джон: — Хорошие вещи происходят сами собой.

Оксана: — Не надо делать плохо и не надо представлять из себя то, что я не есть, не надо делать никакой вид.

Джон: — Не надо придумывать, что Леша несчастный. Ребенок становится несчастный, потому что ты его делаешь несчастным в своей голове. Пинок под жопу дала — и он будет самым счастливым ребенком. Человек тот счастливый, который с детства привык получать по жопе, тогда у него будет жопа все чувствовать, будет жопой чувствовать реальность. А так ты его вовлекаешь в иллюзорный мир, которого не существует, вот тогда и наступает жопа. Под жопу — это всегда возвращение в тело. Тело — это твое соприкосновение с реальностью, самое главное.

Это как в воде. Если ты зашла в воду и начинаешь напрягаться, барахтаться — потонешь. Веди себя расслабленно, естественно — поплывешь. Так же везде: не придумывай, как тебе жить, просто расслабься и дай вещам происходить. У тебя тело само всплывет, потому что оно легче воды, в итоге. А особенно если сделать вдох за счет легких. Ты и так состоишь из воды, не потонешь даже так, но, поскольку у тебя есть легкие, ты становишься легче воды. Это естественный способ, потому что человека естественным образом тянет вверх. А когда он начинает напрягаться, он начинает тонуть. То же самое в жизни, ты начинаешь терять себя потому, что нагружаешь. Это как в остеопатии: не нагружай себя и естественные ресурсы организма начнут сами себя проявлять. А своими мыслями ты их подавляешь, создаешь карму. Отпусти — и всплывешь. Отпусти ситуацию — и всплывешь. Не думай, как сделать хорошо, просто не думай; следи, как не сделать плохо, и все. Ничего делать не надо, вообще ничего.

Оксана: — Это противоречит тому, что вбивают с детства каждый день. Мне всегда говорили, что я должна что-то делать, должна к чему-то стремиться, должна строить планы, еще что-то должна…

Джон: — Создавать карму, геморрой, да. И в итоге к тридцати годам ты разрушаешь свое здоровье, психику, ты — несчастный человек.

Оксана: — Никто не говорит, что не надо ничего делать. «Сядь и ничего не делай» — никто так не говорит.

Джон: — «Сядь и ничего не делай» — это тоже приказ, это различать нужно. Дай вещам происходить естественным образом, не делай дурного: вот самое главное. А «сядь, ничего не делай» — это та же команда, что «делай», та же самая ерунда. «Сядь, ничего не делай» — это «строй себе планы», то же самое напряжение. Вместо этого дай вещам происходить. А если ты не хочешь сидеть и ничего не делать, если ты хочешь рвать и метать, куда-то мчаться, прыгать по Эвересту? Ты что, вместо этого должна сесть и ничего не делать?

Ты даешь вещам происходить естественным образом, потому что у тебя появляется масса энергии, которая стремится быть реализованной. Она-то и начинает действие. И ты отсюда начинаешь действовать. Не строить планы, не питать иллюзии, не придумывать схемы, а действовать. И я, собственно, так и сделал. Ты спрашиваешь, как я свободой воли сюда пришел. Я просто начал действовать, мое естество стало здесь проявляться, когда вернулся из Америки. Я просто начал действовать из той энергии, которая из меня высвобождается за счет того, чего я не делаю: не делаю этой ерунды, той, а вон еще той и этой. Появляется новое пространство, появляется новое рождение. Ты каждый день просыпаешься новым человеком, потому что ты ничего не придумал. И каждое утро, — оно новое. И это обновление идет постоянно. Ты придумываешь планы — я буду делать то, то, се, но ты себя обрекаешь. Тебе поэтому и утром хорошо, что каждый раз просыпаешься новая, потому что ты себе отключила мозг, что надо делать то и то, однако потом карма начинает включаться и ты уже: а, да, что-то надо будет делать.

Оксана: — Вот ты говоришь, вечер такое волшебное время, и про Тошу рассказываешь, что он ночами не спал, что ночью магия особо видна. А у меня если и было волшебное время суток, то это утро. Потому что утром просыпаюсь — и я новый человек. А к вечеру нагребет, нагребет, нагребет, нагребет, — и закат.

Джон: — Но постепенно проявится другое качество. Все меняется. Мир находится в движении.

## Об энергиях и женских практиках


Джон: — Вот представьте: какая-то продвинутая дама пишет в группе по гимнастике о том, что она накапливает энергию в матке, а потом ее использует. Во-первых, матка — это энергетический центр, который производит энергию сам по себе. Он пульсирует и производит энергии согласно своей структуре матки. Все женское лоно — это очень сложный, мощный, красивый инструмент вырабатывания энергии. Сам ее вырабатывает и находится в сложном взаимодействии со всеми энергиями центральной нервной системы, периферической нервной системы и всех гормональных процессов: это сложнейший процесс. А эта умная дама что делает? Берет энергию, я не знаю, откуда берет, но я думаю, что это…

Оксана: — Говорит, что из Земли и Космоса. И выпускает в Землю и Космос.

Джон: — Спокойно мы можем двигать энергию воздуха, это в принципе единственная энергия, которой человеку управлять несложно: двигать энергию воздуха, прану, как мы ее называем.

Опять же: есть пять наиболее употребляемых видов праны, пять видов энергии воздуха. Эта дама загоняет энергию воздуха туда, где должна быть энергия воды, и еще энергию земли туда же.

Оксана: — И Космоса. Визуализирует их в виде светящегося шара в матке и отправляет обратно.

Джон: — А зачем Космосу ее жалкая энергия? Космос посмотрит, и еще, знаешь, обратно ей пошлет сторицей.

— Он и посылает, в виде белья.

Джон: — Сильно (смеется).

Каждый орган имеет свою пульсацию. Поэтому мы должны очень аккуратно взаимодействовать. Мы не можем подходить грубо к человеческому телу. Когда мы работаем с человеком (прим. — остеопатия), конкретному органу в конкретный момент времени необходимо конкретное воздействие. Через мгновение он уже будет требовать совершенно другого: нет универсальной таблетки, нет универсального предписания, нет ничего универсального. Есть только постоянно меняющееся животекущее состояние. Как говорил Бил Мюррей, «Если вы мне завтра зададите тот же вопрос, я на него отвечу совершенно по-другому. Я завтра уже буду другой человек, вы будете другой, разговор, беседа будет другая». Мы не можем делать одни и те же действия каждый день. Они могут выглядеть идентичными, но это будут другие действия по существу, вообще все по-другому будет.

Оксана: — Она где-то поясняет, что она не говорит о застое, а говорит о движении. Что энергию она аккумулирует, чтобы пускать ее на разрешение каких-то ситуаций. Но мне это режет слух: я делаю гимнастику много лет и никогда не чувствовала никакого набора энергии. Когда я делаю гимнастику, или пою кунтовский «Солнцеворот», например, я чувствую бесконечное движение: это движение принизывающее, как клубок ниток, состоящее из множества энергий. И потом я живу из этого чувства какое-то время, пока не теряю его: тогда снова делаю гимнастику и практики кунты. И вот это вот «я взяла энергию, накопила и отдала» — меня коробит от таких формулировок о накоплении.

Джон: — Наша задача — чтобы в энергии каждого из нас был порядок. Кунта-терапия, гимнастика — это восстановление порядка. Поэтому мы и занимаемся медитацией, чтобы научиться различать все эти процессы, которые в нас происходят. И вот не даст соврать товарищ с медицинским образованием: много ли есть процессов в теле, которыми мы управлять можем?

Хирург: — Двигательные только.

Джон: — Остальные — они спонтанные самопроизвольные процессы, заложенные через работу центральной нервной системы всего нашего организма. И туда лучше не вмешиваться. Потому что все эти вещи, все эти пульсации, ритмы, они естественны, и они все — правильные. Когда это идет в расслабленном состоянии, они производят именно то количество энергии, которое необходимо данному человеку на данный момент времени.

Наташа: — Джон, я хочу высказаться: вот когда я была у Дары, я почувствовала, как провожу энергию….

Джон: — Кисоньки, вы не можете так говорить! Проводишь энергию, — что-то делаешь для кого-то. А знаешь ли ты задачу, которую ты проводишь и что ты делаешь? Не знаешь. Зачем про это говорить? У тебя есть конкретная цель? Ты проводишь отсюда туда, для того и для этого? Или что? Ну почему вы так бездумно разговариваете? Почему нелепые какие-то приводите термины? Потом за вами кто-то повторяет: «Мы тоже проводим». Я не люблю этого, я люблю вещи очень конкретные. Мне понятен этот стол, этот табурет, это все понятно — все, что можно потрогать и объяснить.

Наташа: — Но я ощущаю это в теле.

Джон: — Что ты ощущаешь в теле? Движение? Если ты не мертвый человек, если ты не умер, ты будешь ощущать движение в теле, потому что в тебе постоянно циркулируют все процессы. Но мы ничего никуда не проводим. Потому что мы можем проводить чего-то куда-то только для какой-то конкретной цели. И то эта проводимость довольно сомнительная. Когда идет резонансное воздействие или индукция — это не проводимость. Я даже не представляю, в каких случаях именно идет провождение энергии. Ты откуда-то энергию берешь и куда-то проводишь — а я даже не представляю этого случая.

Наташа: — Откуда-то отсюда (показывает на область грудной клетки).

Джон: — Нет слова «откуда-то отсюда». Все, ребятки, имеет конкретный смысл. Если нет конкретики, говорить «просто про это» нельзя. Это, по меньшей мере, ненаучно.

Оксана: — Когда я делаю гимнастику, то чувствую движение энергии.

Наташа: — А когда ты не делаешь гимнастику?

Оксана: — Гимнастика, «Солнцеворот», кунта — эти практики дают мне расслабление, и я чувствую движение больше. А потом я впадаю в головняк, в еще какие-то житейские проблемы — и перестаю это чувствовать. Но как сделаю практичку — движение возобновляется. Я всегда удивлялась, когда мне рассказывали, что в гимнастике мы берем энергию Земли через стопы, потом кто-то ее через макушку обратно выпускает, а кто-то внутри себя ею циркулирует и тоже обратно выпускает. Я всегда этому удивлялась, хотя как-то даже рассказывала об этом на семинарах по гимнастике: просто повторяла как попугай.

Джон: — Вот смотрите, насчет энергий. Пять видов энергий, которые вы даже не всегда дифференцируете (Земля, Вода, Огонь, Воздух, Пространство), они все друг с другом невероятным образом взаимодействуют. Плюс энергия кундалини, которая имеет свою природу, и движение ее вообще своеобразное. И все находится в сложнейшем, постоянно движущемся узле взаимодействия. И говорить, что вот что-то оттуда-то пришло и туда-то ушло? Вы даже не знаете три основных и 72 тысячи каналов нади в человеке, а ведь по ним всем идет беспрерывное движение. Это вот муравейник гораздо более сложный, чем ваше «я накапливаю» или «я провожу». Эта система находится в сложнейшем равновесии: и как только один элемент изменяется, там вся система рушится, там поднимается тревога и все муравьи перестраиваются, чтобы как-то компенсировать этот дисбаланс. Много всего происходит в человеке, а вы не знаете; вы даже не можете не то что управлять, а уследить за деталями этих процессов. И когда вы мне говорите «где-то что-то накапливаю, что-то пропускаю», то, ребята, извините, но это бред, бред ребенка какого-то.

## Бурятия


Джон: — По Бурятии когда ездил, наблюдал такую традицию: когда какой-то лама умирал, люди несли вещи ценные в буддийские храмы.

Профессор: — И прямо там оставляли?

Джон: — Да. Я ходил, забирал эти вещи и увозил оттуда. А зачем они там лежат? И это было правильно, потому что я их раздавал людям, себе вообще ничего не оставлял.

Профессор: — Проводник.

Джон: — У них же, у бурятов, как? Кто-то умер — надо отнести в священное место, чтобы было там. А зачем? Священное место само по себе уже священное. А вещи эти все могут другим людям пригодиться. Я брал и раздавал. Там клево было: множество ритуальных вещей, светильники, причем крутые, серебряные. Иногда попадались дорогие вещи, да. Но реально дорогие случались только если хранилищем заведовал один человек, с которым мы дружили. Вот были колокольчики, ты их видел, помнишь?

Профессор: — По сей день по ним сохну.

Джон: — Я же почему их отдал? Чтобы привязку отстранить. А до них у меня были еще одни, которые я продал в 1991 году за тысячу долларов. Штука баксов тогда в России была, в почти еще Советском Союзе, какой-то невероятно большой суммой. Но неважно, я это к чему? Я к тому, что жизнь проходит, обусловленная другими вещами. Те вещи, которые к нам притягиваются, в итоге, и те вещи, которые совершаются, они происходят помимо того, что мы о них думаем, имеем какое-то представление. А ты вот сохнешь по каким-то там колокольчикам.

Профессор: — Да это я так сказал… Пошутил.

Джон: — Да, а я на самом деле не пошутил: отдал их и не пожалел. Потому что я от них устал, в том смысле, что устал от привязанности к ним, хотя они помогали многократно. И я понимал, что Снежкину будет дико полезно. Для меня это был переход на следующий этап, я знал, что мне божество даст другую замену. И дало. И более, более, более объемную, более грандиозную. Так оно и произошло, потому что жертва, любая жертва ведет за собой что-то более крутое.

Оксана: — Вот интересно, а что ты при этом жертвовал? Ты сказал, что устал от этих колокольчиков, значит, это даже жертвой нельзя назвать? Это как освобождение получилось?

Джон: — Нет, я не от колокольчиков устал, я устал от привязанности, от отношения к ним.

Оксана: — И ты отдаешь, освобождаешься.

Джон: — Я освобождаюсь, я отдал свою привязанность к ним. Вот ригпа, оно рождается изнутри, а колокольчики — это та вещь, которая настолько магическая, что дает тебе состояние просветления, вот так вот «бум» — и все. Но это получается вход через непонятно какую кухню. Эти колокольчики должны звучать в тебе. И это такой тонкий приход, звучание в тебе артефакта, что ты сам как будто артефакт. Это такой важный момент прихода. У меня же был вариант, я мог тебе их отдать, но ты и так всегда рядом, и я отдал Снежкину, который со мной бывает эпизодически, для него они будут реальной помощью. Если я их отдаю, значит, они во мне начинают звучать, тут своя логика событий интересных. Эта вся логика сводится к такому очень тонкому ощущению реальности, тонкому, знаешь, хрустальному.

И никогда так не бывает, что «сделай так — будет хорошо, сделай так — будет плохо». Такого в этом мире нет, не существует, только у нас в голове эти понятия. И поэтому я каждый раз обращаюсь к темной энергии вселенной, к темной материи вселенной, к тонкой линии передачи, в тонкое взаимодействие. Оно мощнее, чем любые артефакты. Артефакты рождаются из взаимодействия. Ты можешь родить любой артефакт. Другое дело, что хорошо иметь с собой артефакты, потому что они тебе помогают. Третье дело, артефакт надо заслужить. И вот эта вся карусель находится во круг одного целого, вокруг взаимодействия. Нет ничего того, что ты не мог заслужить и получил незаслуженно, и нет ничего, что ты мог бы получить, но не получил, потому что ты его не заслужил.

Профессор: — Ее величество карма, в итоге.

Джон: — Закон кармы существует, он работает, но.

Профессор: — Ты хочешь сказать, что служение выходит за пределы закона кармы? Так послышалось. Нет?

Джон: — Нет, все равно все подчиняется закону кармы.

Профессор: — Даже освобождение.

Джон: — Освобождение все равно идет по закону кармы, как ни странно. Поэтому весь проявленный мир основан на парадоксах. Нет такого «сделал так — будет тебе так», иначе бы все уже давно просветлели, освободились бы от всего, а нет этого. Поэтому как только ты себе что-то обусловил, мол, будет так и так — и сразу начинаешь попадать в ситуацию, в которой неприятно и тебе, и всем окружающим. Закон кармы тебя обуславливает двигаться с течением. С течением ты попадаешь под законы кармы. В том смысле, что пока ты двигаешься, ты не попадаешь под законы кармы, потому что ты слишком гибкий и можешь избегать этого.

Профессор: — Так это гибкая карма у тебя.

Джон: — Да, гибкая, ты можешь ее туда-сюда. Это понятие не умственное. Если ты в уме создаешь эту конструкцию, она не будет работать. Это понятие исходит из действия. Из движения. Я ругаю Оксану только из-за одного — когда она что-то поняла и начинает выстраивать конструкцию, что это так и вот так. Потому что реальная жизнь и реальное взаимодействие — это разрушение любой конструкции, живая река. Река, она разрушает, поэтому жизнь интересная. Только ты создаешь конструкцию — река такая, такая, такая — сидишь на берегу, жизнь становится скучная, никому ненужная. Эта мощь реки — это и есть жизнь. Только за это я на Оксану и ругаюсь. А что делать?

Профессор: — Я замечал, что ты если ругаешься — ей больно только до тех пор, пока она цепляется. Как только она отпускает, начинает течь по реке, у тебя гнев утихает моментально, и тон меняется, и она расслабляется, все понимает.

Джон: — Так и есть, но вдруг на ровном месте она опять начинает включать долбодятство, мозгоклюйство. И что? А зачем? Тоже непонятно. Что тебе, плохо живется? А самое главное — зачем жить плохо? Нет, надо вот это сюда, вот это вот так вот сделать, Леша, Лена, и начинается. И потом у нас геморрой у всех только из-за того, что понимание счастья идет не из естественного течения жизни, не из движения реки, а из ожидания, что река такая, такая, такая, вот так вот мы идем вот так, вот так, вот так — и все начинаем попадать. А потом начинается движение, и все вымывает, начинаются проблемы, потому что жизнь, она другая абсолютно. Жизнь — она живая. Жизнь — это река. Это не я первый сказал, поверь, но лучше не скажешь. Жизнь — это река.

Профессор: — Река жизни.

Джон: — Нет, жизнь — это река. А река жизни — это вообще другое понятие.

Профессор: — Могу сейчас поспорить. Смотри, «река — это жизнь» — это логическое определение, то есть схемка, а «река жизни» — это поэзия.

Джон: — Да, но, собственно говоря, это все равно вот то, что мы делаем в остеопатии, вот это движение, это поэзия. Красиво сказано, да. Поэзия прекрасна. В самом слове «поэзия» уже столько движения, — поэзия описывает состояние движения.

Профессор: — О!

Джон: — Поэзия никогда не описывает мертвые тела, да.

Профессор: — Yes, вот оно.

Джон: — Поэтому язык поэзии…

Профессор: — А определения, а определения вот эти научные… Они концептуальные.

Джон: — Вот Коран — это песнопение, это поэзия, то есть весь Коран — это поэзия. Что сделали из ислама — это уже капец, «бей жидов — спасай Россию» — это уже не про нас. Но сам Коран — это суры, это стихи невероятной мощи. Бхагавад-гита — это настолько невероятно красивый стих, поэзия, когда Кришна описывает Арджуне всю космогонию этого мира, потрясающе по проявлениям мегасознания в этой жизни. И в этом источник, ресурс освобождения, это проход освобождения, кристально чистые вещи. Не то, что мы себе придумываем — тут будет хорошо, тут будет плохо, но потом будет от этого хорошо. От этого никогда ничего не будет хорошо, это придумано мозгом. Мозг, который, ребята, который просто никогда не работал, а с чего ему начинать работать. Я знаю только пару-тройку людей, у которых работал мозг в этом мире. Тут их нет и близко. Один из них Тоша, второй — Тоша, и третий — Тоша, все. Ну еще, конечно, я встречал людей сильно продвинутых, тибетцев, Ринпоче самого разного калибра, но я с ними так плотно не общался, я о них ничего говорить не обещаюсь. Единственный человек, который мыслил безумно красиво, с которым я общался годы, — это был Тоша.

Профессор: — Предлагаю Ринпоче мерить не в калибрах, а в каратах. Как драгоценные камни (смеется).

Джон: — Я предлагаю их вообще мерить в состоянии… В состоянии игольного ушка. Проходит в игольное ушко — Ринпоче… Драгоценность, она же, знаешь, потом выясняется, в сиянии чистого разума.

Профессор: — Разума.

Джон: — Да. А пока только вот так вот, калибр. Игольное ушко, знаешь, очень четкий калибр, потому что ты со всей фигней слонов не пройдешь туда, ты пройдешь вот так вот, один, без доспехов, вот только так, или мышкой прошмыгнешь. Поэтому, может быть, этот символ — мышь — очень такой интересный, потому что только мышкой можно проскочить, потому что она снимать с себя все умеет. А так ты напер на себя доспехи — тут папа-мама, тут еще какая-то фигня, тут дети, социум — какое там игольное ушко, у тебя мозг начинает взрываться на старте.

Поэтому мы практикуем кунту. Кунта, она — точечное воздействие, яркое, точечное и всегда по делу. Знаешь, не «мало слов — много дела», и не «много слов — мало дела», ничего, а просто — действие ни через что. Другого нет в этой позиции. Только в единстве, действии, мысли, намерении. В ином случае мы становимся гуманитариями, начинаем заботиться о всех, о ком заботиться вообще не надо, кому просто надо дать пинка под жопу, но мы же гуманитарии… То есть, любое представление обусловлено эго. Отсутствие эго — это Шива. Отметание всей фигни, которая есть в этом мире. Чистое сознание, чистый разум и чистое действие. Иначе, ребятки, счастье искать надо нигде. То есть «нигде» — это состояние, смотри, как брачные два кольца… Вот оно в середине: ни там, ни здесь. То же самое игольное ушко опять. Эти два брачных кольца дают состояние игольного ушка. Два эго совместились и есть маленькое игольное ушко, где у вас есть взаимодействие, где нет эго — это состояния вот этого единства, это состояние копья. И на самом деле, это офигенный символ. Причем никто никогда его не понимал, почему так сделано — вот два эго соединились, но их соединение вот в этом месте, в центре, там, где нет эго, и там вся красота, в этом маленьком-маленьком-маленьком центре.

Профессор: — Но смотри, когда ты проходишь в кольцо, это же и признак совокупления.

Джон: — Это про камни, ты говоришь про камни. Это разные вещи.

Профессор: — Нет, нет, нет, не про камни, не про камни. Ты проходишь в кольцо, вот ты и проход, когда кольца в игольное ушко, собственно.

Джон: — Нет. Я тебе сказал просто один принцип взаимодействия. Ты начинаешь накладывать другой, который вполне вписывается в систему описания. Я готов принять это, но не сейчас.

Профессор: — Окей, окей.

Джон: — Сейчас пока я просто хочу сказать, я хочу сузить влияние эго, потому что эго мешает жить. Люди были бы счастливы, если бы не было этого. Но потом эго, оно нам надо, карма, туда-сюда. Я ненавижу эту жизнь, потому что она приводит к несчастью, к страданиям, к болезням, к смерти. К смерти не потому что ты умираешь, а потому что тебе высушили мозг настолько, что лучше умереть, чем жить так. Я против этого. Смерть, когда ты все в этой жизни реализовал — это смерть достойная, красивая и умереть не жалко. Кто умирает такой смертью? Все умирают вот так вот, знаешь, на обосратушки приехали, распрягаем.

Я все подвожу к определенной точке сознания, нулевой, в которой рождается все. То есть там постоянно движение, там нет этого хорошо или плохо, да. Ты постоянно радуешься, постоянно у тебя мир меняется, ты постоянно живой, и мир постоянно живой вокруг. Это та самая точка соприкосновения, и больше ничего не надо. Поэтому я сильно не люблю детей, потому что они долбодятлы. Дети для меня — это, знаешь, «будьте как дети, но не будьте ими». Да, «как дети» — это живое восприятие, но никогда не будьте детьми, потому что дети — это долбодятлы, которые пришли захватывать этот мир, мне то, мне это, мне се. На них никогда нельзя ориентироваться. Я детей и люблю, и не люблю. Люблю как свежее проявление этого мира, но ненавижу, если они начинают наседать на тебя. Лешке надо на тебя обязательно залезть: ему неинтересна волна, ему интересно на тебя залезть и вот так вот карабкаться. Но опять же, это все о тонкой грани восприятия.

Профессор: — То есть, ты считаешь, с детьми нужно изначально общаться не как с детьми, а как с нормальным человеком обращаться? Если он бу-бу-бу, то это одно, но если он нормальный, то нормально с ним общаться, правильно я понял, да?

Джон: — Нет-нет, Андрюха, ты понял и правильно, и неправильно. Ребенка ты никогда не можешь отпускать. Ребенок никогда не может быть нормальным. Дети, они такие же исчадия ада, как мы все. Это надо понимать. Пока ты его держишь, он нормальный, как только отпускаешь, он тут же начинает держать тебя: садится тебе на шею и тобой понукает. Есть редкие дети, как и редкие родители, которые умеют взаимодействовать. Но эти эпизоды можно не учитывать, это исключение из правил, не считается.

Профессор: — Статистически их не существует.

Джон: — Да.

Профессор: — Они за рамками выборки.

Джон: — Они за рамками, да, а реальность такая. Поэтому давайте исходить из реальности. Ноль осознанности и в детях, и в родителях. И из этого потом начинается вся катастрофа этого мира, она рождается из нуля осознанности. Я ненавижу как детей, так и их родителей: ненавижу просто вот эту ерунду, которая рождается, а потом они же всю жизнь на свою фигню жалуются, что жизнь плохая. Я ненавижу это все. Я ученик Тоши, который сразу сказал: «Вранье не приемлю в этой жизни». Опять же, мы не можем складывать своих историй из того, что мы думали или имели представления.

Профессор: — Из того, что мы… что?

Джон: — Имеем представления: как это может, или должно быть. Мол, я такой не потому, что я такой, а потому что вот так оно есть. На самом деле, я такой, потому что я такой и этому предшествовало бесчисленное количество воплощений, и то создание, которое так воплотилось в этом образе сейчас — это продукт невероятного количества…

Профессор: — Эволюций.

Джон: — Эволюций и всего прочего.

Профессор: — А не брать картинку и к ней себя привязывать, мол, «я хочу быть вот таким хорошим, и поэтому я такой».

Джон: — Да, и эта сила, которая во мне есть, я даже сам ее до конца не знаю. Потому что сегодняшнее воплощение меня ограничено и обусловлено какими-то факторами: моими родителями, социумом… Но та сила, которая у меня есть и которая начинает вдруг себя проявлять с нуля, — это продукт каких-то невероятных воплощений. И это никак не поддается вычислению мозгом. Даже если ты будешь думать о законах кармы, ты все равно промахнешься. Но она начинает быть живой, потому что это живая природная сила, поэтому растения прорываются сквозь асфальт. Поэтому мое воплощение прорывается через все то, что обусловлено кармой рода или там… социума. Оно начинает прорываться, начинает рождаться история: вот родился Тоша, я, и все это начало вдруг происходить…

## Сеанс кунта-терапии и процесс обучения кунта-терапии в комментариях, или как Джон убил сразу двух зайцев


Джон: — Что у тебя творится? Что ты такая зажатая? После твоего кишечного отравления, вот смотри, что здесь: ужас-ужас, да?

Оксана: — Ужас, да.

Джон: — Ты даже ориентироваться сейчас нормально не можешь, потому что у тебя вся энергия зажата. Андрюха, поработаешь? Поделай ей вот это и шею, я не могу на нее смотреть, она катастрофа просто. Я могу с ней поработать, но раз ты здесь, сделай уже доброе дело сам.

Профессор: — Так просится уже давно.

Джон: — Посмотри, у нее все стянуло из-за этого отравления, здесь вообще живого места нет, поделай уже что-то. Я могу сам поработать, но хочу, чтобы ты проявил свое мастерство. Но прежде, Андрюха, накати еще ромчика, пожалуйста. Потому что ты вошел в состояние профессионала, а мне надо, чтобы ты из него вышел. Чуть-чуть накати ромчика, давай я тебе налью.

Профессор: — А, окей. Я тебя понял. Я уже чувствую, это тесные рамки уже, они мешают.

Джон: — Ты уже вышел за то, что мешает. Можешь выпить, ничего страшного не будет. Это реально уже другой приход, потому что в тебе твой профессионализм становится твоим ограничением. Тебе это не надо. Ты слишком хорошо работаешь, надо выходить из этого «хорошо». Состояние нуля. Хорошо — это не ноль, и плохо — не ноль. Ноль это там, где нет ни нас, ни вас. Выпей.

Профессор: — Чуть выпил, не хочу больше, портит алкоголь.

Джон: — Больше и не надо, у тебя уже другое движение.

Профессор: — Царевна-лягушка, шкурку надо снять.

Джон: — Там у нее не только шкурку надо снять, там все запчасти менять.

Профессор: — Единственное, сейчас у меня новое ограничение: что мне надо выйти из состояния профессионализма. Я уже начинаю делать, а потом думаю: «А вдруг это состояние профессионализма, надо выйти».

Джон: — Это неважно ничего. Понимаешь, ничто рождается из ничего.

Профессор: — Само придет, когда, как это говорят, время пришло и оно приходит: хочешь ты или не хочешь, что бы ты ни делал.

Джон: — Волна, она и приходит, стечение обстоятельств.

Профессор: — Оксана, тебя шея беспокоит, голова или живот? Что именно?

Джон: — Я думаю, все вместе.

Оксана: — У меня до сих пор отравление. Уже пятый день. А шея — я просто чувствую, что она зажата.

Профессор: — Такое ощущение, что у тебя корпус больше зажат, чем шея.

Оксана: — Шея — это то, что я чувствую. Поясница очень болела в первые два дня, когда я еще в Коломбо лежала, когда была температура под 39. Сейчас поясница, если не поднимать тяжелого, не болит, а шея больше всего чувствуется.

Джон: — Там уже видно: напряжение такое, что просто вскипают мозги и непонятно, куда смещается точка опоры. Потому что в напряжении точки опоры в пустоте быть не может. Напряжение сбивает все.

Профессор делает манипуляцию на шее.

Джон: — В этом вся проблема.

Оксана: — А «в этом вся проблема» — это что?

Профессор: — Я тебе сделал манипуляцию на шее, ты задышала, появилось дыхание жизни черного цвета. Я не знаю, что он имел в виду, у него и спроси. Это ты должна была знать. Спроси.

Джон: — Что?

Профессор: — Спрашивает, в чем «в этом вся проблема» — в чем?

Джон: — Блин, там же видно, мозг заморачивается на каких-то понятиях.

Профессор: — Теперь пошло, запульсировало, задышала.

Джон: — Структура есть, и она начинает разрушаться. Появляется свободный ум.

Профессор: — Было ощущение пульсации и освобождения.

Джон: — Почему надо обязательно искать точку опоры здесь (показывает на голову, — прим. ред.)? Там ее не может быть. Если она здесь, то это будут большие проблемы. Оксана, вот я вдруг вижу, — пошло освобождение такое. Но ты тут же начинаешь цепляться за опору — у тебя проблема.

Профессор: — Опять все закрывает.

Джон: — И у тебя начинается проблема, у тебя начинается Леша, не Леша, фигня полная. Зачем тебе это надо? Зачем тебе это нужно? Ты этим не живешь, ты уже давно живешь со мной. У тебя вот этот след твоей кармы, привязанности непонятной, причем эта привязанность никому не делает счастья — ни тебе, ни тому, к кому ты привязываешься.

Профессор: — А, я понял. Знаешь, что я сейчас понял? Я как-то никогда об этом не думал, но ребенок создает карму соединения отца и матери ребенка. Если мать к ребенку привязывается, то автоматически цепляет карму рода отца их ребенка на себя.

Джон: — Причем это не нужно, это такая тяжесть.

Профессор: — Я увидел.

Джон: — Она такая обусловленная… это напряжение, которое прекращает твою свободу и жизнь, и становится говном.

Профессор: — Начинает прокачивать через себя мало того что свою семью, но еще и семью, откуда отец ребенка. Но они же уже не пара. Правильно, да? Я только что увидел это.

Джон: — Ну, энергетически так оно и происходит. Но Оксана сильно привязана к Леше и начинает умирать просто ни с чего. Загибаться. Вроде ничего не происходит, а все, все должны сдохнуть.

Профессор: — Офигеть. Если это позитивная карма, то это…

Джон: — Там нет ни одной позитивной кармы, потому что она изначально была вызвана из состояния негатива.

Профессор: — В данном случае да.

Джон: — Позитивная карма — это ей со мной встретиться.

Профессор: — Понятно. Ну, все, красиво задышало все внутри, дыхание космоса появилось сейчас. Можно и так, в принципе, оставить, но можно еще поработать со структурой самой. Вот тут еще напряжение и тут.

Джон: — Нет, оставь. Там шея еще чуть-чуть поджата, но это ерунда и копейки, которые дожмутся.

Профессор: — Пока хватит. Там процесс внутренний запустился, который гораздо более интересный, чем внешний. Ты же постоянно так и делаешь. Я еще удивлялся, почему ты эти детали не прорабатываешь, а именно запускаешь внутренний процесс, потом отпускаешь, чтобы он работал.

Джон: — У человека внутренний импульс создать — самое главное. Тонкость остеопатии — это такая крутая штука. Вот как создать этот импульс? Почему он создается? Потому что он просто есть.

Профессор: — Единицы имеют доступ к этой точке доступа.

Джон: — Точка доступа — твоя жизнь.

Профессор: — А, игольное ушко — точка доступа.

Джон: — Да. Поэтому я тебе говорю, наша школа кунта-терапии — самая сильная школа телесной терапии в мире.

Профессор: — Ну, даже я бы так не стал говорить, честно говоря, потому что сказать «самая сильная» — значит сравнивать, а вот из этого места сравнивать-то не с кем, по ощущениям она одна такая. Потому что другие — другого порядка вообще величины.

Джон: — Они все занимаются…

Профессор: — Mechanical.

Джон: — Да.

Профессор: — Может, они где-то есть тайным образом, но я их не встречал и про них не слыхал. Только самородки, единичные случаи, которые мы опять же в статистику не берем, потому что они выпадают из…

Джон: — Выпадают из общего ряда.

## Традиция и социум


Джон: — Вот Леня Махов… Жил такой себе, — без паспорта, без ничего. Обладал феноменальными знаниями в народной и в тибетской медицине, а был бессребреник. Это советские времена были.

Профессор: — Леня?

Джон: — Да, Леня Махов. Он был учеником Дандарона. Я не уверен, что он сейчас жив, потому что уже тогда Леня был сильно меня старше. Так вот он — очень глубокая сильная личность, вообще неоцененная в те времена.

Оксана: — Вот как ты его встретил? Как такое получается?

Джон: — Ну, какое-то притяжение, просто притяжение: что-то внутри во мне отзывалось на то, что у него. Вот и все. Но для окружающих он был неудобен примерно как «обезьяна с гранатой».

Профессор: — Для буддистов или для…?

Джон: — Для всех вообще. Эта вся тусовка первых русских буддистов были учениками Дандарона, там из них, по-моему, уже никого не осталось.

Профессор: — А Дандарон — это…

Джон: — Дандарон — это очень известный был лама, который первый начал давать буддизм русским…

Профессор: — Европейцам. Первый был, да?

Джон: — Европейцам. После войны, в 40-х, бурятам позволили открыть дацан, но с тем, что они не могут передавать буддизм русским. А Дандарон пошел против этого, и его посадили на зону. Это ж советское время было, его убили в 73-м году, убили на зоне, на Байкале. Я недалеко там бывал много раз. Зона огромная, когда приезжаешь на станцию — ее видно.

Это реально десять тысяч зеков, — на берегу священного озера. И прикинь, они его не видят. Не видят, потому что стена. Зона на берегу озера, но их не водят туда на прогулки, они за стеной. Совковый разум, конечно, удивительно… Удивительно издевательский. Это последняя степень издевательства над людьми. То есть, они на самом красивом месте планеты, на берегу озера…

Профессор: — Делают узников, да?

Джон: — Делают такую зону, где не показывают ни озера, ничего. Ты ничего не видишь, кроме таких же зеков и надзирателей. И его там убили. Просто бросили в холодный карцер, где он через несколько суток загнулся. Очень яркая личность, Дандарон написал прекрасные книги. Про мантру Ом мани падме хум рассказывал «поем по цветам», то есть он материал подавал так, чтобы он был понятен западному человеку. В советские времена какая культура была? Совковая культура: «мы знамя Ленина несем»… и прочая херня.

А мантры — культура чужая, что вы там себе бормочете? И он просто доходчиво объяснял, как это все работает, цвета, звук. Энергетика у него была мощнейшая, было ощущение, что она просто сдувала людей.

/.../

И вот как-то после Тоши вышел Леня Махов и говорит: «У меня впервые чтобы вот так: я выхожу, а у меня ничего нет, ни одной мысли».

Профессор: — А, то есть он был на уровне Сутры.

Джон: — Нет, нет, нет, нет. Для него Тоша стал первым, кто просто сам его выщелкнул. Леня же сам всех выщелкивал куда-то.

Профессор: — Ну, чтобы выщелкнуть, надо же иметь пустоту в голове.

Джон: — Естественно, у Тоши в тот момент пустоты было больше, чем у Махова.

Профессор: — Больше пустоты. Можно сказать, пустота, а в ней, в другой пустоте, еще больше пустоты?

Джон: — При этом же разница в возрасте какая: Тоше было двадцать с небольшим, а Лене сорок с гаком сильно, под полтинник. Это, конечно, был интересный у них опыт взаимодействия. И похоже, что Леню та ситуация уязвила.

Профессор: — Побаивался?

Джон: — Махова задело, что у Тоши пустоты было больше. Если человека задело, значит, у Тоши центровка была сильнее. Хотя оба жили похожую жизнь, без паспорта, они оба выкинули свой паспорт, оба были выше…

Социум — это была тюрьма Тоши, лучше выкинуть свой паспорт в Советском Союзе. Ну и вот, Тоша просто выбросил свой паспорт, Леня Махов свой тоже где-то оставил. У них в этом смысле судьбы пересекались где-то, оба были такими абсолютными нигилистами, отторженцами вот этой идеологии совдепа, причем открытыми. Оба выкинули свои паспорта — ну что такое? Послали в жопу «совок», называется. Потому что быть без паспорта в Советском Союзе — это равносильно тому, что ты себе, знаешь, делаешь харакири в Японии.

Профессор: — Ну, сейчас же то же самое, или нет?

Джон: — Сейчас ты пошел и паспорт восстановил.

Профессор: — А тогда ты не мог восстановить паспорт?

Джон: — Тогда были статья за тунеядство, если у тебя нет паспорта — ты не работаешь, а это тюрьма. Но они сделали жест.

Профессор: — А-а.

Джон: — Это же «совок» был, другая реальность: ты или в строю, или вне строя. Сейчас же такого нет. Сейчас что? Тебе общество не так уж и насаждает какую-то свою идеологию. А раньше же достаточно было просто мыслить по-другому, и тебе капут.

## О мужчинах и женщинах


05/ 2014. Затока, Украина

Джон: — Принцип полярности, мужчина и женщина, их взаимодействие всегда создает движение. Если они в унисон находятся в идеальной форме, то движение всегда будет. Это будет или разрушительное движение, потому что это разные полярности, или созидательное, — так или иначе, эта полярность придает мощь движению. Вот почему очень важно выбрать себе правильную пару. Вот от чего зависит, станет это разрушительным (что очень часто встречается) или созидательным. Или выяснится, что люди просто не понимают друг друга совсем и быстренько разбегутся, что тоже хороший вариант: лучше мучиться меньше, чем больше. Это, Настя, ответ тебе о том, что если есть мучения, то лучше стараться от них избавиться. Потому что если есть мучения — значит, в принципе, что-то не то, изначально не те ориентиры.

Бывает, мы сошлись по социальным каким-то причинам, по схеме, одобряемой социумом, но наши физиологические, интеллектуальные, биомеханические процессы не совпали, и возник конфликт. Если б люди притягивались друг к другу естественно, то это соединение было бы гораздо более органичным. Но социум с самого детства очень сильно нас пытается образумить. Если бы я делал, как мне говорили мои папа и мама, где бы я сейчас был? Уж точно не на берегу Черного моря.

— Мастер, а вот есть такой вопрос: развитие всегда происходит через дискомфорт?

Джон: — Я противник таких развитий. Я сторонник развития через комфорт. Но это мое личное суждение. А некоторые считают, что надо давить мозоль; если рана болит, еще сильнее ее ковырнуть. Лично я противник этого. Я считаю, что человек должен жить в комфорте, солнце должно светить, погода должна быть хорошей, море должно быть красивым, все должно быть прекрасно. Я против страданий и боли в этом мире. Категорически причем.

— А какой стимул развиваться, если все хорошо?

Джон: — Чтобы не было плохо. По-моему, достаточный стимул. Чтобы было еще лучше. Знаешь, лучшее — враг хорошего. Вот так вот.

— Мастер, но даже вот с телом: когда есть напряжение, мы на него воздействуем — и это больно. Все равно, получается, через боль.

Джон: — Ну это же не остеопатия.

— Это же не боль ради боли. Это мягкая проникающая освобождающая боль.

Джон: — Это боль, которая приятна, понимаешь? Если боль тебе неприятна, если она не дает тебе движение, это уже издевательство и насилие. Боль, которая избавляет — она приятна. Потому что остеопатия — это принцип такого ненасилия, Ахимса. То же самое кунта-йога и кунта-терапия: нет насилия, есть только естественное движение. Если есть давление, если есть подавление, насилие — это боль, которая приводит не к исцелению, а наоборот, к болезни.

— Вопрос, Мастер, можно?

Джон: — Да говори, конечно. Нет такого, чтобы нельзя было.

— Вот вы говорите, что в паре должно быть хорошо? Что не должно быть столкновений?

Джон: — Почему? Столкновения должны быть обязательно, ведь от столкновений рождается искра, это обязательно. Если искра — это да: искра зажигает стартер, машина двигается. Поэтому я и говорю, что эти поля создают движения. На самом деле, я думаю, если люди перестают искрить, они перестают двигаться. Но это не должно быть как насилие. Это свободное искрение, а не когда один другого угнетает.

— А можно еще что-нибудь про эту тонкую грань?

Джон: — Очень простой критерий есть: ты счастлива или ты несчастна? Если есть движение, то все хорошо, если застой, ты несчастна — это несчастье. Как, знаешь, законы Ману говорят, а они еще до буддизма возникли, — жену, говорящую тебе неприятности, оставляй, как в море разбитую посудину. Основа сближения двух людей — возникшая между ними искра. Искра есть и в науке, и в личной жизни, и в общественной. Эта искра зажигает стартер, и вы уже куда-то двигаетесь. Движение — это когда новизна, когда новые ощущения, интересы. Когда путешествие — это хорошо.

Я жил в Нью-Йорке как раз в те годы, когда знаменитая авиационная компания Пан-Американ разорилась после долгого процветания. Пока она процветала, люди ходили мимо этого здания, смотрели на вывеску и испытывали невероятный драйв, потому что Пан-Американ — это путешествия, это отпуск, это новые пути-дороги. И вот она разорилась, а здание выкупила японская страховая компания Метлайф. И на здании поменяли вывеску. У людей просто опущение желудка было, когда они видели вывеску страховой компании. Ассоциативный ряд стал другой: это болезни, пожары, стихийные бедствия. И внезапно поменялось настроение Нью-Йорка...

Так что выбирай половину, с которой тебе будет хорошо (смеется)!

## О мышечном корсете


06/ 2014. Севастополь, Крым

Джон: — Я хочу развенчать миф о том, что надо качать мышцы спины, чтобы они держали позвоночник. Не мышцы держат спину. Не знаю, откуда у народа такое представление неправильное. Есть два неправильных представления: первое, что мышечный каркас должен быть, второе, что остеохондроз — это отложение солей. Два суждения, которые диаметрально противоположны действительности.

Наоборот, жесткий каркас мышечного тонуса я убираю всегда, потому что он создает жесткую сцепку позвоночника и нарушает обменные процессы. Я ломаю это все, раскачиваю этот каркас, чтобы он сломался, потому что самое главное в природе — это гибкость, эластичность. Тогда все оно становится живым, подвижным. Достаточно того, что у человека жесткий скелет, кости твердые. Этого вполне хватает. А эти все связки, мышцы должны быть эластичными, чтобы поддерживать гибкость тела. А если бы не надо было поддерживать гибкость тела, они были бы жесткие. Все же природой просчитано заранее. Попробуйте, подержите руку на весу параллельно полу: посмотрим, сколько минут вы простоите. Пять минут — и вы поймете, что все, вы сдаетесь. Потому что мышца не может находиться сколь-нибудь долго в напряженном состоянии без вредных последствий для нее самой. Поэтому если кто-то считает, что должен быть каркас из жестких мышц, держащих позвоночник, он сильно ошибается. Жесткий каркас — это очень вредоносное состояние. Позвоночник держится на естественных двух лордозах, двух кифозах и естественной амортизации. Плюс диски межпозвоночные упругие. А чтобы все это не рассыпалось, их соединяют мышцы, связки и соединительная ткань всевозможная.

А когда у человека гибкое тело, гибкий позвоночник, у него и мышление гибкое становится, уходят жесткие структуры. И наоборот, жесткая структура мышления, как правило, приводит ко всему этому безобразию, как один из факторов.

— У меня сейчас как будто война в животе, все бурлит, заработало.

Джон: — Ну, конечно, все задвигалось. У тебя же все органы находились в зажатом состоянии, практически по всей области живота, потому что движения нет, все сковано. Нет движения — нет нормальной функции организма. Вот почему я против жесткого каркаса. Если соединительная ткань напряжена, органы все находятся в застое, человек не имеет аппетита, у него плохо работает выделительная система, идет самоотравление организма и чувствует он себя ужасно. Жесткий каркас приводит к такому. В позвоночнике быстро накапливается остеохондроз, — начало большой катастрофы, из которой очень трудно выходить. Все должно быть гибко и подвижно, потому что в нашем организме множество ритмов. Наша почка «пробегает» за день примерно такое расстояние, как от квартиры, где ты живешь, до булочной. За счет движения диафрагмы, сердечного и краниосакрального ритма органы постоянно находятся в движении, если они нормально функционируют. А если ненормально, если они сжаты соединительной тканью, — то функция нарушена, движения нет, сил нет. Сил нет, потому что силы появляются от правильной работы органов. Избавляя от напряжения, мы приводим тело человека в состояние подвижности, гибкости: позвоночник приобретает пружинистое состояние, а человек наполняется силами, радостный и довольный жизнью.

## О Мужчине и Женщине


01/ 2015. Гоа, Индия

Джон: — Энергия жизни — это природа женщины, это солнечная природа. Мужчина — это координатор, это Луна, координация оси Земли. Координация поведения — задача мужчины.

Аня: — Баланс.

Джон: — Луна делает баланс. Мужская сила — это стержень, это эрекция члена, он держит баланс. Женщина — это фонтан энергии.

Аня: — Интересный взгляд.

Джон: — А с чего вы взяли, что женщина — Луна?

Аня: — Лунные циклы опять же, женщина синхронизирована с Луной, у нас там определенные смены настроения в определенное время.

Оксана: — То есть, мы синхронизированы с мужчиной.

Джон: — Вы синхронизированы с мужчиной. Этот мужчина — Луна. Думать, что Луна это женщина — обманывать себя.

Аня: — Все может быть, не спорю. Интересно услышать другую точку зрения.

Джон: — Так вот другая точка зрения: вы синхронизированы под лунные циклы под мужчину, потому что мужская энергия — энергия Луны.

Аня: — Мужская энергия — энергия Луны.

Джон: — Женщина дает живость. Мужчина без женщины — он вообще никто. Женщина же сочится красотой, у нее матка, она дает рождение, жизнь.

Аня: — Тут я не спорю.

Джон: — С чего это вдруг женщина — Луна? Это безжизненное светило на небе. Единственная задача Луны — стабилизация орбиты, мужская задача. Мужчина должен стабилизировать женщину, ее движение. Не ограничивать, а стабилизировать.

Аня: — Интересно… Звучит интересно, действительно. Мне резонирует.

Джон: — Это интересно звучит, потому что это единственно правильный подход к происходящему. Кто вас на старте обманул? Мужчина — это стабильность.

Аня: — Солнце — жесткая энергия. Женская энергия жесткая?

Джон: — Может быть в определенный момент и жесткой, конечно. Но Солнце дает жизнь, оно постоянно светит, оно без оценки. Солнце всех освещает своим светом без оценки. Это где-то в недрах сознания родилась какая-то мысль, что мужчина — это Солнце, женщина — Луна. Причем непонятно, где случилось, на каком моменте. Потому что этого никогда не было ни в одной эзотерике.

Аня: — Нет, ну почему нет? Во многих традициях есть это.

Джон: — Это уже переписанные традиции.

Аня: — Я как раз склоняюсь к тому, что вы говорите. Если посмотреть в дохристианский период, до того, как появились фундаментальные религии… Ведь женщина в период неолита, который считается периодом матриархата, когда как раз вот циклы синхронизированы были с женской системой, с женской энергией, — она была синхронизирована с лунными циклами. И даже есть такая теория, что женщина — основоположник астрологии. Что вот этот процесс наблюдения, как меняются планеты, как меняется движение систем, — это связано с женщиной. Почему с Луной акцентируют 28 дней? Это женский цикл менструальный 28 дней.

Джон: — Но женщина неотделима от мужчины, это одно целое с мужчиной. Ты не можешь быть женщиной сама по себе. Женщина — это часть мужчины, мужчина — часть женщины.

Аня: — Я была женщиной сама. Я — кошка, которая гуляла сама по себе очень долго и гуляет.

Джон: — Ну, ты знаешь, насколько ты счастлива.

Аня: — Была счастлива, и была счастлива в этом гулянии. Для меня очень сложно соединиться с человеком. В этом-то и проблема. Мне сложно, как это сказать… сдаться. То есть я действительно дикая кошка. И мне было очень прекрасно в этом состоянии, то есть для меня реально сдаться человеку — это проблема, которая сильно дестабилизирует меня.

Джон: — Это проблема скорее социумная. Не встретила того человека, которому можно сдаться.

Аня: — Вполне вероятно, социумная, личностная.

## О сексе и правильном взаимодействии


01/ 2015. Гоа, Индия

— Можно задать вопрос?

Джон: — Конечно.

— То, что я не хочу секса — это у меня что-то с физиологией или в голове?

Джон: — А что там у тебя происходит?

— Ну, вот я не только мужа не хочу, а смотрю по сторонам и понимаю, что вообще никого не хочу.

Джон: — По-моему, это на тему: хрен редьки не слаще. У вас же там дети маленькие, да? Вы сколько лет вместе?

— 13 лет.

Джон: — По-моему, это вопрос любви.

— Так любовь же есть вроде.

Джон: — Я думаю, что есть любовь — есть секс. Так как может быть там братская любовь, еще какая-то, но отсутствие секса в жизни с любимым человеком мне непонятны.

— Сначала были дети маленькие, уставала, не хотелось, а потом в голове видимо что-то поменялось. Мне кажется, что дело во мне: если бы я захотела, то он бы тоже захотел.

Джон: — А какой возраст детей?

— Старшей будет 5 лет.

Джон: — По-моему, тут нет общих правил. Вот у нас есть друзья, живут вместе уже гибель лет, двое детей, ругаются как кошка с собакой, а любовь есть и секс вынь да положь. Жена говорит: «Дайте ему работу, а то у него сильно много свободного времени и мне много». Так что это очень индивидуально и не зависит от того, сколько лет живете вместе, сколько детей. Думаю — это химия. Секс — это химический процесс.

— Потому я и спрашиваю про физиологию.

Джон: — Нет. Химический процесс возникает от взаимодействия двух существ, неважно, люди это или еще кто. Это химическое притяжение. Если есть любовь, есть химия, то секс будет всегда. Влюбленность, например, это кратковременная химия, она проходит и все.

— Ну, у нас не кратковременно: дети появились после восьми лет в браке. И вообще, все испортилось только после второго ребенка.

Джон: — Мне это непонятно.

— Я понимаю. (улыбается)

Джон: — Но ты говоришь, что никого не хочешь. А бывают ситуации, что не хотят только мужа, а с другими все хорошо. Тема сложная для обсуждения. Это надо опыт какой-то иметь, есть же специалисты. Но даже специалист не выведет общую схему, только индивидуально. Наверное, насколько я могу судить о женщине, женщина хочет мужчину, если он представляет для нее какой-то объект притяжения. Так же и мужчина к женщине. А если у них взаимная вата, то что тогда?

— У меня после вторых родов был страх снова забеременеть, а потом все пропало.

Джон: — При страхе секса, конечно, быть не может.

— Страх был какой-то животный.

Джон: — Животный страх мог, конечно, пересилить желание. Хотя, опять же, я не берусь в этой области что-то раскладывать. Этим должны заниматься специальные люди, у которых есть опыт разрешения таких проблем. Я просто думаю, что это у тебя в голове.

— Я понимаю.

Джон: — Я думаю, все-таки больше в муже дело, чем в тебе. Потому что мужчина — он ведущий. Женщина идет за мужчиной, как нитка за иголкой. Мужчина должен вести женщину в русле всех этих комбинаций взаимодействия. Если мужчина начинает уходить в свои дебри, в интересную работу или еще куда, он все равно ответственен за эту грань взаимодействия. Мужчина ответственен за построение вектора и есть часть порядка, который обеспечивает женщина. То есть, я думаю, это у вас отсутствие правильного взаимодействия: мужчина отпустил свой вектор и женщина уже не знает, за что держаться. Начинает терять мироощущение себя: нет внутреннего ощущения для полноты мировосприятия. Все зависит от мужчины. Или вы изначально друг другу не подходили.

— Изначально подходили.

Джон: — Значит, он где-то ушел в сторону, где перестал быть ведущим. Или женщина перестает быть интересной мужчине. Это, конечно, очень сложная комбинация взаимодействия, каждый раз все новый рисунок складывается. Каждый раз взаимодействие частиц рождает новый мир. Потому здесь вообще нет общих схем. Но, по своему состоянию, могу сказать, что мужчина за это ответственен. Или ему это неинтересно и он будет искать что-то другое. Или ему становится неинтересно вообще все и тогда он ничего искать не будет. Будет тянуть свою лямку на протяжении тысячелетий, рабское существование души. Если есть огонь, если есть взрыв, если есть поиск чего-то нового, то секс будет всегда происходить.

— С новым у него как-то сложно.

Джон: — Каждый день должен быть новым, поиск нового.

— А он по старым рельсам ездит.

Джон: — В таком случае, он создает ограничение. Мужчина, как ведущий, должен двигаться вперед, открывать новые горизонты. А женщина должна его поддерживать в начинаниях. Это естественное взаимодействие мужчины и женщины. Иначе все становится рутиной, никому ничего не интересно, жизнь становится ватой.

— А если он не двигается, что мне делать?

Джон: — Если он не двигается, то ничего не будет происходить. Секс — это жизнь. Жизнь происходит из секса. Он будет циклиться на детях, на работе, еще на чем-то. У вас уже не будет искры, не будет химии, не будет взаимодействия, не будет драйва.

— Ну, его и нет. Только поругаться.

Джон: — Поругаться — это слабенький драйв, на излете. Я считаю, за это ответственен мужчина. Ему кто-то сказал идти по этим рельсам, и он идет. А кто прямо ходит — тот дома не ночует, как говорят в Сибири.

— Он ночует дома.

Джон: — Это не называется «ночует дома». Дом — это дом, это место, где горят огни, фейерверки, живость. А не пришел…

— … лег на диван и смотрит телевизор?

Джон: — Его так научили жить. Ему сказали, что так правильно, и он следует тому, как жили его папа и мама. Они так и жили, поэтому в Советском Союзе секса не было. Только у подростков был. Когда человек выходит из состояния подростка, у него секс прекращается.

— И что делать женщине, если мужчина такой?

Джон: — Вот как ты, сидеть и думать: отсутствие секса, это проблема физики или мозга? Я думаю, это проблема мозга. Любая женщина твоих лет способна испытывать желание. Гормоны-то никто не отменял. А если мужчина на диване, то какие гормоны? Нет новизны, нет драйва. Мужчина постоянно должен давать женщине что-то новое. Новое открытие, новое восприятие, даже если оно плохое… Не знает хорошее, — пусть начнет с плохого. Как говорят, если не видишь, где Бог, держись за черта: он все равно приведет к Богу. Черт знает, где Бог. Это драйв, понимаешь? Еще в Библии было написано: «знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих». Все под одну гребенку, все в одной форме — это Советский Союз.

— Что делать?

Джон: — Очень тяжело, это же Род. Чтобы в семье было счастье, мужчина должен быть свободен, свободен от всего. Не должен смотреть на то, как жил его отец. Должен убить своего отца в себе. Он уже взрослый, он уже глава семьи.

— Так он же и не смотрит вроде. Просто живет, как живет, по привычке.

Джон: — Так это оно и есть. Убить отца в себе.

## Об описании Мироздания


01/ 2015. Гоа, Индия

Джон: — Я хочу сказать только одно: чтобы обозначить одну историю следования, действия и дальнейшего следования, была написана такая известная вещь, как Махабхарата. И эта история не описывает весь мир, а только маленький кусочек Мироздания. Об этом эпосе снимаются фильмы, написаны миллионы комментариев. И все это лишь о маленьком кусочке реальности. А ты хочешь описать весь мир в двух предложениях — и остановиться на них. Это же смерть Вселенной. Если ты хочешь что-то сказать, скажи так, чтобы это было понятно и доступно мне. «Здесь плохое, здесь хорошее, здесь так поставим, здесь вот так», — и ты убила этот мир, его больше никогда не будет существовать, именно это я хочу тебе сказать. И я тебе хочу сказать, что даже Кришна бывает вне себя от ярости. Он не вписывается в понимание «тут хороший Кришна, тут плохой Кришна». Эта семитомная Махабхарата, даже она не претендует на какое-то мироописание, она описывает только маленький кусочек Мироздания. Ты сегодня подходила ко мне с вопросом, который претендует на мироописание.

Оксана: — Извини, пожалуйста.

Джон: — Я тебя не извиню, извини. Ты в двух словах пытаешься описать Мироздание. Я тебя не могу извинить, потому что ты требуешь от меня невозможного, я не могу это сделать так, как ты просишь. Я тебе могу ответить в другом контексте, это будет история моей жизни и еще многих людей. И это будет маленький кусочек того, что происходит. И мы начнем выстраивать взаимодействие. А сказать «здесь так, здесь так, здесь хорошо, здесь плохо» — это значит убить себя, окружающих и превратить свою жизнь в ничтожество. Это остановка в реальности, а все находится в постоянном движении. Оксана, ты же «за» движение, просто у тебя мозг так устроен, что ты хочешь, чтобы все на какой-то момент застыло, потому что эту застылость ты принимаешь за надежность. Но эта застылость — это смерть, на самом деле. Только в движении жизнь. Я только это хотел сказать.

## Путь


01/ 2015. Гоа, Индия

— Мастер, а ты сам до всего этого доходил?

Джон: — А как по-другому? Есть какие-то другие пути?

— То есть, каждый должен доходить до этого сам?

Джон: — Знаешь, свой путь каждый должен пройти сам, никто за него не пройдет. Вехи на пути — это одно, а путь проходится самим человеком.

## Кунта-терапия. Работа от крестца


01/ 2015. Гоа, Индия

Джон: — Когда вы работаете телом, импульс идет от крестца, энергетически вы участвуете массой энергии гораздо больше. Кто занимается боевыми искусствами, знает: если ты просто так бьешь рукой, удар будет несравненно слабее, чем от корпуса. Эффективность не на порядок, а на порядки меньше, если работаешь руками. Да и непонятно, зачем: руками работать неудобно совсем, рука напрягается. Телом работать гораздо проще: ты как будто танцуешь. И устаешь меньше.

Знаете, руками работают жестянщики, и кровельщики, и маляры, штукатуры, плотники, стоматологи; мы же не относимся ни к одной из этих категорий. Поэтому мы любые движения делаем корпусом. Руки вам нужны, чтобы просто направить движение. За счет паруса плывет лодка или за счет мотора?

Руки — руль, они просто направляют, куда двигаться. Я уже тысячу раз говорил, что я здесь не для того, чтобы научить, а чтобы разучить вас. Убираем ненужные знания и навыки. Расчистили небо от облаков, видно солнце, — и вам понятно, что происходит. Основная проблема, конечно, голова. Говорят, «работай головой». Стадия маразма «работай головой».

Профессор: — Футболисты — они мячик кидают головой (смеется).

Джон: — А так все нормально, нужно перестать работать руками, — сразу пойдет другой уровень работы. Вот Влад, ты же не работаешь руками? И получается? А ты, Чижова, работаешь руками?

Катя: — Бывает, скатываюсь.

Джон: — Не скатывайся, надо помнить.

Во-первых, когда человек начинает работать руками, он теряет уверенность, потому что рукой ты много не сделаешь, а потом, начинается вот это мельтешение, глупые, никому не нужные движения, сделать — не сделать, позвони мне — не звони. Уверенность — это когда от всего тела. А тело никогда не врет. Даже когда просто работаете рукой, все равно импульс можно подбросить от тела идущий, даже когда надо движение сделать рукой, идет волна через это самое нутро. То есть, кто имеет тенденцию работать руками, надо изучить танец живота, я правда его не видел, но я представляю: если человек танцует животом, у него сразу включается крестец и руки уже идут от тела, а не как самостоятельный элемент.

Профессор: — Есть научное доказательство уже. Микробиологи говорят, что первая клетка, которая начинает делиться, сначала одна клетка, две клетки, три, четыре — и вырастает копчик, вот эта первая клеточка — копчик. Все движение роста начинается от крестца, а потом уже позвоночник, вытягивается все это.

Джон: — Я не знал, серьезно?

Профессор: — Я говорил с микробиологами, они говорят, что первые клетки, эмбриональные, начинаются от копчика.

Джон: — То есть, это там, где душа у нас начинается.

Профессор: — В жопе. (смеется) Американцы что говорят? «Спасать свою задницу», они не говорят «голову спасать».

Джон: — «Жопой высидел» опять же. То есть какая-то проблема есть — высидел жопой. Что еще есть про жопу? (смеется)

— Жопой чувствую.

Джон: — Да. А вы: голова, руки… Вот эту связь «голова–руки» отсекать, «жопа–руки» включить. (смеется). Руки из жопы растут — это хорошо. (смеется). Для начинающего кунта-терапевта лучшее подбадривание: «У тебя руки из жопы растут!»

Профессор: — «Мастер растет!» В детстве папа все мне говорил: «У тебя руки из жопы растут».

— Он тебя с детства готовил.

Профессор: — Он любил деревяшечки всякие прибивать, а мне никогда не нравились деревяшечки. Я любил жучков, паучков.

Джон: — Деревяшечку прибить — это же позор, позор для таких рук как у Профессора, тратить такие драгоценные руки на прибитие. (смеется) Отец тебя проклял, но это проклятие обернулось благословением.

Профессор: — Вот, да!

Джон: — И когда вы перестанете работать руками, сразу река пойдет в движение и настроение будет другое, по-другому работа будет, драйв совсем другой будет, если перестанете этим заниматься.

Профессор: — Бывает, знаешь, еще такая штука, вот вроде работаешь из крестца, но какая-то часть руки еще подмахивает, рука работает не туда.

Джон: — Эти вещи все преодолимые, если вы будете фиксировать. Зафиксировали, что рука пошла, — и переключаете внимание на крестец. Оно потихонечку изживает себя и руки отвалятся за ненадобностью (смеется).

## Кунта-терапия. Работа от крестца


01/ 2015. Гоа, Индия

Джон: — Ошибка человека, — думать, что вот это так должно быть, а вот это так. В этом нет красоты. Нет красоты, когда человек не следует по пути внутреннего движения и роста, не смотрит, что происходит. Ты придумала логическую схему, которая не работает никогда.

Страшно, когда родители выстраивают жизнь своего ребенка, создают ему свой диагноз существования, придумывают для ребенка путь его развития, а ребенку это не надо, вообще. Он, может, будет реализовываться через другое, и ты никогда не знаешь, через что именно ребенок придет к богу. Может, твой сын придет к богу через то, что будет политиком. У каждого человека свой путь.

Оксана: — Ты так часто говоришь, что он будет политиком, что я уже начинаю верить.

Джон: — Твой сын — он такой артистичный, ему нужна публика: или актер или политик. Память у него хорошая, он хорошо видит ситуацию, он хорошо рассекает ее. Он идеально создан для политической арены. Возможно, это вообще его путь. Сына надо любить, о нем надо заботиться, но не надо придумывать за него его жизнь. Через тебя он сможет постичь материнскую любовь, и поскольку она бескорыстна, дети постигают божественность через это. Но каким путем он будет проходить жизнь, ты решать за него не можешь. Делай свое дело — заботься.

## Боги и асуры


02/ 2015. Шри-Ланка

Профессор: — Ты сам затронул тему, о которой я хотел с тобой поговорить. Вот ты говоришь: боги, демоны…

Джон: — Боги сансарические, я имею в виду, мы не берем верховных божеств, которые отождествлены. Сансарические боги, они управляют вот этим миром.

Профессор: – Проявленные.

Джон: — Боги держат порядок, асуры вносят хаос в этот мир, и весь мир держится на равновесии порядка и хаоса. Потому что, если будет только порядок, Вселенная окаменеет; если будет только хаос, она взорвется на части: а держится весь мир на равновесии. И верховные боги, которые не сансарические, а просветленные, они поддерживают равновесие. Они не дают ни этим, ни тем загнуться, но так, чтобы и для тех, и для других был какой-то воспитательный процесс. Они законов кармы придерживаются: если асур делает какие-то мощные практики, он стяжает себе за это какое-то могущество. Верховные боги в это не вмешиваются, они понимают, что он заслужил это все, они не хватаются этих богов защищать, но иногда вмешиваются и вроде бы даже иногда нарушают правила, что-то такое происходит.

Профессор: — Пема Рандрол как-то рассказывал про практику удачи, стяжания удачи, мантру давал. Он говорил, что когда сражались боги и демоны, демоны побеждали, потому что у богов не хватало энергии удачи и, видимо, демоны стяжали ее.

Джон: — Демоны запускали механизм вращения, запускали драйв. У богов драйва нет, у них много статики, саттва расползающаяся, благочестие, а демоны давали этот круг вращения. Демоны — они деятельны очень, они никогда не спят, никакой бог столько практик ни делает, сколько средний демон — тому же самому Шиве. Асуры поклонялись Шиве, он их господь.

Профессор: — Он говорит, что Падмасабхава дал практику удачи, красной дакини или коня удачи, не помню точно, для божеств. Практикуя именно ее, они могли получить эту энергию удачи, чтобы одолеть демонов.

Джон: — Но они в итоге никогда не одолеют. Сейчас же мы что видим? Темная энергия Вселенной и темная материя Вселенной: темная материя — статика, темная энергия — это динамика, и сейчас равновесие идет в сторону расширения Вселенной, то есть эта энергия асуров сейчас пересиливает, причем троекратно, как я понимаю, в три раза. И это полностью совпадает с Ведами, в которых говорится, что сейчас эпоха Кали-юги, где добродетели 25%, а пороков 75%. То есть, научные данные полностью синхронизируются с ведической историей. Это абсолютно четкие данные, ученые высчитали и говорят: Вселенная разлетается, потому что энергия сдерживающая 25%, а этих — 75%. Там еще кусочек дали на проявленную материю, 3%. Видимо, Вселенная — это все что можно пощупать, измерить. Ни темную энергию, ни темную материю ты пощупать не можешь, ты можешь ее ощутить по взаимодействию с миром материи. Интересно, что в Двапара-юге, которая была до этого, не было обмана. Там были асуры, были демоны, были боги, но там было все понятно. А сейчас в этой Кали-юге все перемешалось. Эти на себя накладывают личину богов, будучи сами полными непонятно кем. В Двапара-юге было открытое противостояние: ты за тех, ты за этих. Демоны, они не говорили, что делают благие дела. Они говорили: мы демоны, нам нравится быть демонами, мы ненавидим богов. Сейчас же честность уже не в моде, не в чести.

Профессор: — Сегодня день зла.

Джон: — Сегодня день зла. И это было четко. А сейчас человек делает херню полную и говорит: я знаю, как вам надо жить, я вас научу. Потому что сейчас, особенно конец Кали-юги, это время лжеучителей, которые начинают подтасовывать тебе не те карты. Которые умеют мухлевать, которые умеют передергивать колоду.

Профессор: — Это как у Дритараштры брат жены.

Джон: — Шакуни, он умеет подтасовывать карты, играть на костях, а ведь тогда еще, заметь, была Двапара-юга, не Кали-юга.

Профессор: — Вся история эта была во время Двапара-юги?

Джон: — Кали-юга начинается после всей этой истории. Сейчас уже подтасовывание карт является скилом: чтобы жить нормально, ты должен подтасовывать карты. А тогда это был нонсенс, уникум, на него так все смотрели… что это за гусеница такая выползла? Надо изучать, потому что у тебя 15 ног вместо 16. Он выглядел среди них просто полным выродком, исчадием ада. А сейчас такие люди рулят всем, потому что Кали-юга. Внимание с человеческих ценностей сместилось на обман, подставу, но все-таки еще пока четверть добродетели осталось в этом мире, слава богу.

Судя по тому, что сейчас происходит в Украине, тупость и злонамерение возносится на пьедестал. Чем ты злее любишь Украину, тем ты патриотичнее. У нас ошибки происходят на семинарах, где я учу правильно трогать тело: патриоты даже не знают, как это делать. Дай этим людям в руки автомат — они пойдут убивать… Не потому что хотят защитить свою семью, а просто за чью-то дебильную идею. Сыр-бор начинается в головах людей, потому что уже перемешиваются понятия чести, доблести, красоты, — общих человеческих ценностей. В этом смысле Двапара-юга была самая красивая, было равновесие сил. Кали-юга имеет другую красоту, но она имеет ужас разворота событий, история переворачивается прямо сейчас. Эта история с одной известной нам особой переделалась мгновенно. Она разваливала семьи, взяла огромные деньги у учеников на собственные нужды и при этом другие люди возводят ее в ранг святых, делают вид, что ее, «святую», распяли, хотя она поимела кучу людей. Вот она, подмена ценностей, такова Кали-юга и с этим надо мириться, с этим ничего не сделаешь сейчас, потому что будет множество людей, которые будут петь осанну этой женщине как «несчастной распятой», хотя кто ее распинал? Она просто людей опустила. Это не ты, который дает бабосы и ничего за это не требует, кроме там малости какой-то — просветления (смеется). Но просветление-то за бабосики не купить, ты просветления добиваешься своей преданностью.

Тем не менее, Равана покорил все восемь планет Солнечной системы, будучи сверхасуром, он с легкостью управлял всеми пятью элементами. И Шива подарил ему бессмертие. А Шива же не просто дарит бессмертие неограниченно, он дает с маленьким условием: тебя может убить только тот-то, что в принципе технически невозможно сделать. Он же Раване как бессмертие дал? С той оговоркой, что его может убить только человек. А в поле зрения Раваны не было ни одного человека. Равана управлял всей Солнечной системой. Все планетарные божества приходили к нему на поклон. Остров Шри-Ланка — его обитель. И как его Шива обманул? Он еще задолго до Двапара-юги предсказал рождение Вишну в образе Рамы, человеком, это было человеческое воплощение. Сам Шива переродился Хануманом и все построил так, что Равану замочили. Равана был невероятно могуч, не было сил, способных противостоять ему, человек управлял всеми планетарными божествами. Шива его замочил. Вот такая она, Лила, такая вот тонкая игра божества.

Это очень красивая история и, в итоге, это игра Шивы и Вишну (Рамы). Шива всегда имеет только одно имя — Шива или Махакала. Воплощения Шивы — просто проявления, а Вишну — он воплощается, реально рождается у кого-нибудь. Шива же просто спускается в каком-то обличье, производит действия в образе человека, а потом уходит. У Шивы нет реинкарнации. У Махакалы не может быть реинкарнации. Как смерть может быть воплощена? Смешно. А Вишну воплощался девять раз, десятый еще будет. Эти все воплощения Вишну происходят с благословения Шивы, который их предрекает и его на это дело стимули рует. Игра идет, и вся эта история настолько интересно закручена!

Это называется божественная Лила, божественная история. Мне больше нравится санскритское имя — Лила.

Профессор: — Так вот, ты мне сказал, что если у меня будет сапфир, то я впитаю мудрость, начну этим пользоваться и стану то ли демоном, то ли божеством, а мне это не надо, мне надо проходить через игольное ушко. И у меня возник вопрос: почему?

Джон: — Там есть момент зависания, который принесет тебе какие-то бенефиты, на которых ты остановишься и не будешь двигаться дальше. Ты пойдешь или в асуризм, или в богов сансарических, что для меня одно и то же. Ты зависнешь, и у тебя будут проблемы.

Профессор: — А через игольное ушко куда дорожка?

Джон: — В том-то и дело, что непонятно куда. Это интрига, и если ты потеряешь интригу — начнешь размываться в пространстве. Если ты возьмешь два топаза, то они тебя будут интриговать, и ты через них разовьешься. А если ты возьмешь сапфир, будешь на него смотреть, а он будет затягивать тебя в болотце, — это будет зависание. И тут мы берем по-крупному, это не то, как кто-то из новичков работает с человеком и то зависает, то нет. Это будет глобальное зависание твоей внутренней потенции, а она рассчитана на другое.

Профессор: — На что?

Джон: — На кристаллизацию твоей энергии, а не на пролонгирование какого-то отменного состояния. Я тебе четко рассказал и показал, что у тебя, как и у другого любого существа в этом мире, может быть и туда, и сюда, ты все время на развилке. И сейчас, в этом воплощении, ты на максимальной развилке: или ты туда спадешь, или сюда; а надо пройти посерединке. Мне не надо ни чтобы ты в асуров сполз, ни в богов. Посерединке — это кристалл. И ты всегда на перепутье, не сейчас, вчера, завтра, а это твой путь, это очень сложный момент — кристаллизация, для этого нужен процесс, нужно время. Поэтому ты взялся за камни, ты задаешь правильные вопросы, и я на них даю тебе правильные ответы. Камни дадут тебе хорошую веху в твоем пути. Это очень сложный путь у тебя. Это не то, что ты взял и очутился сразу на облаке. Кристаллизация — это все пять элементов. По-другому рыбку из пруда не вытащишь. И поэтому с одной стороны я к тебе требователен, а с другой — мягко расположен. Кристаллы создаются глубоко под землей в процессе огромного давления каких-то химических процессов, только так. Ты не можешь в себе вырастить кристалл просто методом кнута и пряника.

Профессор: — Возникла идея о том, что надо тянуться к теме быть воплощенным божеством.

Джон: — У тебя природа асура, рехнулся на старости лет? (смеется)

Профессор: — Я не понимаю вашего жаргончика.

Джон: — У тебя природа асура, куда ты лезешь?

Профессор: — Мне непонятна идея, что значит «природа асура», природа божества мне тоже непонятна, потому что природа ума, она одна и та же. Тогда мне непонятно, как может быть у одного природа вампира, а у другого природа асура?

Джон: — У тебя природа асура. Ты воинственный, ты любишь активность. Это разные вещи. Боги — они высокомерны. Качества ценные у богов — одни, у асуров — другие, и они создают в истории Вселенной равновесие.

Профессор: — Я не понимаю, что значит природа асура.

Джон: — Ты можешь в следующий раз родиться в природе богов. У асуров одни препятствия для просветления, у богов другие. В этом воплощении у тебя асурические препятствия.

Профессор: — Так нет смысла менять одно на другое, шило на мыло?

Джон: — А ты не поменяешь. Как ты смог бы это сделать?

Профессор — Я не понимаю, что значит природа асура или бога, если природа у нас одна? Это накопленная карма? Ближе к тем или к этим?

Джон: — Им всем все равно нужно вступить в середину, где нет ни того, ни другого. Надо все равно найти кристалл. Я, на самом деле, не сильно люблю богов, потому что у них очень много удовольствия, кайфа, и у них меньше стимула к практике, самые большие практики делают асуры, асурическая природа, они добиваются гораздо большего. А боги, если честно, сейчас они проигрывают 25 к 75.

Профессор: — А! То есть, пока так, пока не выгодно в боги переходить.(смеется) Подожди, а у тебя какая природа?

Джон: — А у меня ни там, ни там. Мне пофиг.

Профессор: — Ты в ушко нацелен?

Джон: — Мне по барабану, что асуры, что неасуры.

Профессор: — Так и мне пофиг, так как это просто слова, а по большому счету мне ни сладко, ни кисло от этого.

Джон: — Так и должно быть, какая разница? Ты живешь и живешь. В твоей жизни тебе нужно что-то сделать. Твои проблемы — это твои проблемы, но и мои тоже, поскольку мы с тобой взаимодействуем. Я тебе просто сказал: у тех людей такие сложности, у тех такие. И что? Этому на пальто не хватает, этому на ботинки не хватает, только и всего, для меня разницы нет. Для меня есть человек полезный и бесполезный. Если человек полезный, то мне неважно, кто он: за богов или за асуров, вот и все.

Профессор: — Ок. Understand.

Профессор: — Допустим, как в Махабхарате? У Дурьоданы предрасположенность демоническая? И этот, брат жены Дритараштры..

Оксана: — Шакуни.

Профессор: — Шакуни говорил Дурьодхане, что весь мир построен на обмане, что без обмана ничего не добьешься, а тот ребенком ему отвечал: «Дядя, это же нечестно». А дядя ему: «Послушай меня, смотри: я кости бросаю — и это круто». И Дурьодана на это повелся. То есть, будь у него не демоническая природа, а божественная, он бы на это не повелся?

Джон: — Он бы повелся на другую фигню, какая разница. Эти ведутся на одну фигню, эти — на другую.

Профессор: — Я к чему: эта фигня, кто на что ведется, — это врожденное?

Джон: — Это говорит о том, что ты не просветленный, и неважно, с какой ты стороны.

Профессор: — Неважно?

Джон: — Неважно, просто нет просветления — и ты ведешься.

Профессор: — Ну, эти же пацаны Пандавы, пять братьев, тоже велись на что-то, эти тоже не были просветленные? Но они же по своим качествам ближе к богам?

Джон: — Они были сыновьями богов. Забавно то, что битву они выиграли, а мир все-таки склонился… Последняя битва Двапара-юги была выиграна богами. Вроде получается, что идеология богов выиграла, но в реальности не произошла. Произошла Кали-юга. Странный переход. Внешние ценности богов, ритуалы…

Профессор: — Ценности богов — это что? Справедливость? У меня всю жизнь звучит тема справедливости очень жестко.

Джон: — У демонов тоже справедливость, но своя, они из других категорий исходят. У каждого своя справедливость.

Профессор: — Понял. Ну а честность, это у богов или нет?

Джон: — Нет, потому что даже Кришна, который руководил, он говорил Шакуни: «Ребята, мы вас поимеем на обмане, честно мы у вас не выиграем». Говорил, что «мы победим Бхишму на обмане, Гуру Дрону на обмане, Карну вообще победить невозможно, его можно только подставить». Карна — это самый великий боец — сын Кунти и Бога Солнца, его просто не победить. Так и вышло.

Профессор: — Приеду — буду изучать.

Джон: — А эта история, история Двапара-юги, — это все правда, это реальность. Подача специфическая для нашего восприятия, но энергия этой истории реальна. Это была Двапара-юга. Кали-юга нам известна.

Профессор: — Там немножко другие законы работали Вселенной? Если человек мог родиться от бога?

Джон: — Был другой расклад всего, другая Вселенная.

Профессор: — То есть, это все же метафора или буквально?

Джон: — Это была другая диспозиция сил. Законы кармы, они везде одинаковые, а силы орудовали разные. Потом, там же божества могли воплощаться.

Профессор: — То есть, они реально могли воплощаться, это не метафора?

Джон: — А вот в той юге, где Шива, до Двапара-юги, там вообще все перемешано было: боги, люди, демоны воплощенные жили, не было вообще разделения. Друг к другу в гости ходили. Сейчас мир уже принадлежит людям. А там было все перемешано, боги были воплощенные.

Оксана: — Так вот, отец Парвати он же человек?

Джон: — Человек, да. Но он был царь, олицетворение, божество Гималаев.

Оксана: — И он спокойно ходил в гости к Шиве.

Джон: — Тогда были стерты границы между мирами. В Кали-юге они стали очень резкими. В Двапара-юге они туда-сюда еще были, воплощались туда-сюда, но в Кали-юге уже все жестко. Вселенная развивается по своим законам.

Профессор: — Органы у нас же тоже так: сначала были клетки все одинаковые, а потом начали дифференцироваться, разделились по функциям.

Джон: — Типа того. Вот эта битва между Пандавами и Кауравами была не между богами и демонами, хотя в принципе они до этого всегда секлись. Возьмем, допустим, Дурьодану — это был воплощенный демон; Бхишма — это воплощенный бог, один из семи небесных богов; Дрона — сын мудреца, тоже воплощенный; Карна — сын бога… И все они сражались за Дурьодану. И сейчас, в принципе, все перемешано: человек, он не является однозначной фигурой, этих качеств больше, тех качеств больше. Все зависит от того, насколько он близок к пониманию того, что он делает для своего просветления, кристаллизации духа.

Если человек с божественной природой делает это для своих целей, пусть даже хороших — благие намерения ведут в ад. Неважно, кто ты, важно, куда ты идешь. Это как болезнь: неважно, в какой стадии болезни ты находишься, важна динамика. Организм может быть здоровый, но если динамика херовая, ты пропадешь. Важно направление движения. А движение уже определяется твоей природой и тем, какие усилия ты прилагаешь, в какую сторону. Идти надо в ноль, а не по качествам получения. Иначе, желая принести пользу, ты принесешь вред. Приносишь вред, потому что включаешь свой мозг. Или наоборот, тебе плевать на все...

Самое главное — понимание процесса взаимодействия, который необходим, это что касается нашей работы с телом. Конечно, эта Юля, она хорошо работает, грамотно, она название каждой кости знает, но это очень фрагментарное лечение. Ты же вышел оттуда и понимаешь, что она не дотягивает до определенного качества. Цельности нет.

## Баланс сил


04/ 2016. Киев, Украина

Оксана: — Мы не можем брать за импульс к действию «чтобы сделать кому-то хорошо». Мы не можем брать за импульс к действию собственное «хорошо».

Джон: — Если знание идет из Пустоты — это одно, если у тебя нет такого знания — другое.

Оксана: — А у кого оно идет из Пустоты? Иногда фрагментарно что-то всплывает. А так человек что? Или кому-то помогаем себе в ущерб, или ущемляем других себе во благо. Или ни себе, ни людям. А так чтобы делать что-то, чтобы всем становилось хорошо…

Джон: — Да, вот так и надо.

Оксана: — Непонятно.

Джон: — Поэтому людей, которые так умеют, называют совершенно мудрыми. Совершенно мудрый правитель вроде бы ничего не делает, а государство процветает.

Оксана: — И это «что-то» нужно делать согласно своей природе. А если природа асурическая, то это разрушать? А божественная?..

Джон: — Ты опять строишь конструкции, а конструкции строить бесполезно. На тему, о которой ты рассуждаешь, написано большое произведение, чтобы прояснить маленькую деталь.

Оксана: — Точно, вот боги из благих побуждений хотели спасти сына Парвати — и что? Чем это обернулось? (смеется) А какой пример, когда действия асура приносят пользу?

Джон: — Я не могу так вспоминать, я могу по живому из ситуации.

Ну, вот, например, вот эта история про Джая и Виджая, они же были верными прислужниками Вишну. Как-то они поприкалывались над великими мудрецами и получили за это выбор: или три воплощения как асуры, или семь воплощений другом Вишну. И они выбрали первое, чтоб быстрее. В итоге после трех воплощений асурами Вишну убил их и даровал им спасение. Последнее воплощение одного из них, Шишупалы, было в эпизоде Махабхараты. Когда Кришна отсек ему голову на 101-е оскорбление. Шишупала после этого стал нормальным, просветленным, ушел. А Кришна — это воплощение Вишну.

Оксана: — Так, а изначально Джая и Виджая были богами?

Джон: — Снова ты хочешь построить полочки. Там все перемешано. Ты просто смотри фильмы, сопереживай, и у тебя возникнет понимание. А ты пытаешься все сложить на полочку, а потом у тебя голова вдавливается в плечи, все костенеет, и что с этого? Забей. Самая плохая тенденция, которая сейчас в тебе есть — это все разложить по полочкам. Это самый большой негатив, который в тебе есть, потом из этого получаются неприятности.

Оксана: — Так у меня такой способ мышления, поэтому у меня неплохо получается организовывать. Организаторские способности основаны на полочках.

Джон: — Социальные дела — это другое, не путай. Социальные и духовные дела — они вообще из разных мест. То, что тебе надо посчитать, сколько у тебя денег в кармане, никакого отношения к твоему духовному пути не имеет. Это другое действие.

Оксана: — Разве все не едино? Не по единым законам движется?

Джон: — Нет. Забей. Ты, когда задаешь такие вопросы, хочется тебя стукнуть, чтобы ты прекратила это делать. Ты отвлекаешь меня от дороги, от руля, от каких-то мыслей о том, что нам нужно сделать по жизни правильное. Это такое отвлечение, уход в такую виртуальную реальность, которой не существует. То, о чем ты говоришь, этого вообще не существует, оно существует только у тебя в голове, больше нигде. Природа этого — отвлечение. Отвлечение — это самое большое препятствие на пути. А присутствие — самая большая помощь.

В присутствии в данном состоянии уметь расслабляться и понимать. Умение быть расслабленным в присутствии в каждом конкретном состоянии — самое большое умение. Это как вести машину. Ты в присутствии — ты нормально ведешь машину. Ты отвлекся — попал в переделку. И здесь то же самое. Ты в присутствии — у тебя складываются обстоятельства благоприятным образом. Начинаешь придумывать реальность — твои разговоры называются толчеей воды в ступе. Ты пытаешься создать реальность, которая отлична от данной реальности, которая есть.

Оксана: — Хорошо, а если подумать о том, что «мир держится на балансе энергии, божественной и асурической; и если победит энергия асуров, то мир разрушится; а если богов, то мир умрет в застое», вот если об этом, то человек же тоже маленькая вселенная, у него так же? Человек всю жизнь держится на внутреннем балансе и так же при преобладании асурической природы — разрушит себя. А при преобладании божественной — впадет в застой. Так и ходим между?

Джон: — Вот, это уже правильное направление. Человек живет согласно трех гун материальной природы: страсть, благость и невежество. Это божества имеют божественную природу, асуры — асурическую. А люди — в теле, так что тут: тамас, раджас и саттва.

## О практиках кунта-терапии и работе с телом


05/ 2015. Затока, Украина

Джон: — Эта практика есть и в христианских забытых традициях, и в племени тумба-юмба: везде солнцеворот. Это календарная система, календарь основан на солнцевороте.

— Мне кажется, это и до христианства было так?

Джон: — В любой религии, и в христианстве тоже, солнцеворот просматривается. Взять жизнь Иисуса: она вся вписывается в солнцеворот. Все религии отсюда. Но я сейчас не хочу что-то рассказывать о солнцевороте — загружать ваш мозг вместо того чтобы дать почувствовать эту практику, это движение энергии, которое у вас возникает, сейчас это — самое главное. То же, что мы делали сегодня, когда пытались запустить движение в теле. Когда запустится движение, тогда можно будет о чем-то говорить. Это не будет голая теория чего-то, руны это или не руны. Вы должны запустить движение, и уже с этого движения как-то его обозначить, или не обозначить, или понимать, что с этим делать; поэтому пока вот на эти вопросы я отвечать не буду. Иначе у вас практика будет в этом месте, а ответы на практику в другом. И они никогда у вас не сойдутся, понимаете?

Давайте мы вначале подвигаемся, поделаем что-то руками, ногами. Первые три дня семинара все равно люди начинают вписываться в этот компот. Первые три дня идет адаптация, потому что идет перестройка, которую вы даже еще не отслеживаете, уже в теле начинаются эти изменения, которые мозг ваш не догоняет. С этим надо переспать, подумать. Потом, может завтра, Аня скажет, что не так уж здесь и негармонично, может быть, мое внутреннее состояние было реакцией на эти звуки. Как Оксана: включит музыку — за голову хватаешься, а потом прислушаешься — вроде и ничего (смеется).

— Можно вопрос? Есть такое ощущение, что когда поешь, то появляется какой-то образ конкретный, связанный со звуком.

Джон: — Кунта-йога — это йога символов и мантр, под каждую мантру есть какой-то определенный символ или изображение. Мы раньше на заре кунта-йоги вообще занимались медитацией: брали символ, пропевали его и медитировали, и тогда было единство звука и формы, когда возникало то особое переживание, особая кристаллизация энергии. У нас раньше было мало телесной работы, было гораздо больше медитаций.

Потом мы решили интегрировать вот это все, интеграция через тело происходит, медитация через тело. И стали уходить больше в область медицины. Люди стали после этого и работать еще активно. Потому что люди, которые занимаются много лет, все эти медитации делают самостоятельно. Для вас это первое знакомство, если кому-то нравится эта практика, они могут этим заниматься, и на этом мы можем устроить дальнейшее занятие. Если больше нравится работа с телом, пофиг на медитацию, это тоже ваше личное право, поэтому люди разделяются сейчас, многие висят и на чисто телеске. Впрочем, таких немного, большинство на медитациях висит. Хотя для нас это неотделимо: если уж ты работаешь с телом, ты должен включать и какие-то внутренние ресурсы энергии.

Потому что очень много основано на пяти элементах и в кунта-терапии тоже. Мы все равно будем элементы эти проговаривать и показывать: что они, как, какую они в теле играют роль. Не сам элемент, а их комбинация, когда разделение идет на доши, то, что в Аюрведе и в тибетской медицине — слизь, желчь и ветер. Очень важно понимание процессов в организме. И при работе очень важно знать, что именно мы делаем в таких ситуациях, в зависимости от того, болезнь это ветра, слизи или желчи, какими способами с ними работать. В тибетской медицине — это набор порошков определенных идет, который в этом сочетании дается пациенту, — и ситуация динамично меняется. У нас какое-то движение рук создает качество энергии: или больше земли, или воды, или огня, все вещи можно вполне включать в работу руками.

На прошлом семинаре я дал целый видеоряд, но записывали плохо. А символы кунты, они определяют разные виды внутреннего взаимодействия, которое обуславливает внутреннее движение, внутреннее дыхание, внутренние ритмы создает определенные. Когда мы наливаемся плотной материей земли, например, такие мантры как «Кат».

Символ "Кат"


Есть мантры перехода одного в другое. В общем, вся вот эта комбинация символов создает в общем пропевании такие циклы как годичные, суточные, и вот спираль Галактики тоже сюда относится. Мы проходим все те же символы, те же состояния. Я думаю, это базовые состояния, которые человек испытывает во время своей жизни…

## Бонусы и люли от Мастера для тех, кто не ушел спать во время вечерне-ночных посиделок на семинаре.


05/ 2015. Затока, Украина

Джон: — Есть счастье, а есть несчастье, вот и все. И это три мира: три высших мира, три низших мира. Низшие миры — это преты, голодные духи, животные и миры ада, где нет вообще счастья никакого. Кроме домашних животных. Домашние животные какое-то еще счастье отлавливают, потому что они с человеком общаются. А три высших мира — это мир демонов-асуров, мир богов и мир человека. Там есть условное счастье. Люди могут быть временами счастливы, но в целом, это не безусловно счастливые миры. Безусловно счастливые миры находятся в мирах Будды, а пока мы находимся в мире условного счастья, да и, собственно говоря, и несчастья тоже, если не в большей степени. Поэтому надо очень хорошо понимать иллюзию, от чего спасать людей.

Юля: — Всех не спасешь.

Джон: — Я спасаю людей от боли. От боли, которую они имеют.

Юля: — Ну, опять же, спасти их одному тебе невозможно, пока они сами себя не начнут спасать.

Джон: — Но я же не так начинаю спасать. Я спасаю через них самих, объясняю их путь. И в этом принцип остеопатии и кунта-терапии. И я из-за этого считаю остеопатию Стилла самой великой медицинской наукой всех времен и народов. Она красивая, она любит жизнь, она любит этот мир.

Юля: — У меня не было пациентов, а перед семинаром в Затоке появились пару женщин. Появилась такая женщина, с телом у нее, в принципе, нет каких-то таких бешеных нарушений, но с головой точно есть. Она очень быстрая: очень быстро разговаривает, очень много, невпопад, не в тему, она очень быстро ездит на машине, и вот она вся такая. И при этом она говорит: «Я понимаю, что у меня проблемы с головой».

Джон: — Надо смотреть родителей, надо смотреть ее детство.

Юля: — Я говорю: «Что у тебя? Как у тебя мама, папа? Что?» И она начинает рассказывать историю, где у нее эти родители живут, как они живут, что там все очень конкретно, очень четко, что вот шаг влево, шаг вправо — невозможно. И при этом она их воспитывает, она им говорит, как надо. И они не любят, когда она приезжает, потому что она их сильно воспитывает и говорит, что их мнение — это говно, а надо жить вот так. Ну, то есть это такая история не про тело, а про самого человека, насколько он загнал себя в несчастье.

Джон: — Это родители. Основные проблемы родителей-детей, они такие — это кармическая связь. Очень-очень редко бывает, чтобы родители и дети были друзьями. Это крайне редко. Вот я был другом со своей матерью, но я просто никогда не видел, чтобы у кого-то еще так было. Вот кто здесь друг со своей матерью?

— Я.

Лена: — И я.

Джон: — Ну вот, три человека, из тридцати.

Юля Рымашевская: — Я видела не в своей семье, а по соседству.

Джон: — Причем, Лена, у тебя вообще вопрос. Посмотри на себя: лучше бы ты была недругом своей маме. Давай, себя быстро выключи. Дорогая, я тебе говорю точно, потому что Влад, он друг своей матери, он вобрал в себя невероятное количество талантов, которые проявились, потому что он со мной встретился. А то, что он с тобой встретился, он с этого нихера не получил, кроме двоих детей. Я иногда бываю злой, как собака, поверь мне, эта злость оправдана, я готов этот мир рушить. Какого хера ты вышла замуж за человека и не раскрыла его суть? Чего у тебя в голове было, когда ты выходила замуж?

Лена: — Я его любила и люблю, поэтому я за него и вышла замуж.

Джон: — Это старая история, старая песня, которая никому, кроме тебя, не интересна, да и тебе уже неинтересна даже. Ты так сидишь и смотришь, и ждешь, чтобы этот человек что-то сделал для тебя. Как сказал Кеннеди: «Не надо думать, что Америка сделает для вас, думайте, что вы сделаете для Америки». Он был почти калека, когда я Влада встретил. «Я его любила»… Так же и родители любят своих детей — они вырастают полными долбодятлами, непонятно кем. Потому что они не понимают, что ростки вот этой любви, которые прорастают, заложены в их желаниях, с которыми они рождали детей.

Профессор: — То есть, ты хочешь сказать, что то, с каким намерением ребенка родили, такие желания у него есть, такие и будут прорастать?

Джон: — Ребенок целиком зависит от того, что было в голове у мамы, пока она его носила, он таким и родится.

Профессор: — Именно у мамы? Или у обоих?

Юля: — Подожди, Мастер, а зачатие?

Джон: — Еще есть и зачатие, еще есть карма отца. Из всего этого формируются качества сущности, которая придет. Мысли, когда у тебя это все происходило, когда вы зачинали и носили ребенка, будут иметь отражение в нем, он будет отражением твоих мыслей, с такими качествами сущность притянется.

Юля: — Подожди, а когда тогда накладываются вот эти все кармические штуки?

Джон: — Закладываются на старте. Ну, ты подумай, что дело не в том, что это плохо или хорошо, а это то, как есть. Даже когда Парвати родила Ганешу, она думала, что этот ребенок рожден для нее. Поэтому Шива отрубил ему голову: порочная была голова, потому что Парвати туда заложила порочные желания. Поэтому поставил ему голову слона, который всю свою жизнь делал практику Шивы, чтобы достичь его, и произошло вот это освобождение. Поэтому мы имеем бесподобное божество Ганешу, которому поклоняется этот мир, и красота Ганеши бесподобна. Поэтому задача родителей — принимать все как есть, не делать каких-то оценок ничему. Я же Тимура принимаю как он есть, не делаю оценки, я просто говорю: «Тимур, ты будешь хорошим доктором». Или я буду сомневаться вообще во всем.

Юля: — Это же опять ты взял и на него ответственность положил. Вот так вот хоп — и Тимур попал!

Джон: — Я тебе про это и говорю. То есть это магический акт, магический жест. Или Тимур будет хорошим доктором, или я ему сделаю такой — чпоньк! Если он меня подведет, знаешь (смеется).

Юля: — Ему этот «чпоньк» вернется

.

Джон: — И мне будет плохо, и ему будет плохо. Мне будет плоховато, а ему будет совсем плохо.

Юля: — Понятно. Херово ему будет.

Джон: — Да. И он должен быть к этому готов, если он подведет мои ожидания. То есть, если я кому-то даю благословение, и он это не исполняет, это вернется боком. Это тоже надо понимать.

Ленский: — А бывает так, что человек занимается практиками, а потом резко бросает. Чем чревато резко прерывать практику? То же самое получается в данном случае с…

Джон: — Нет, абсолютно другая история.

Ленский: — Расскажи.

Джон: — Потому что каждая история — она уникальна, и нет, никогда не бывает ее повторения.

Ленский: — Аналоги бывают.

Джон: — Не бывает аналога, ничего не бывает, каждая история уникальна и про каждую историю можно писать книги, истории. Иначе она бы не была историей. Если одна история повторяет другую, то обоих героев можно хоронить. Если ты думаешь, что ты не уникален, Ленский, ты сам себя похоронил.

Ленский: — Я думаю, что я не уникален?

Джон: — Ты сказал, что может быть аналогия.

Ленский: — Джон, давай будем разговаривать с тобой хотя бы по ходам.

Джон: — А давай…

Ленский: — Я у тебя спрашивал аналогию — есть аналогия в жизни, как в шахматах. Я тебя как-то спрашивал, можно ли провести аналогию в жизни с шахматной партией? Ты ответил, что да. А сейчас ты пытаешься мне сказать, что я наезжаю на тебя или еще кого, потому что я провожу аналогию. Я тебя спрашиваю про формулу, про структуру. Я, безусловно, понимаю, что людей одинаковых не может быть.

Джон: — Вова, я очень четко высказался. Нет, не бывает никаких аналогий. Когда Каспаров играл партии, ни одна партия не похожа была на другую, и все были прекрасны.

Ленский: — Это невозможно, чтобы они были похожи.

Джон: — И все были прекрасны. Поэтому нет аналогий. Даже когда он проиграл Deep Blue, он был настолько прекрасен, он был совершенен. Он проиграл, но его проигрыш был совершенен.

Ленский: — Его обманули. Все знают эту историю.

Джон: — Я эту историю знаю, потому что я наблюдал эту историю онлайн, на большом экране. Каспаров был прекрасен, и его проигрыш был красив и великолепен.

Ленский: — Deep Blue помогал человек. Каспаров просчитал, как работает Deep Blue, и начал выигрывать. А потом случился ход, который был, грубо говоря, нелогичен для машины, и он к нему не был готов. То есть был тот момент, когда видно, что вписался человек, из-за чего, собственно говоря, все разрушилось.

Джон: — Каспаров проиграл, тем не менее.

Ленский: — Да, он проиграл, потому что для него шахматы — это эмоциональная игра. Это его слова. И он на эмоциях всегда выигрывал. Он же еврейский армянин как бы, да. А вот Карпову эмоции вообще чужды. Какие нахер эмоции, вот как танк, все, поехали.

Профессор: — Ну, короче говоря, аналогии возникают у нас в голове, когда мы смотрим, кто нас лучше. Но в жизни аналогий не бывает. Об этом речь.

Ленский: — Но нам нужно как-то объяснять друг другу что-то, нужно приводить какие-то примеры.

Профессор: — Это чисто ход мышления.

Ленский: — К сожалению, у нас есть головы, в плохом смысле этого слова.

Профессор: — Да, а в реальности нет аналогий. В реальности каждый уникален.

Ленский: — Так то — понятное дело. Я с этим согласен. А как передавать информацию?

Джон: — Я одно время знал каждую партию Deep Blue с Каспаровым. Походово. Каждая уникальная, каждая была безумно красивая. Нет аналогий. Нигде не было повторения ничего. Мы ни о каких аналогиях говорить не можем никогда. И каждая жизнь человека — уникальна. Если ты подходишь к больному, любой другой больной, который у тебя до этого был, или после этого будет — уникален.

Ленский: — Это понятное дело. Мало того, что подходишь к больному не как кто-то там, то есть не как там… Володя Ленский или там… Вадим Черных. Ты подходишь к больному, как никто. И тогда ты можешь нормально считывать информацию, что с ним происходит. Потому что если ты будешь как кто-то, то какой ты доктор, ты здесь при чем?

Юля: — Как тот остеопат с дипломами, которого мы обсуждали.

Профессор: — Дипломы вредные вообще. Ты помнишь, что у тебя диплом, туда-сюда, и ты должен соответствовать.

Юля: — Они твое эго подпитывают каждую секундочку. Каждый дипломчичек.

Ленский: — Слова Джона: «Я посылаю свое эго в жопу, когда начинаю работать».

Юля: — Ну а как по-другому?

Ленский: — Никак. Не получается.

Юля Рымашевская: — Дипломы могут еще подпитывать эго посетителей.

Джон: — На самом деле, вот вся эта история интересна, потому что она происходит не из ума, не из-за того, что мы придерживаемся концепций или хотим что-то зафиксировать, а потому что что-то происходит. Обсуждаем, понимаем, что концепции нет — и перед нами открытая дорога, открытая книга, по которой каждому есть путь свой.

Юля: — Мастер, получается, я поняла такую вещь. Ты что-то в своей жизни выбираешь и выбираешь какую-то дорогу. На самом деле, их же множество есть. И ты выбираешь вот, например, эту, тебе почувствовалось, что это твоя. В ней ты выгреб люлей, например, и это тоже твоя дорога. То есть, куда бы ты ни шагнул, ты шагнул в правильном направлении. Вот если ты сидишь, это какой-то застой, но опять же в этом застое может быть потом выбрано правильное направление. Но не всегда же через красоту приходит, иногда же через трудности надо зайти. А потом — красота.

Джон: — Трудности неизбежны. Если не будет трудностей, ты не будешь развиваться. Если Тимур сейчас пока доктор средненький, это потому, что он не встречал трудности. Когда встретит жопу, он станет нормальным доктором. Это пройдет год-два-три еще и тогда он станет хорошим доктором. Когда у него начнут умирать пациенты…

Юля: — Но это же такие сложные сложности.

Джон: — Он станет хорошим доктором. Извини меня, смерть — лучший учитель. Пока не будет смерти, он никогда не научится правильно трогать человека до конца. Когда он увидит, что у него кто-то умер, он поймет.

Юля: — Ну, ты же понимаешь, что эта ответственность может и …

Ленский: — Обрубить?

Юля: — Вот не желание, а все намерение.

Джон: — Вот знаешь что, а кто его заставлял?

Юля: — Никто.

Влад: — Встал на путь — иди.

Джон: — Встал на путь — иди. Назвался груздем — полезай в кузов. Но настоящим доктором он станет, когда у него начнут умирать люди. Когда он будет оплакивать, когда он начнет проливать реальные слезы за умерших, тогда он станет хорошим доктором. Пока он еще, знаешь, и рядом не лежал. Пока вот (показывает) — вот хороший доктор, вот хороший доктор. Кто еще? Аля. Аля, она понимает уже, что люди уходят.

Юля: — Ну, они уходят, потому что они ушли, или потому что данный человек им не помог?

Джон: — Это неважно, разницы нет. Когда чувствуешь свое бессилие, тогда ты понимаешь, что ничем не можешь помочь. Вот когда лафа кончается, ты тогда становишься хорошим доктором. Но ты понимаешь, что надо вывернуться наизнанку. Вот Профессор, он хороший доктор, потому что он есть за гранью вот этого, когда есть другие моменты существования — не просто жизнь или не просто смерть, другое. Поэтому мы говорим о реальной остеопатии. Не о фейковой и не об игрушечной, вот такая очень тонкая грань. Поэтому говорю: Тимур, он уже на уровне многих средних остеопатов сейчас. Но если хочет стать хорошим доктором, он должен будет пройти через хорошего доктора. Смерть — очень хороший доктор, он доктор и ему, и всему миру.

Юля: — А где гарантия? Мне кажется, не каждый человек может психикой выдержать вот этот переломный момент. То есть, один станет дальше хорошим доктором, а другой сопьется или еще чего.

Джон: — Я тебе могу сказать, что это невозможно вообще выдержать человеческой психике. И это надо пройти через свою собственную смерть. А как по-другому? Профессор, скажи, а я как это проходил?

Профессор: — Ты?

Джон: — Да.

Профессор: — Года три сдыхал. Год активно, второй год тоже, третий год — туда-сюда, но два года я видел его, когда лежит тело такого сине-зеленого цвета и видишь, что… Говорить, да? Говорить?

Джон: — Говори, говори, да.

Профессор: — Вот тут голова, вот там ноги, да. Голова, — вот лоб, вот нос, вот до середины лба и макушечка — там есть жизнь.

Юля: — А все остальное лежит.

Профессор: — А все остальное лежит. Ты трогаешь, а оно безжизненное, но и это еще не все. Я видел, когда уже жизнь держится на макушке, приходит и уходит. Вот закончилась голова, только макушка…

Юля: — И оно за гранью.

Профессор: — Вот оно еще здесь, и они не соединены. И это было долго. Они были не соединены, он усилием воли держался. Он мне сказал так: «Значит так: кунта, туда-сюда, в общем, я тебе расскажу, как с кем взаимодействовать из людей, кому что надо, кому что не надо». Переписал ту квартиру на сына, все, все долги раздал, вот так, да.

Юля: — Подготовился.

Профессор: — Все, да, подготовился уже. Потом через какое-то время он сказал: «Я передумал».

Юля: — Давайте еще поиграем.

Профессор: — «Я передумал, я сам все сделаю», да, но все равно, он передумал, но вот эта разница была — вот дух, а вот тело, и между ними был промежуток, и его оттуда периодически выбрасывало. Просто как из шампанского пробку, да, тогда его приходилось ловить, вот за эти места брать, точечки болевые, туда-сюда нажимать…

Юля: — Возвращать?

Профессор: — Пятки, да, боль возвращает. В мертвое тело втыкаешь пальцы, да, и так с энергией проводишь, соединяешь вот то, которое уже улетело как бы…

Юля: — Но это же от человека только зависит, хочет он туда или назад.

Профессор: — Ну, ты так говоришь это так абстрактно — такое бла-бла.

Джон: — Это все всегда — взаимодействие всех обстоятельств.

Профессор: — Там в реальности все очень было болезненно для него, для окружающих и так далее… Такой просыпаешься каждый день, смотришь: он дышит или нет? Я тогда жил там на коврике. Вот.

Джон: — Профессор — это единственный человек, который был со мной постоянно.

Юля: — Хос же еще был, нет?

Джон: — Хос был, он сильно помог, да, но Профессор — это тот, который просто сидел и ждал, если что, сразу поддержать. Хос приезжал в какой-то момент и уходил, а Профессор — тот, который пришел и остался. Татхагата — который пришел и остался. Татхагата — это имя Будды, пришел и остался. Поэтому я считаю все равно, что Профессор — это второе пришествие, по крайней мере, хотя бы частично его проявление. Потому что ту роль в жизни, которую оказал я Профессору… Профессор мне дал гораздо больше, чем я дал ему, гораздо больше. И я никогда в ближайшее время не смог бы ему отплатить той же монетой. Потому что он дал мне слишком много. Я буду по частям отдавать это все, потихонечку, по кусочкам. Но это надо быть Профессором, поэтому он Профессор. Я долго ругал Машу Гусеву. И никогда не скажу про нее хорошего слова, потому что она сказала дурное слово про Профессора. Она не знает, что такое истинная любовь и сострадание, хотя она тоже для меня много сделала. Но она как «волос длинный — ум короткий», чуть что — она тут же ступнет. Единственный человек в моей жизни — это Профессор, который встал горой и сказал: «Все, я здесь, остальное не пройдет». И поэтому Маша Гусева для меня — это, знаешь, мельтешение, круги на воде, покружились и все. Хотя она, с другой стороны, она что-то там… не могу говорить про нее хорошо, потому что мне есть с кем сравнивать.

Ленский: — Все томно вздохнули: опять Маша Гусева…

Джон: — Нет-нет-нет, я это к тому, что есть сравнение. Вова, я тебе передаю эмоциональную часть происходящего. Никто для меня в этой жизни не сделал, сколько сделал Профессор. Я могу его сравнивать только со своим отцом, своей матерью…

Ленский: — И слава богу. Все знают, что это пацан бескомпромиссный.

Джон: — Бескомпромиссный, в хорошем смысле слова.

Ленский: — В хорошем смысле слова.

Джон: — Это мой отец и мать, и сын, и все остальное.

Ленский: — И старший брат.

Джон: — Нет, младший брат.

Ленский: — Зато старшая сестра.

Джон: — Я не люблю ерничанье по этому поводу. Потому что я к Профессору отношусь…

Ленский: — Слушай, я тоже его люблю и уважаю.

Джон: — Не тоже, не так, не так. Профессор, он за меня готов отдать, и я также готов за него отдать, поверь.

Ленский: — Я это знаю, слышу, чувствую, я не ерничаю.

Профессор: — Да, один момент, Вова, это еще не все. Это человек, который одной ногой там, одной здесь одновременно, — и ему еще звонят пациенты…

Ленский: — Он что, работал еще?

Профессор: — Ну, пациентов стало меньше сильно тогда, зато картинок тогда стало больше. Это другая история. И когда к нему приходит пациент, он так все отодвигает, возвращается в тело и работает. Шутки шутками, но он тогда лечил как раз из того места, из которого Тимуру нужно научиться лечить, из места смерти. То есть, их лечила фактически смерть.

Ленский: — Я понимаю, да, да, да.

Профессор: — Ты это понимаешь…

Ленский: — Пустота.

Профессор: — Сейчас, сейчас, сейчас. Смерть не в том смысле, с косой которая, хотя и в том смысле тоже, да. Смерть не как некая сущность отдельная, чужая, плохая. Смерть как то, что как раз дает жизнь, как бы как раз то самое, что приходит и уходит, вот это божество, да, которое фактически уже не ограничивает тело, да. И вот то, что он тогда лечил, и те передачи, которые он тогда давал, в том числе и мне, и тем, кто поблизости был, это были самые красивые, наверное, и картины, большинство из них написаны в тот период, из того места вот, за пределами. Из места вот этого сострадания, бодхичитты, из всего красивого, про что словами ничего не скажешь.

Джон: — Я тебя уверяю, что таких красивых картин больше никто никогда не нарисует. Многие люди даже никогда не поймут этой красоты. Как вот этот Лил родился, кто когда поймет? А Профессор был свидетелем, когда вот этот Лил родился, да. И я думаю, что я, скорее всего, оставался жить просто ради Профессора. У меня был тогда выбор — туда или сюда. Я подумал, а что тогда уходить?

Влад: — Слава Богу, что есть Профессор.

Джон: — Поэтому вот у меня с Профессором абсолютно родственные связи. Он мне отец, мать, сын, дочь, и я ему — то же самое. Потому что он следил за каждым моим дыханием, он держал руку на пульсе. Профессор the best, лучший, поэтому он работает лучше всех и будет всегда работать лучше. Потому что у него офигенная бодхичитта, офигенное сострадание, офигенная любовь к людям, к происходящему. Несмотря на то, что его туда-сюда прорывает, я ему готов простить все за его невероятную бодхичитту. Я на него сержусь, но все выше сказано.

Юля: — Но опять же, мне кажется, бодхичитту невозможно пережить без какого-то такого… без попадания в глобальную проблему, ну, невозможно ее объяснить словами, невозможно как-то ее культивировать, пока ты сам не побывал где-то, где ты можешь…

Джон: — Согласен, согласен. Так и есть, так и есть, невозможно. Поэтому вот эти как бы тюленьи недостатки… Тимур пока еще тюлень. Поэтому говорю: у него еще все впереди. Я ему добро, благословение даю. Потому что когда он соприкоснется со смертью, он начнет реально работать. Тогда у него в руках появится энергия, тогда у него зажжется этот огонь, эта беспредельность, это могущество, только тогда. Пока это еще впереди, но надо пройти через трансформацию. На ровной дороге такого не случится.

Наташа: — Это неизбежно. Про Диму можно сказать то же самое.

Джон: — Нет. Димон… у Димона свой путь, он уже выскочил за эти пределы.

Юля: — Мастер, а Оксане тогда через что пришлось пройти? Твою историю мы услышали. Ты же с Оксаной вместе, вы вместе как-то с людьми, лечите их. Это обязательно у всех такие трудности?

Джон: — У Оксаны были такие трудности, я вообще не понимаю, как она выжила.

Юля: — Я думаю, мне тоже еще в какие-то трудности лезть или тех трудностей, которые были, мне достаточно? Как-то я устала, честно.

Джон: — Возможно, тебе придется подрезать немножко ногти.

Юля: — На ногах или на руках?

Джон: — Везде.

Юля: — Блин, на Тимуриных тоже? На моих проще.

Джон: — Я думаю, что придется подрезать везде. Не так все сложно, потому что вы уже идете по стопам, и вам будет немножко проще. У тебя сложности будут. Юля, ты спасаешь его.

Юля: — От чего я его спасаю? Он же нормальный, смотри, большой, взрослый, огромная скала.

Джон: — Да, только потому, что ты такая. Без тебя куда он, к Инге (прим. Инга — тетя Тимура) побежит? И что она ему скажет? «Иди гуляй, потому что у меня своих проблем куча»?

Юля: — Нет, ну что-то доброе она ему скажет.

Джон: — Ну да, погладит, туда-сюда. А реально вы пара. И ты его двигаешь, вот этого тюленя, ты его двигаешь в нужном направлении.

Юля: — А Инга?

Джон: — Ну, Инге придется отдать его тебе, она не имеет на него никаких прав уже больше. Все. Ты для него лучше, чем Инга, в миллион раз, потому что ты с ним живешь по-живому, а не из той ментальности, которая его успокаивала. Потому что ты его будешь готовить к реальным событиям жизни. Тебе нужен нормальный мужчина, ты его будешь к этому готовить, а не Инга, которая ему: «Успокойся, успокойся, успокойся». Я думаю, что лучше его перетрубасит как следует, и ты будешь этому нормальным свидетелем. А как по-другому? Ты и должна определить его судьбу. Женщина определяет судьбу мужчины.

Юля: — Ну, женщины же такие принцессы, красивые, там вся красота разворачивается.

Джон: — Ну а ты и есть такая красивая.

Юля: — Нет, ну да, но зачем через трудности опять?

Джон: — А ты его так вытянешь, что ли? Посмотри, он же тюлень.

Юля: — Ну, так нет.

Джон: — Он же тюфяк. Давай через трудности будем вытягивать. Он никогда не будет нормальным, пока ты его не протащишь через них. А по-другому не получится.

Юля: — А через красоту? Так же красиво через красоту.

Джон: — Не получится, не получится.

Профессор: — А красота и возникает, когда через трудности, со сложностями расставания со своей тюфяковостью, своей тюленевостью. Вот. Иначе она не рождается. Обдираешь шкурку вначале, кожу, потом мяско обдираешь.

Юля: — Что ты так жестоко — шкурку, мяско?

Профессор: — Но это не я жестоко, это жизнь так устроена. А что?

Джон: — Или ты хочешь застойной жизни, тоскливой — или ты хочешь яркие моменты.

Юля: — Нет, ну застойная жизнь не получится. Я много раз говорила: «Остановите карусель». Но она же не останавливается, она кружит без остановки. Уже как завелась, так уже не остановишь, невозможно уже в застой. Можно, конечно, вот так вот держаться, держаться, держаться, чтобы удержать застой, но все равно разнесет все кишки по этой карусели. Я уже проверила, ничего не получается.

Джон: — Я думаю, у вас все получится, все будет не так плохо, как вообще можно себе представить. Даже на том мягком варианте развития событий.

Юля: — Все равно эти вливания в семьи вообще мне непонятны.

Джон: — Чего?

Юля: — Вот социально: есть какая-то семья, например, у Тимура. Где есть тетя, мама, да? И их много. А моя семья маленькая. И вот мне непонятно, как влиться в Тимурину большую.

Джон: — У вас довольно просто. Вы вливаетесь, как и Димон в итоге с Наташей влились, в семью кунты. У вас все проще, вы вливаетесь в семью кунты.

Юля: — Понятно все.

Джон: — Ты за Тимура ответственна: он тюфяк, а ты за него ответственна.

Юля: — Мне не нравится, Мастер, это твое «ты за него ответственна, он тюфяк».

Джон: — Но пока так.

Юля: — Подожди, он для меня опора, гора и такой человек, который меня защищает. А ты говоришь: «ты за него ответственна».

Джон: — Вот это и есть, вот это и есть нормальное взаимодействие. В этом и есть смысл существования. Он такой, потому что ты такая. С другой он вообще просто умрет, его вообще не будет.

Юля: — А что, если бы я была спокойная, может он спокойно себе существовал, мы бы спокойно лежали вдвоем на диване, и все.

Джон: — И умерли бы.

Юля: — В один день, вместе и счастливо.

Джон: — Ты его счастье.

Юля: — Ну, понимаешь, у нас получаются скандалы, потому что я сильно эгоистична и чего-то мне вечно не то.

Джон: — Это так и есть. Так и надо. Ты его должна долбать, долбать, долбать.

Юля: — Вот так долблю, но ему не нравится же. Ну и что делать?

Джон: — Ну, долби дальше, чтобы…

Юля: — Ну, так не нравится же. Это получается, что я триггер разминаю силой. Ты же говорил…

Джон: — Ничего страшного, иначе он умрет просто, у него не будет движения. Не будет движения — не будет жизни. Ты, ты даешь ему жизнь. Не он тебе, ты ему даешь жизнь. Ты главная здесь. Он жив благодаря тебе, а не ты благодаря ему. И ты его и вытянешь. Потому что он захочет быть живым, более живым.

Юля: — Это же от него зависит. Правильно?

Джон: — Нет. От тебя. Он вообще ни о чем не думает, пассивный элемент. Он пассивный элемент, он вообще готов со всем согласиться и на все поддаться. Ты даешь ему ощущение реальности. Это не то, что у нас с Оксаной.

Юля: — Как-то совсем тогда по-разному получается, да.

Джон: — Очень сильно по-разному.

Юля: — Вот удивительно: вроде два женских существа, два мужских, но как по-разному.

Джон: — Все же разные.

Юля: — Я понимаю, но жил же как-то до меня нормально.

Джон: — Нет, он не жил.

Тимур: — Не жил, да.

Джон: — Вообще не жил. Ты его делаешь живым.

Тимур: — Никакого смысла не было, мне вообще ничего не надо было.

Джон: — Да, и ты его сделала живым. Ты — смысл его жизни.

Юля: — Но при этом я получаюсь в этой истории каким-то сильно нервным смыслом, который недоволен всем.

Джон: — Ну да, и ты его делаешь живым таким образом. Его надо пихать под жопу. Ты что? Это человек, которого если ты не будешь пихать под жопу, он никогда не…

Юля: — Понимаешь, а мне кажется, что я на него как-то сильно давлю, и люди вокруг него, родственники говорят, что я сильно давлю.

Джон: — Так и надо, дави, а иначе ему капец будет.

Юля: — Ну ладно, хорошо.

Джон: — Его жизнь — это ты. Не будет тебя — у него не будет жизни. И вы — тандем, который… Ты, может, и родилась для того, чтобы сделать его живым. У тебя, может, другой цели в жизни ни одной, уверен, и нет, потому что только ты можешь сделать его живым, а он…

Юля: — То есть, троих детей, которых я хочу — это не та цель?

Джон: — А он может сделать твою жизнь счастливой, у него есть потенция, которую ты ему дашь, он развернется полной грудью, он начнет что-то делать невероятное в этом мире. И у вас великолепный тандем. Вы, в этом смысле, уникальная пара.

Джон: — Вы уникальная пара. И ты его вдохновитель, пока в тебе гораздо больше энергии, чем в нем, пока.

Юля: — А то, что он упертый баран? (Тимуру) Прости, пожалуйста, ради бога, но это просто невозможно.

Джон: — Слушай, я тебе могу сказать одно. Возьми носок, поноси его три недели, а потом по морде хрясь! — и все, он не будет упертым бараном.

Юля: — Клево, я не пробовала.

Джон: — В тебе пока гораздо больше энергии, чем в нем. Пока он достигнет твоего уровня энергии и будет тебе подходящей парой, пройдет еще много-много-много времени.

Юля: — Носки три недели носить, не стирая, да?

Джон: — Да. Но в нем есть потенция, в нем есть мощь, которую ты должна в нем раскрыть, которая поднимется из его кундалини, и вы начнете делать великие дела. И это не просто, нет простых таких связей. Пока ты гораздо мощнее, живее, активнее, чем он. У него есть потенция, которую ты должна в нем пробудить. А иначе зачем женщине нужен мужчина? То есть, мужчине нужна женщина? Только ради этого.

Юля: — Три недели носки поносить. Это, конечно, великое испытание.

Джон: — Но надо все сделать, по-любому. Ты же за него вышла сама знаешь ради чего — чтобы из него сделать человека.

Юля: — Знаешь, когда появляется несколько человек, которые тебя убеждают в том, что ты сильно эгоистична и давишь на прекрасного большого человека, то у меня ну не раз были сомнения, не раз.

Джон: — Кисонька, просто раздави этого прекрасного большого человека, просто раздави его, он просто никому не нужен. Раздави, сделай его живым. Ты, только ты можешь сделать его живым. Убивай все мертвое, убивай все, что вокруг. Вы официально женаты?

Юля: — Да.

Джон: — Посылай все нафиг полностью, возьми все в свои руки, раздави всю эту шелупонь. Я буду твоим союзником 100%.

Юля: — Понятно.

Джон: — И Профессор будет.

Юля: — Придется (смеется). А ты знаешь, даже дело не в этом. Я вот, у меня сейчас такой образ показался. Вот поле какое-то, и ты один идешь. Ты свободен. Ты один можешь идти куда угодно. Вот ты в этой свободе можешь махать мечом, можешь не махать, можешь лежать, можешь спать, все что угодно можешь делать. И вот только у тебя начинаются какие-то сомнения, на твоем пути появляются непонятные люди, какие-то препятствия, у тебя из прекрасного поля получилась пустыня. То есть твой ум настолько может это все перекроить, что ты как бы и один, и как бы в свободе, как бы все понимаешь, но тебе где-то прорубило, где-то сомнение в тебя настолько засело, что ты уже в это веришь, — и ты уже в этом. И ты знал свою силу, и знал свою прекрасную свободу и красоту, но тебя ну забили. Тебя просто порубили, в тебе есть уже это сомнение.

Джон: — Но ты же знаешь, что ты всегда будешь иметь мою поддержку и Профессора.

Юля: — Ну, теперь-то да.

Джон: — Не должно быть сомнений, я с тобой.

Юля: — Ну, вот теперь-то понятно.

Джон: — Ты — самая большая удача в жизни Тимура. Откуда такое везение? Что за карма?

Тимур: — Я согласен.

Юля: — Видимо, что-то хорошее он делал.

Джон: — Или что-то плохое. Но что-то сделал, да.

Юля: — Точно что-то сделал, был замечен.

Джон: — По крайней мере, уже одна кунта-семья еще создалась.

Юля: — Создалась-то точно. Такая кунта-кунта, всем кунтам кунта.

## О выстраивании иллюзий и конструкциях ума


05/ 2015. Затока, Украина

Оксана: — Вот когда я была моложе, комплексов было больше. А с возрастом, с взрослением они уходят. Начинаю больше себя принимать. Получается, что с возрастом человек должен быть более расслабленным и более здоровым.

Джон: — Это у тебя очень обманчивое впечатление, что человек с возрастом получает больше свободы. Он получает к своим проблемам еще проблемы возраста. Тело начинает болеть. Ты, например, никогда в жизни не практиковала нигилизм, непривязанность к телу. Твое тело сильно заточено под западный ум. Такое тело никогда не даст тебе освободиться. Ты пытаешься мир познать через ум. Я не вижу никакой логики в том, что человеку с возрастом становится легче. Старость не радость.

Оксана: — А то, что телу становится хуже, не может давать эффект расслабления эмоционального? Как бы остается одна проблема, болезнь, а к другим вещам начинаешь относиться проще?

Джон: — Вот снова ты говоришь из ума. Не из понимания. Почему ты не можешь просто сублимировать и сопоставлять факты? У тебя нет наблюдательности, как люди живут. Посмотри на себя, у тебя тело страдает и мозги страдают. Почему ты не хочешь быть в реальной жизни? Причем ты живешь не так: живешь ты как раз из ощущения. Но поговорить об этом любишь из ума. Откуда в тебе эта тенденция выстраивания иллюзий? Кто тебя этому научил? У тебя есть какой-то жизненный опыт, должна же ты хоть что-то понимать. Ты выстраиваешь конструкцию, а потом спрашиваешь, почему не так? Потому что это искусственно выстроенная конструкция изначально.

Оксана: — Просто у меня совпало в голове две вещи, и пошла мысль об этом всем. Первое, я прочла статью о том, что сейчас есть тенденция: состояние «старость» переместилось на более поздний возраст. И если раньше в 50 лет — уже «пенсия», то сейчас в 50 лет человек еще зачастую в самом расцвете сил. А второе, я подумала о некоторых своих знакомых, что у них в 50 лет жизнь только может начаться. Это шанс.

Джон: — Статья нормальная, но это теория. А теория никак не может дать шанс. Шанс будет только в том случае, если у человека будут происходить перемены. И это никак не зависит от возраста. Ты же помнишь: подходишь к человеку лечить — это уникальный случай, и при этом человек может умереть. У меня такое было, когда лечишь человека, чтобы облегчить состояние, и знаешь, что он умрет. Ты еще о божественном любишь поговорить из своего ума. А о божественном можно думать в рамках или музыки, или поэзии, или какой-то невероятной истории, которая настолько мощная, что проявляет божественное. Ты не можешь говорить об этом вербальным языком. Ты будешь говорить только о том, что ты думаешь об этом, но это не будет соответствовать тому, что есть на самом деле. Даже когда Сати попросила Шиву рассказать ей о Кришне, то он не стал его описывать, он тут же рассказал историю о нем, чтобы через историю она почувствовала суть Кришны. А история эта — Рамаяна — история историй.

## О доверии с обеих сторон


2016. Киев, Украина

Джон: — Ну что, Влад, рассказывай, как вы тут живете?

Влад: — Живем… нормально все.

Джон: — Нормально все — это застой.

Влад: — А с другой стороны, все кипит.

Джон: — Итальянская семья — это не идеал развития событий, это просто показывает то, что есть. Лена, ты ждешь перемен?

Лена: — Конечно, жду.

Влад: — Перемен я тоже жду.

Джон: — Ты должен их творить. Лена, в тебе есть сила поддерживать Влада.

Лена: — Я же всегда за него. А он говорит: «Ты не самостоятельная», «вот куда ты без меня?». А я уже была самостоятельная — мне это не нравится. Я ничего нормально не могу без него.

Джон: — То же и Оксана, она ничего без меня не может и не должна. Влад, ты мужчина, ты ведущий. Тут начинается метод взаимодействия. У вас ситуация сейчас очень прозрачна. Влад бычится больше, чем Лена. Почему ты это делаешь? Надо разобраться. Она готова тебе сдаться на сто процентов, а ты не готов ее принять. Давай об этом думать. Лена, ты готова сдаться без всяких условий?

Лена: — Готова.

Джон: — Влад, а ты готов Лене сдаться? Сдаться — значит довериться.

Влад: — Даже не знаю, возможно, и не готов.

Джон: — В том-то и дело: в тебе, при полной отдаче, есть момент недоверия. Влад, давай думать, смотри на Ленку и думай (прим.: Джон вышел — зашел). Мачинский был прав, тебе нужен еще один семинар?

Влад: — Я стараюсь, но взрывы еще есть.

Джон: — Влад, и это слава Богу, если ты взрываешься — ты живешь. Взрывы — это двигатель Вселенной. Не будет Взрывов — не будет Вселенной, она умрет в застое. Я только хочу, чтобы то, что у тебя разложено по полочкам, соединилось воедино.

Влад: — С этим нужно переночевать.

Джон: — И переночевать, и сдаться. У тебя всю жизнь была проблема — не сдаваться. Сейчас у тебя одна проблема — сдаться. Знаешь, кому? Полностью довериться. Сдайся ей хотя бы на двадцать четыре часа и посмотри, как твоя жизнь разложится. У Лены есть силы поддержать и принять, просто доверься ей. Это как член входит во влагалище, это — то же самое. Момент доверия с обеих сторон. Не один ебет другого, а момент взаимодействия. Она тебя ждет и готова. А дальше — ваша игра, я в ней не участвую.

## О советах


01/ 2015. Гоа, Индия

Оксана: — Вот я родила ребенка, который ко мне не имеет никакого отношения, он — папин. Вот я так понимаю, раньше как было? Преемственность, да? Например: мы — потомственные врачи, мы — потомственные портные. Вот и мне так хочется. Хотя, когда я родила, посмотрела на него и сразу поняла — отдельный другой человек.

Джон: — С преемственностью уже давно забыто. Это времена были двапара-юги. В кали-юге такой херни нет, слава богу.

Оксана: — А инстинкты остались. Что с ними делать?

Джон: — Ничего не делать. Ты заботишься о ребенке — и заботься о нем дальше.

Ксения: — В смысле, с материнскими инстинктами что делать?

Джон: — Вот ей кажется, что ему плохо и его надо бежать спасать постоянно, хотя ребенок весь в шоколаде, у него есть все и даже больше: и путешествия, и любят его все, и игрушек хватает… Но ему все плохо. Он видит маму и говорит: «Ой, мама, давай еще купим вот это, вот это, вот это». Все, ничего другого у них не происходит. Нет вот этого взаимодействия, когда как дерево одно из другого вырастает, и люди в молчании затихают и радуются, наслаждаясь друг другом.

Профессор: — Мама — это удовлетворить свое эго в данном случае.

Джон: — Да: «Мама приедет! Ура! Мы купим еще больше всякой херни!»

Ксения: — Глубины в отношениях значит просто нет.

Оксана: — Так ее никогда не было, не было с первой минуты.

Ксения: — Ее можно найти.

Джон: — Пытались уже разными способами, нет изначально.

Оксана: — Все делали, все как по книжке: кормили, носили, книжки читали, сказки рассказывали.

Джон: — Она потратила на это пять лет, искала глубину в отношениях. Прошла все круги ада. Не нашла. И что теперь? Ты хочешь ей это по новой запустить? Ты говоришь, можно найти. Значит, отвечаешь за слова. Ты ее толкаешь на какой-то новый круг ада, безответственно. А если не найдет, то что? При этом она потеряет столько другого, потеряет другую жизнь полностью, которая ей нравится. Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?

Профессор: — Благими намерениями…

Джон: — Можно найти, а можно не найти. Ты не можешь человеку давать советы. Это очень важный момент. Нельзя человеку давать советы, потому что ты себя вгоняешь в плохую карму. Если человеку это не покатит, а он этому последует, он эту всю энергию негативную выльет на тебя. Это очень опасная штука. Я никогда никому ничего не советую, кроме того, что я точно знаю, что я за это беру ответственность полную. Потому что я понимаю, что, если что-то посоветовать не так, я берусь за это все исправить, и буду это тащить на себе. Если ты даешь совет, будь уверена, что если что-то не получится, ты возьмешь это на себя.

Ксения: — А если я просто рассказываю свой опыт, это же не совет?

Джон: — Это твой опыт, который не имеет к Оксане никакого отношения. Ей нужен ее опыт, ей не нужен твой.

Профессор: — Самое главное, что она не спрашивала совета.

Джон: — Мы тебе просто рассказали, что вот такая-то ситуация. А ты сразу тра-та-та, тра-ла-ла. Она вот клюнет мозгами, а отвечать придется тебе. Причем вот так, за такую глупость, глупое высказывание, в итоге можно получить кармическую херню, очень нездоровый узел, потому что нерешенный. Это в этом воплощении еще что-то можно подумать, а если это выльется в следующее воплощение, мозг даже не будет понимать, что происходит, херня какая-то будет происходить, и что ты будешь с этим делать?

Ксения: — Вот вопрос. Если ты, например, разговариваешь с человеком, и через тебя идет поток информации, и ты его выдаешь. И человек может услышать и принять, а может не услышать и не принять.

Джон: — Сразу тебе скажу: такого не бывает. Та информация, которая идет от тебя к человеку, он ее может услышать. Я сегодня, кстати, воевал с этим. Очень много было вопросов, и начинается: позвони мне, не звони, так чувствую, не так чувствую. Есть состояние: четкость и определенность, вопрос-ответ, нет этой размазанности, «может быть, вот так сделаем, а может быть, вот так». Вот это та херня, которую я ненавижу в своей жизни: я ненавижу, когда нет состояния четкости и определенности, я ненавижу неопределенность, я ненавижу недосказанность. Я или так сделаю, или так. Сказал — сделал. Ты сейчас даешь ей совет и берешь на себя всю ответственность за последствия совета. Не надо вот этого пустобрехства уже, оно уже вот тут сидит, я уже не могу с этим жить. Сказала — все: встала, зажглась, поставила огненный меч, — и все. Только так. А если ты поговорить, это на тебя ляжет такой херней, что ты потом не будешь знать, как избавиться от этого. Она же хочет решения, и пойдет, и что ты будешь делать с этим потом? Давай прямо сейчас начинай делать. Я понимаю, есть спецы в отношениях… там: мать-ребенок, отец-сын, которые знают генетическую передачу кода, они видят прошлые жизни, видят кармы, они могут что-то говорить, давать советы, если это ты — пожалуйста.

Ксения: — Спасибо, Мастер.

## О взаимоотношениях мужчины и женщины


01/ 2015. Гоа, Индия

Джон: — А зачем терпеть? Взяла и сказала. Это технические моменты, которые все время проходят, но не они определяют жизнь. Когда есть понимание, что за чем, эти события складываются кирпичик к кирпичику во благо, и тогда строится нормальный фундамент. А когда это идет вхолостую, все эти усилия оборачиваются тем, что ты остаешься одна в пустой комнате. Это — плохо. То есть, все зависит не от того, что происходит, а к чему это приводит.

Если терки в паре приводят к рождению чего-то нового — это одно. Но нужно намерение двух людей идти на сближение. И если намерение есть, то внешне может быть видимость чистого порядка, а на самом деле — жизнь как на вулкане, взрывы, магма, плазма… Но оба принимают эту реальность.

А подстраиваться — это ложь. На лжи ты ничего не построишь.

Основа — это взаимопомощь и взаимная поддержка, тогда жизнь двоих складывается в такой самодостаточности и весь остальной мир для них открыт, так как они действуют из избытка, а не из нехватки чего-то. И это договоренность двоих, которая исходит не только из ума, но из сердца, ума и тела. А если нет единения, даже если в одном месте пробел, уже фундамент гнилой, здание упадет.

— Настоящие пары бывают очень редко.

Джон: — Почти никогда. И вот мы сейчас смотрим сериал про Шиву: даже души, которые предназначены друг для друга, даже у них там постоянный конфликт из жизни в жизнь. Пара во взаимодействии может достичь такого, что весь мир будет поражаться яркости вашего существования. То есть, вы не подстраиваетесь под кого-то, а делаете свое дело, и мир восхищенно смотрит на вас и следует за вами. Это другая история, что называется, божественная.

— А как понять? У меня часто закрадываются сомнения, что мы ягоды одного поля.

Джон: — Вы ягоды одного поля, если вы два одинаковых шизофреника и смотрите на этот мир. Надо, чтобы друг к другу не было протеста. Даже когда это вулкан, то чтобы все не из состояния умозаключений, а из внутренней реакции. Главное, чтобы все было живое.

## Мануальная терапия vs остеопатия


10/ 2014. Орявчик, Украина

Джон: — Мануальная терапия вышла из остеопатии: как быстрые деньги, хиропрактика. В остеопатии мы применяем ту же самую манипуляцию, но это идет совершенно из другого места и в другой последовательности.

Саша: — Вот именно, твой внешний уровень работы с телом, — он похож на мануальную терапию. А ты хочешь сказать, что разнятся определенные касания?

Джон: — Определенное касание двигает фасции. Фасциями обернуты даже нервные волокна.

Саша: — Хорошо, а как эффект остеопатии закрепляется?

Джон: — Закрепляется эффект тем, что у тебя естественные ритмы включаются, если убрать помехи. Краниосакральный ритм, слышала о таком?

Саша: — Ритм — это правильное течение энергии?

Джон: — Нет, краниосакральный ритм — это движение желудочков головного мозга. Они двигают твердую мембранную оболочку спинного и головного мозга. У тебя постоянно из-за этого раз в 12–15 минут идет сжатие и разжатие крестца, это краниосакральный ритм.

Саша: — И что, поправив фасции руками, вот так вот все восстанавливается?

Джон: — Восстанавливается равновесие.

Саша: — Как это закрепить?

Джон: — Это закрепляется образом жизни, мышлением. Сменой тех обстоятельств, устранением тех причин, которые привели к этому нарушению. Кто-то много ест, кто-то много пьет, кто-то еще много что-то делает, или мало. Вся жизнь должна выстраиваться в некоторое равновесие, чтобы невозможно было так легко тебя вышибить из баланса. Мы все равно вышибаемся, но один человек так устроен, что у него вот эта регенерация и восстановление есть, а другой…

Саша: — Так почему именно работа с фасциями восстанавливает равновесие? Для меня внутренний механизм непонятен. Я понимаю, как работать через пять элементов, все на этом основано изначально, мы из них состоим.

Джон: — Вот смотри: у Оксаны проблема с желчным пузырем, дискинезия. Идет напряжение в органе, орган не работает корректно. За счет движения фасций запускается движение в органе, потому что все органы двигаются относительно друг друга в определенной последовательности.

Саша: — А тебе не кажется, что ты просто своим мышлением энергетическим воздействуешь, а не то что движение фасций? Я никак не могу прийти к этому, я эти фасции держала в руках, препарировала их, но я не понимаю…

Джон: — (смеется) Ты держала их в мертвом теле.

Саша: — Я никак не могу понять, как можно просто прикосновением воздействовать на фасции настолько глубоко.

Джон: — Тебе надо просто один раз попробовать на себе. Оксана, сделай ей сеансик, пожалуйста. Чтобы она сказала: «Все, я все поняла, больше не надо мне рассказывать» (смеется).

Оксана: — Точно. Через тело проще понять, чем через голову.

Саша: — Эта работа рук… Для меня это целительство … я не понимаю, как вот так здорово можно руками воздействовать на фасции.

Джон: — Я вот так вот делаю, а у нее начинается движение по телу.

Саша: — Так ты это мысленно прорабатываешь.

Джон: — Только потому, что я знаю, как правильно трогать тело, чтобы задействовать фасции.

Саша: — То есть, это потому, что ты знаешь, как правильно трогать тело?

Оксана: — Да, и Джон этому учит на семинарах, правильно трогать тело. Делать правильные прикосновения.

Саша: — Слишком это легко.

Джон: — Легко? (смеется) Знаешь, как мне приходится людей бить, чтобы они правильно трогали тело? (смеется) С некоторыми это приходится делать очень долго.

Саша: — Хорошо, почему правильное прикосновение так здорово воздействует на фасции?

Джон: — Вот, допустим, смотри: идешь сюда, берешь какой-то предмет. Если я дергаю резко, все предметы остаются на месте, если я делаю плавно, они начинают двигаться в определенном порядке, вот смотри, идет управление, видишь? Это механика, ничего здесь удивительного нет, это надо знать немного физику просто.

Саша: — Я не могу поверить, что без внутренней энергии оно работает.

Джон: — Без энергии, естественно, ничего не происходит.

Саша: — Ну, так если ты буддизм практикуешь, то ты понимаешь, что тело — это порождение твоего мышления. Насколько сила врача в мышлении работает. Я могу придумать любую теорию, если я сильно в нее верю, она будет работать.

Джон: — Ты забываешь, что существует три компонента: физическое тело, энергетическое, и тело ума. Это комбинация: мы работаем с фасциями движениями с энергией, мы разговариваем с человеком, мы работаем с его умом, — все три взаимодействия обязательны. Ты не можешь только фасции делать и что-то изменить, и только энергией тоже не можешь. Полноценная происходит работа, когда ты задействуешь все три элемента.

Саша: — Поэтому остеопат сейчас каждый десятый, а помогает один из тысячи.

## Ответственность


08/ 2014. Оленевка, Крым

Ула: — Иногда ты боишься взять на себя ответственность за что-то, а прикрываешь это некими морально-этическими…

Джон: — Все очевидно: по запаху распознаешь. Берешь на себя ответственность — один запах; уходишь от ответственности, боишься принимать решения — другой запах; это все пахнет, это все читаемо, прозрачно. Это достаточно легкий вопрос. Здесь даже нет тонкой грани, где бы они сходились.

Ула: — Я не говорила, что это трудный вопрос, я говорила о том, что он не мой личный: есть вопросы, о которых кто-то со мной советуется, а я не готова на них ответить. Вот так как Вы ответили, я бы точно не додумалась ответить, хотя понимаю о чем речь.

— У тебя кто-то так спрашивал?

Ула: — Может, не так буквально формулировали, но речь шла о ситуациях, где мне казалась очевидной разница между страхом перед ситуацией и страхом своей несостоятельности, страхом взять на себя ответственность. Человек может осознавать, что ему страшно, и говорить: я не могу водить, потому что у меня тошнота, головокружение. А может рассказывать иначе: когда я сажусь за руль, я боюсь аварии, боюсь ответственности за тех, кого встречу на дороге.

Джон: — Здесь же глобальный вопрос стоит, это не разбить на какие-то эпизоды. Это глобальный вопрос твоей цельности, когда ты исходишь из себя. Страх всегда продиктован твоим умом, он происходит только из фрагментарного ума, у него нет цельности, ты теряешь связку с телом. Ты цельный, когда все тело чувствуешь, когда двигаешься. А страх только в голове, в другом месте страха нет. Ты теряешь связку с телом — и язык говорит неправильные речи, тело делает неправильные движения. Ответственность — когда тело четко сфокусировано, ты собран, и ты делаешь из ответственности правильные действия, обусловленные правильными решениями, и говоришь правильные речи. Если делаешь из страха, то говоришь невпопад, мельтешишь, теряешься, говоришь неправильные вещи, твои действия неправильные. В этом большая разница, глобальная.

Ула: — Страх по определению иррационален.

Джон: — Нет, страх как раз рационален. Ответственность иррациональна, потому что ей не за что зацепиться, потому что ты ответственен. Ответственность возникает из пустоты, из иррациональности. Потому что, если ты начинаешь думать..

Ула: — Страх — он же не из пустоты.

Джон: — Страх — он не из пустоты, он от рациональности идет. Ты начинаешь думать: здесь меня обманут. Страх идет от головы, а голова полностью рациональна. Ответственность происходит из иррациональности. Ответственность происходит из знания, потому что у тебя единственная опора на пустоту, это твое реальное знание, реальное понимание ситуации, которая есть, может быть в любых обстоятельствах. Страх происходит только из головы. Ответственность происходит из глубины твоего существа, из глубинного понимания, из подсознания, из такой пустоты неведомой, которую ты можешь только чувствовать, а мозгом ты ее, может, даже и не поймешь никогда, — тогда она происходит, отсюда происходит решимость. Не то что «он подумал, что три копейки больше чем две копейки», — это не решимость. Ты постоянно будешь как буриданов осел, даже если ты точно будешь знать, что эта кучка больше второй, ты все равно будешь метаться, а вдруг лучше с этой начать, а потом той закончить. Отсюда страх, страх метания возникает, только из ума. Страх рационален на сто процентов. Даже на триста. Единственное, что рационально — это страх.

Ула: — В таком случае ум рационален? Тот ум, который вредный?

Джон: — Здесь ты вообще непонятную связку сказала. Если ты хочешь поговорить про ум, давай поговорим, но это уже совсем другая история.

Ула: — Паника может мешать нам спастись.

Джон: — Паника происходит из рационального ума. Ответственность и смелость из иррационального ума. Ты не можешь быть рационально смел или рационально ответственен. Откуда происходит ответственность матери за ребенка? Из иррационального чувства материнства, чувство материнства не может быть рационально. Мать любит ребенка абсолютно иррационально. Все то же самое происходит относительно другой ответственности этого мира, любая ответственность иррациональна.

Ула: — Я, в таком случае, совсем по-другому воспринимала рациональное и иррациональное.

Джон: — Теперь ты воспринимаешь, я надеюсь, еще по-другому. Это задача такая, чтобы ты постоянно менялась. Иначе ты будешь оставаться одним и тем же памятником, памятником самому себе.

## Пагубные желания возникают из напряжения


08/ 2014. Украина

Разговор начинался с фразы: — Мастер, меня не покидает мысль «хочу курить». Что делать?

Оксана: — Ты сказал, что пагубные желания возникают из напряжения, потому что когда человек расслаблен, то у него желания естественные, они не противоречат его природе, а…

Джон: — А пагубные желания возникают из напряжения, потому что ты хочешь от них избавиться, но не можешь найти точку сборки, точку центрирования, где нет этого напряжения. И ум тебе начинает ставить эти ловушки, подсказывать: иди сюда, иди сюда… а там только усиление напряжения идет, там нет избавления от напряжения. У человека расслабленного желания естественные, они не вредят. У напряженного человека любое желание противоестественное, оно будет создавать вред тебе и окружающим тебя людям.

Напряжение — это разделение, это разрыв, размыкание кольца. Расслабление — это вовлечение в один естественный процесс, полное взаимодействие тебя с окружающим миром, с космосом, с природой, с самим собой и с окружающими тебя людьми. У тебя вообще нет серьезной проблемы, потому что у тебя тело не вовлечено. У тебя еще пока никотин не занял место в цепочке связей в организме, у тебя нету ломки, — только ум. Но если ты поймаешься на ум, ты попадешь в гораздо более сложную проблему, когда надо будет ломать тело, а это уже будет вообще другой уровень сложности.

Вот, допустим, как у меня было с вождением: между нами непонимание, и мне кажется, что нужно что-то говорить, и я тебе докажу что-то, и ситуация начнет разрешаться. На самом деле бесполезно: я тебе начинаю что-то доказывать, а ты вообще становишься в контры какие-то. То есть, логически я все вроде понимаю, все осознаю, но это полностью тупиковая ситуация, полностью. Это только кажется, а мир — это не то, что тебе кажется. Мир живет по своим законам, которые вообще вряд ли кому-то толком известны. Помнишь ролик про ту девочку, которая умерла в 13 лет?

Оксана: — Да.

Джон: — Она сказала, что бывает, ищешь просто справедливость, а есть справедливость, которая нам непонятна, но она управляет этим миром. То же самое и здесь. Тебе кажется, что ты сейчас что-то сделаешь — и мир изменится. А мир от того, что ты сделаешь то, что тебе кажется, станет только хуже. Но ты можешь поймать и другую точку сборки, от которой идет высшая справедливость, где царят другие законы, другое понимание.

Напряжение возникает из эго. Эго равно напряжение. Оно создает еще большее напряжение. И эго всегда кажется, что нужно что-то сделать, что разрулит напряжение. Но это что-то станет лишь усиливать напряжение. Мало того, если ты с ним один на один, это еще как-то может затухнуть, но если ты это отпускаешь вовне, оно создает там массу противодействия, потому что наталкивается на другие эго, которые с радостью это встречают и начинают с радостью усиливаться. Эго начинает усиливать эго всегда. Отсутствие эго начинает усиливать отсутствие эго.

Я же не предлагаю бороться с табакокурением. Я предлагаю бороться с напряжением. Искать те выходы, которые позволяют тебе уже из другого места смотреть на ситуацию и не поддаваться на пагубные моменты, которые, собственно говоря, являются уже началом катастрофы. Вспомни, когда ты курила, сколько у нас было конфликтов только на этой почве… Любая проблема начинается с того, что уму начинает казаться что-то. Об этом существует еще древними греками придуманная мистика. Нелинейная логика — она управляет миром. Линейная логика миром не управляет. Линейная логика — это смерть Вселенной, тупик, это давно уже математически доказано. Пример линейной логики: если Земля крутится вокруг Солнца, значит и Солнце крутится вокруг Земли. И начинаются ломаться настоящие законы. Вот она, линейная логика, она не имеет сцепки, она не имеет связки с реальностью. У одного колеса нет связки с другим колесом, и нет продолжения движения. Оно просто крутится вокруг себя, а замыкание на самого себя — это уже смерть.

Оксана: — Вот я проснулась сегодня утром и думаю: хочу курить. И все плохо. А потом мы пошли в магазин, я увидела свое отражение в витрине и почувствовала: вот же я, вот реальность. Я увидела себя со стороны. А утром я находилась не в реальности, а в каких-то вот этих желаниях-нежеланиях, в каких-то проблемах, в какой-то ерунде, которая меня кроет. И сначала я думаю, что надо пойти купить новых шмоток и попустит, потом думаю, что мне бы сейчас покурить и попустит, потом я вспоминаю, что у меня ПМС и попустит вряд ли. И вот этот круг крутится, а реально я сейчас иду по магазину и у меня все хорошо. У меня хорошо абсолютно все: я здоровая, красивая, хорошо одетая тетка, иду с тобой рядом, мы сейчас выезжаем в Днепропетровск, это — реальность. А в голове — ужас, накручено и все плохо.

Джон: — На самом деле мы и трогаем друг друга, чтоб найти момент расслабления в каждый момент. Я иногда, когда наступает момент напряжения, думаю, что бы я сделал с таким пациентом как я, и начинаю себя мысленно трогать руками, хотя, естественно, ничего не делаю. И я понимаю, что там и там какие-то неврологические моменты возникают, и понимаю, что это все болезни ума. Все напряжение — это болезни ума, ничего другого не происходит. А в остальном — физически и химически человек самодостаточен и доволен собой. Если он, конечно, нашел свою вторую половину. Ну а пока он ищет, это тоже естественное желание, и в нем тоже нельзя уходить в эту патологию, когда, знаешь, трогаешь все, что движется. Все равно это все будет «кажется»: бесконечная гонка, которая не имеет позитивного финала. И самое ужасное, что яд ума не просто разрушает, он скрывает от тебя возможности, которые реально есть в мире. Ты перестаешь видеть мир, ты теряешь контакт.

Оксана: — В том и разница: жить из того состояния, что утром — или из реального, которое мне интересно. И когда это понимаешь, состояние меняется на раз-два, по щелчку. Из реального состояния — можно делать вещи. Из утреннего состояния я только могу ныть, тупить и так далее.

Джон: — И постоянно думать, что тебе чего-то не хватает. У каждого своя справедливость, все справедливости совместить невозможно, иногда невозможно даже договориться. Поэтому надо расслабиться и найти–понять ту точку взаимодействия, где другая магия, где есть высшая справедливость, где отсутствует «ты мне — я тебе», где нету «ты сам плохой», или хвалить друг друга, или ругать друг друга (и то, и другое одинаково плохо, все исходит от напряжения). Надо вернуться к той справедливости, где светит солнце, где мир устроен в том порядке, в котором он устроен, где все события происходят из благоприятного момента и того естества, в котором они есть и пребывают. Человек в напряжении всегда будет говорить «я устал». Человек, который не следует напряжению, немного отдохнет и начнет с нуля.

## О пьянстве, всевозможных детях, сперматозоидах и комнате милиции


06/ 2015. Ереван, Армения

Артур: — Мастер, а у меня есть вопрос: я когда пью или еще чего употребляю… По идее, люди делают это, чтобы оно им что-то давало, чем-то наделяло. А у меня ровно наоборот происходит: от меня уходит настолько много, что я делаюсь животным, интеллекта не остается.

Джон: — Так оно и есть.

Артур: — Я долго этого не замечал.

Джон: — Еще Пифагор отметил, что пьянство — это первый шаг к безумию.

Артур: — Я знаете, откуда заметил? Я на ребенка одного смотрел, он пугал голубя, — и я вспомнил, как был в таком состоянии, но не получил от этого ничего, скорее опустошился. Когда пью, хочу стать ребенком.

Джон: — Я бы не советовал, так как у детей много дурной энергии, и если ты хочешь стать как ребенок, значит, ты хочешь опуститься в развитии. А ты уже на какой-то стадии развития, и уже должен стать выше детского идиотизма. Говорят же: будьте как дети, но не оставайтесь детьми.

Артур: — Кстати, это у меня прям мечта: стать ребенком. Чтоб меня все любили.

Джон: — Знаешь, детей, по-моему, никто не любит. Я, например, считаю, что все дети должны находиться в детской комнате милиции, а потом, когда подрастут, можно их выпустить в мир, чтоб они распрягались. Ребенок родился, — первый год давать ему сисю с молоком, а потом сразу в детскую комнату милиции, пока не достигнет возраста, когда станет более-менее осознанным членом общества, говорящим складно и осмысленно.

Оксана: — Да, очень условное заявление, что детей все любят. Что-то я не замечала восторга в глазах людей, которые в купе поезда или в самолете попадают рядом с мамашкой с ребенком. Обычно норовят поменяться местом. Или мы как-то в Австрию летали кататься на лыжах, три семьи с маленькими детьми, так нас пускали только в два ресторана поесть, а в остальных для нас все столики были заняты. А как нас выгнали из Мафии в Киеве за то, что Леха перебирал там камушки в фонтане? Дааа, детей все любят!

Джон: — Артур, я тебя уверяю: детей никто не любит. Их любит материнский инстинкт. И еще очень малое количество воспитателей и педагогов по призванию: вот они, наверное, тоже любят. А, и еще детей любят на расстоянии, на уровне инстинкта «уси-пуси». А потом этот «уси-пуси» начинает подрастать и становится монстром, готовым тебя сожрать.

Артур: — У вас, наверное, нет детей.

Джон: — Как это? У меня много детей всевозможных. Все дети, и мои, и не мои, должны быть в детской комнате милиции.

Артур: — Так а детская комната милиции должна их воспитывать?

Джон: — Меня не интересует воспитание. Я, когда вижу ребенка — бегу на другую сторону улицы.

Маргарита: — Артур, ты в смятении? (смеется)

Артур: — Ну, я тоже не из этих «уси-пуси», я сам детей не понимаю еще пока. Но в детскую комнату милиции?

Джон: — А куда? По крайней мере, они там будут при делах. Как в армии говорят? Солдат без работы — преступник.

Артур: — Так, мы ушли от темы…

Джон: — Слава Богу, ушли! (смеется)

Артур: — Нет, ну если люди выпивают, или едут в Амстердам покушать грибов, они же ничего от этого «гипер» не получают? Они просто на время уходят в старое, не в будущее. То есть, в такое эмбриональное состояние, или в состояние сперматозоида.

Джон: — Стадия ребенка — с этим еще можно что-то делать, хотя бы в детскую комнату милиции определить. А если ты эмбрион или сперматозоид, то я даже не знаю института социального, куда такого человека определить. Это даже хуже, чем ребенок.

Артур: — Ну, я о том, что… Вы вот используете какие-то вещества?

Джон: — Я не пользуюсь. Я считаю, что ребенок — это уже много. Сказав про эмбрионов и сперматозоидов, ты расширил границы моего неприятия этого мира.

Артур: — А, ок.

Джон: — Дети — зло. А еще, оказывается, сперматозоиды есть? Я уже начинаю бояться за этот мир. Потому что я с детьми уже как-то разобрался, в детскую комнату милиции. А с эмбрионами и со сперматозоидами я даже не знаю институт, который меня защитит от этого безумия.

Артур: — Ну вы же когда-то были сперматозоидом?

Джон: — Я? Слава Богу, чаша сия миновала!

## Толпа


06/ 2015. Ереван, Армения

Джон: — Толпа всегда управляема, толпа никогда сама не знает, что делать. Толпа может делать только то, что ей говорят. Альтернативы нет. Если ты видишь толпу — переходи на другую сторону улицы и чеши в обратном направлении. В толпе так: они пришли петь песни, а закончат танцами, хотя танцевать не собирались.

Сима: — А как тогда что-то менять?

Джон: — Кого менять? Что ты хочешь менять?

Сима: — Я ничего не хочу менять. Сейчас сформулирую: тут же уже перейден предел, с этой электроэнергией…

Джон: — Ну, так что ты хочешь поменять?

Сима: — Цену на электроэнергию, больше ничего не хочу. Мне кажется, что люди, которые вышли первыми, — это не та толпа, которая потом подтянулась…

Джон: — Это только кажется. Этим действием ты можешь сделать только хуже.

Оксана: — Все равно это кто-то собрал. Если ты один, ну, сядешь в голодовку под стенами. Или вообще никуда не пойдешь.

Сима: — А французская революция?

Джон: — И что, людям жить стало после нее лучше? Сколько было жертв, сколько было отрубленных голов, сколько невинных людей умерло. Виноватых погибло очень мало, больше гибнут невинные. Это же как барахтанье в болоте: человек попадает в болото, начинает барахтаться, и еще сильнее тонет вместо того, чтобы выползать. Ты не можешь ничего поменять вовне, у тебя нет ни одного рычага, ты можешь только начать меняться изнутри. И если все будут меняться изнутри — будет меняться внешняя ситуация. Народ получает то правительство, которое заслуживает, и наоборот. Правительство имеет, именно имеет, тот народ, который заслуживает. Все. Пока у людей такое сознание — будет такое правительство. Это говорили еще древние конфуцианцы, с тех пор ничего не поменялось. И после любой революции всегда становилось хуже. Вспомни Октябрьскую революцию. Рабочие до 17-го года уже прекрасно жили, у них были хорошие зарплаты, был зажиточный рабочий класс. Я еще когда был маленьким, встречал тех, кто помнили те времена. Они рассказывали, что люди прекрасно жили, и говорят: непонятно, почему началось. Кто-то пришел и сказал: давайте соберемся толпой. Большевикам надо было прийти к власти и все. Это делается только ради того, чтобы прийти к власти, народ только используется. Только и всего. И если ты думаешь, что ты это что-то можешь поменять — это никому не надо. Если ты что-то хочешь поменять, поменяй себя. И тогда твоя жизнь сложится из-за того, что тебе или не нужно будет электричество, или оно будет бесплатно, если ты поменяешь в себе, если разовьешь в себе такие качества. Но если ты пойдешь туда, ты будешь частью этой толпы, которая будет управляема каким-то феодалами, которые будут делать это в личных интересах.

Сима: — А как себя менять?

Джон: — Найти свое равновесие в этом мире и не следовать всякому идиотизму, который царит вокруг.

Сима: — Так ты вываливаешься из реальности.

Джон: — Из какой реальности? Ты наоборот приходишь к реальности. Вот эти толпы — нереально. Это воспаление больного воображения, то, что происходит.

Сима: — Это понятно, в принципе. Не зря моя самая любимая книга Стругацких «Необитаемый остров», я прям тащусь от нее. А как узнать, что ты нашел это равновесие, что это не очередной невроз? Вот десять лет назад мне казалось, что я нашла равновесие, а это был очередной невроз.

Джон: — Я думаю, нет критерия, по которому можно узнать.

Сима: — Здорово (смеется). Всюду подстава. Тогда критерий только то, что тебе кажется.

Джон: — Тебе постоянно что-то кажется.

Сима: — Значит, я меняю одно «кажется» на другое «кажется».

Джон: — Если ты достигла равновесия, значит, ты цельный человек, и ты не вовлечен ни в какие другие процессы кроме твоего собственного, вот и все. Это единственный критерий. Тебе пофиг то, что творится снаружи, ты живешь своей жизнью. Это как призвали в армию Сократа: он же был афинянином, а Афины все время бодались со Спартой. И Сократа, как гражданина Афин, призвали в армию, дали ему щит и меч и сказали «иди воюй». Он пошел воевать. Смотрит — все воюют: друг на друга наскочили и давай воевать за справедливость. У Спарты своя справедливость, у Афин своя. У Спарты своя цена на электроэнергию, у Афин своя. И давай они бодаться. Сократ ходил-ходил, смотрел, никого не трогал. На него тоже никто внимания не обращал, потому что он не при делах. Бой закончился, он сдал доспехи и пошел домой. Отвоевал. Не участвовать в массовом психозе, если у тебя есть собственное равновесие, жить своей жизнью из совершенно мудрого состояния и понимания природы вещей. А если начинаешь вовлекаться в какие-то общие процессы, значит, у тебя нет собственной точки сборки.

Сима: — Ну, вот Дема мне все время говорит, что я сижу себе и делаю бусики, в своей личной гармонии.

Джон: — Если ты начнешь слушать Дему и следовать ему, значит, у тебя нет собственной точки сборки. Дема, может, тебя провоцирует, проверяет, есть у тебя точка сборки или нет. Если задумаешься: может, я что-то не то делаю, — значит, нет точки сборки. А если скажешь «Дема, иди в жопу, задолбал»…

Сима: — Я это часто говорю (смеется). Но червь сомнения остается.

Джон: — А, ну, червь сомнения, — он полезная штука, с одной стороны. Но не надо, чтобы он тебя разъел.

Сима: — Сомнения — наше все.

Джон: — И когда все люди достигнут такого внутреннего равновесия, правительства не будет. Некем будет командовать. Поэтому все правительства мира стараются всех детей, людей держать в толпе, чтобы они чувствовали коллективный разум. Так что единственный путь — это себя менять.

Сима: — Тогда ты начинаешь превращаться в фрика-маргинала.

Джон: — По-моему, фрики-маргиналы — это те, кто стоит на площади. Если же ты идешь путем совершенно мудрым, то для тебя фрики-маргиналы — все остальные, которые идут толпой.

Сима: — Тогда это грех высокомерия и гордыни.

Джон: — Это может быть всегда, кем бы ты ни был, без разницы. Толпа больных людей не может ничего поменять. Они могут поменять только себя, вырасти из болезни, стать здоровыми людьми, — и правительство отпадет само по себе, потому-то никто его выбирать не будет, потому что если ты знаешь, что тебе делать в каждый момент своей жизни, то тебе не нужно правительство.

Сима: — Для меня в 16 лет было глупое открытие, что есть кем-то установленные границы между государствами.

Джон: — Границы устанавливают те, кому выгодно юзать людей, потому что люди безграмотны медицински, экономически, политически. Может, кто-то в чем-то грамотен, но в одном.

Сима: — И школа — это шаг туда. Детский сад тоже.

Оксана: — Джон ходил и в сад, и в школу.

Сима: — Реально, если в тебе есть легкий потенциал, не такой как у Мастера, тебе его могут легко забить.

Оксана: — Не в школе, так в другом месте, тут не застрахуешься.

Джон: — Вы не понимаете: я не любил школу, потому что мне казалось, что они не умеют учить детей. Мне приходилось самому ходить в библиотеки, сидеть в читальных залах, так как я понимал, что те знания, которые дают в школах — они ничтожно малы. Школа для серьезного человека — это несерьезное заведение. Я был гордостью школы, но я провел все детство в читальных залах, приходилось самообразовываться. Хорошо, что в Питере хорошая библиотека. А вот когда я поступил в лучшую школу Советского Союза, там уже было более-менее. К окончанию школы я знал первых два курса универа.

Сима: — Мастер, а вы по образованию кто?

Джон: — У меня физико-химико-математическое образование.

Сима: — Понятно.

## Помощь человеку


Джон: — Когда ты только учишься, у тебя всегда есть сомнения, как трогать тело, насколько внедряться, делать ли манипуляцию. А с опытом вот эта грань исчезает: я точно понимаю, когда нельзя делать манипуляцию ни при каких обстоятельствах — и работаю всеми другими методами. Уход от схемы — это благо, потому что нет общего правила. Это самое основное.

— Мне сильно мешает то, что я хочу сразу максимально помочь человеку, и при этом стараюсь: и иглами, и руками, и психологией, — всем тем, чем я овладел, и немножко энергетически. И у меня получается в голове каламбур.

Джон: — Этот винегрет-каламбур из-за того, что ты желаешь помочь человеку.

— Да.

Джон: — Ты должен уйти от этого желания. Тебе важно сделать красивое действие: и оттуда ты поможешь человеку. И тогда ты включишь иглоукалывание, и психологию, и все остальное, — когда уберешь в голове вот это желание помочь человеку. Пока хочешь помочь человеку, это будет сильно ограничивать твои действия. Я не хочу помочь человеку. Для меня человека вообще нет. Я вижу проблему. Я вижу, как ее решить. Все. Это только искусство, это только действие. Здесь нет желания. В желании есть цель, а цель тебя ограничивает. Ясное видение. Здесь нет цели, потому что есть действие ради действия. Когда мы имеем цель, мы не попадаем в цель. Прямо летящая стрела… Оксана?

Оксана: — …Никогда не попадает в центр.

— Как? Прямо летящая стрела — что?

Джон: — Не попадает в центр.

Оксана: — Вот, я сегодня подлавливала себя с этой женщиной, что я в нее вцепилась, потому что я вижу, где ей можно помочь. Начинаю с ней разговаривать и чувствую, что начинаю тащить ее чемодан. А чемодан тащить не надо, пусть сама тащит. И где вот эта грань? Она когда ушла, у меня какое-то немножко неудовлетворение осталось.

Джон: — Смотри: «Прямо летящая стрела испытывает колебания и не попадает в центр… Чувствуя за спиной вечность, бросаешь стрелу в центр, и тогда сохраняющий порядок начинает вращение Земли». Ты можешь действовать только с точки зрения искусства и поэзии. Потому что медицина — это музыка и поэзия, это все вместе. То, что ты исполняешь, должно быть на этом уровне. Желание помочь человеку — это только сострадание, которое тобой движет в общем плане, но не в каждом конкретном случае. В каждом случае ты должен исполнить свое дело четко, профессионально, безошибочно, безукоризненно, все. Здесь желания не может быть. Желание тут же тебя ограничит, и ты не поможешь человеку, ты упустишь момент, а этот момент, может быть, самый важный. Ты даже не знаешь, придет он еще раз или нет. Остеопатия — это не исправление недостатков, это восстановление порядка. А когда желаешь человеку помочь, ты исправляешь недостатки, это уже порочная система. Остеопатия относится к холистической науке, она исходит из цельности. Потому что если ты желаешь помочь, ты начнешь делать за человека его работу, а это будет нарушение законов Вселенной. Так ведь?

Оксана: — Ну, а когда не хочу помочь, а хочу подтолкнуть?

Джон: — Я не понимаю, о чем ты говоришь сейчас. Дай конкретный какой-то случай.

Оксана: — Я подумаю.

Джон: — Подумай и просто задай вопрос правильно, чтобы я мог на него ответить. Потому что я, честно говоря, теряюсь в догадках.

Оксана: — Я не чувствую грани помощи и подталкивания к действию.

Джон: — В самом объяснении нет объяснения. Объяснение — вне объяснения. Начнешь объяснять через еще одну конструкцию, которая еще больше запутает? Ты хочешь наступать на те же грабли, на которые наступаешь всегда — «дайте мне еще одну конструкцию». Объяснением ты только еще одну конструкцию получаешь. Была одна проблема — становится две. Только что я объяснял, что здесь главное — состояние ясности, а не схема, которой ты следуешь. И тут ты начинаешь то самое «а где?», «что мне?», «как?», «как это назвать?», «как сделать еще одну схему?». Вот это для меня загадка, почему ты все время стремишься именно к этому.

Оксана: — Хорошо, если есть состояние ясности и ты так…

Джон: — Ради бога, давай поговорим. Я тебе объясню сейчас все, все в мире объясню. Первый вопрос — почему деревья качаются? — Потому что ветер дует. Почему ветер дует? Потому, что деревья качаются. И это будут наиболее логически оправданные объяснения. Все остальные объяснения будут значительно более слабыми, понимаешь, значительно более слабыми. Хочешь объяснений? Я тебе на любой случай дам столько объяснений, причем иногда они будут противоречить друг другу, но они будут очень четко логические.

— Иногда так происходит: люди приходят со своими проблемами и просят поработать там и так. А я чувствую, я вижу, что проблема в другом. Но работаю с тем, с чем пришли и о чем попросили. Иногда это меня гложет, иногда я не знаю, что с этим делать, а иногда хорошо.

Джон: — Ты в любом случае должен общаться с человеком. Человек пришел, — и ты общаешься только с ним, и для тебя его проблема самая важная.

— Да.

Джон: — Но то, что он говорит о своих проблемах, это может быть его представление, которое не соответствует реальности. Потому что человек когда приходит, он думает что-то одно, а реально ты смотришь на него, — а там все по-другому. Поэтому придется смотреть реально, что происходит. Какая разница, что он говорит.

— Чувствовать, готов он или не готов к следующему этапу?

Джон: — Нет, не надо смотреть, готов он или не готов, просто надо сделать так, чтобы он был готов. Надо ему говорить, надо дать ему ясно понять, зачем он пришел. Он же иногда думает, что пришел за этим, а реально пришел за другим. С людьми надо разговаривать. Твоя задача — сделать человеку понятной цель и задачу его пребывания в этом месте в это время. Тогда будет сотрудничество на уровне языка так же, как и на уровне тела. Вот. Ничего сложного. На самом деле, ничего сложного. Когда уже начинаешь понимать, что ты продавец в этом магазине, ты знаешь этот прилавок, ты просто продаешь, — ничего сложного. Понимаешь, да? Что там происходит? Какая-то магия, да, у них.

## Природа человека


00/ 2017. Днепропетровск, Украина

Джон: — Если прокурор будет адвокатом, или наоборот — это пипец. Когда у человека природа прокурора, другого он не понимает языка.

Наташа: — А как определить проявление именно природы, а не чего-то другого? Есть какой-то критерий? Плод? Вот человек проявляет свою природу: он счастлив? Плод, он же не может быть несчастен?

Джон: — Он может быть несчастен, но он будет удовлетворен.

Наташа: — Хорошо, удовлетворен. Будет удовлетворен, если это природа? Я, когда херачу в пространстве, ты знаешь, я глубоко удовлетворена.

Джон: — Это твоя природа.

Наташа: — Потом все это отпадает, это кажется снами несуществующими, я продолжаю движение дальше.

Джон: — У Андрея природа адвоката, он пытается найти точку не осуждения, а оправдания. Две позиции, которые диаметрально противоположны.

Наташа: — Андрей, ты удовлетворен, если это природа?

Андрей: — Ситуацией этой не удовлетворен. Или что ты имеешь в виду?

Наташа: — Имею ввиду, плодами проявления своей природы удовлетворен?

Джон: — Нет, нет. Он может быть не удовлетворен ситуацией, но удовлетворен своими действиями, причем здесь ситуация? Ситуация здесь вообще левая. Я никогда не удовлетворен ситуацией. Мне не нравится сегодня дождь, мне не нравится завтра солнце. Я всегда буду недоволен, но ты не можешь на это никак влиять.

Наташа: — Когда поступаешь по природе, это не значит привязываться к плодам внешним, ты внутри в моменте удовлетворен, правильно? Если это проявление природы.

Джон: — Конечно, при этом плоды могут быть вообще гнилые.

Наташа: — Я так чувствую по себе: удовлетворение — оно сразу, оно изнутри, если это природа, это сразу ощущается, а все остальное складывается потом. И в этом нет никакой логики.

Джон: — Твоя природа может толкать тебя на катастрофу, как Кауравов в игре в кости. Они зародили семя своей гибели там. Но они были удовлетворены несмотря на это, это их природа.

Наташа: — Но против нее все равно нельзя пойти.

Джон: — Можно, но будешь чувствовать себя плохо. Вот у меня природа гонщика. Когда я сажусь за руль, мне надо стартануть и рвануть с места. Это моя природа. Понятно, что будут проблемы, но, если я буду ехать медленно, я не буду удовлетворен. Это к примеру. Или, наоборот, я такой медленный. И если меня заставить ехать быстро, я буду сильно не удовлетворен. Хотя плоды будут, приеду быстрее, успею на поезд, допустим. Но ценой чего я успею на поезд? Я же тихоня, а мне придется ехать быстро, и я буду от этого сильно страдать. Зачем мне этот поезд сдался?

Наташа: — А у меня какая природа?

Джон: — Ты не можешь однозначно ставить свою природу в узком спектре. Я тебе скажу это, ты будешь думать это. То, что тебя удовлетворяет — это и есть твоя природа.

Наташа: — Ну ты же сказал Андрею — адвокат.

Джон: — Я к примеру сказал. В данном случае у вас позиции, — у тебя прокурор, у него адвокат. Но они могут и поменяться местами. Знаешь, природа — вещь переменчивая: сегодня солнце, а завтра уже луна светит. Все может поменяться через секунду. Я тебе скажу, мозг еще будет там, а природа будет уже другая.

Вот смотри, природа змеи — ползать. Заставь змею летать — и она будет себя чувствовать сильно несчастной. Или птицу заставь ползать, — она тоже будет несчастной. А на своем месте каждый вполне счастлив. Змея прекрасно чувствует себя на земле. Плоды какие? Есть форма существования, которая их удовлетворяет. Конечно, птица прилетит быстрее к цели, чем змея доползет, но змее эта цель и не нужна нахер. Раскрутили, бросили, змея полетела, она себя будет чувствовать не уютно. Но с другой стороны, если так много раз змею бросать, поколение за поколением, они приспособятся, у них начнут вырастать крылья, и они научатся как-то летать. Так, наверное, птеродактили и появились. Были пресмыкающиеся одни ящеры, в конце концов, судьба их заставила взять и полететь. Но это процесс эволюции, он долгий.

Андрей: — А такой вопрос: если не насильно будут змею забрасывать, а если она, зная свою земную природу, будет осознанно пытаться летать, чтобы расширить свои границы? Это будет ломка змеи? Или может быть такой путь расширения ее сфер, через уменьшение ограничений?

Джон: — Нет, природа имеется в виду здесь как составляющий ее элемент магнетизма, элементов стихий, и ты так просто не перескочишь туда. Это будет очень сложно.

Андрей: — Понятно, пересадка крыльев.

Джон: — Каким-то путем эволюция привела к тому, что какие-то из ящеров стали птицами, а другие потеряли ноги и стали змеями. Это приспособление зависит от условий существования. Из одного и того же, допустим, ящера появились и крылатые птеродактили, и змеи, которые не имеют оснований летать.

Наташа: — Ну, появились же все-таки птеродактили с крыльями из змей.

Джон: — Конечно, если тебя каждый день подкидывать, то через какое-то количество миллионов лет у тебя появятся крылья.

Наташа: — Это процесс эволюции животных, мы же обладаем каким-то сознанием, божественное в нас тоже присутствует.

Джон: — Для того чтобы измениться, ты должна находиться в очень стесненных обстоятельствах, чтобы начать менять свою природу. Если твоя природа тебе только вредит, тебе придется ее менять, чтобы она была более адекватной для внешних изменений.

Наташа: — А разве не так происходит трансформация с человеком?

Джон: — Только так: ты не можешь просто подумать и начать менять свою природу. Просто попадаешь в те обстоятельства, которые начинают тебя менять. Вот ты приехала в Турцию, ты стала другой. Если я приеду в Турцию, я тоже поменяюсь, потому что я попадаю в те обстоятельства, которых не было никогда. Или если я достаточно сильный, то начну менять те обстоятельства в Турции, которые есть, под себя. Но все равно будет идти ассимиляция.

Наташа: — Ну, это движение.

Джон: — Движение, это безусловно.

Наташа: — Потому что если змейка такого рода, что «да мне ничего не надо», и ползает всю жизнь, это застой. Разве в этом есть какое-то движение? Сама жизнь разве не заставляет двигаться? Либо оставаться в том, что есть — и страдать.

Джон: — Единственное, что может заставлять тебя меняться, это смена внешних обстоятельств. Сидя на жопе ровно, ты не сможешь измениться, но с другой стороны, сидя на жопе ровно, ты создаешь стагнацию. Когда сидишь, это стагнация, нет взаимодействия, то есть, у тебя процессы начинают останавливаться в организме, ты начинаешь умирать. Сам процесс умирания — это процесс движения. У тебя начинают перекручиваться мозги, ты умирать не хочешь, у тебя начинается взрыв в сознании, ты выскакиваешь из этой стагнации.

Наташа: — Это же клево.

Джон: — Клево, если получается. А если не получается, то лапки кверху.

Наташа: — Потому и говорят, что меняться по-настоящему — это самая сложная в мире вещь. Вот опять идет такое, как палкой мешают. Я не убегаю, я не определяю, я доверяю тебе. Какой-то поток мне сейчас перемешивает мозги, я знаю, что они сейчас взорвутся, а потом я об этом забуду. А потом начнется какой-то событийный ряд, где что-то произойдет и у меня родится плод: «я съездила к Джону». Это необъяснимо все, но это у меня так происходит. Значит, все-таки, можно меняться, не так все печально. Это не схема сейчас.

Джон: — Я наоборот думаю, что сейчас совсем не печально. У нас есть свобода передвижения, мы можем посмотреть на красоту вокруг.

Оксана: — Мне кажется, что изменения очень, очень медленные, потому что эти юги, эти тысячи жизней. В какой-то момент мне показалось, что человек рождается, и есть какое-то базовое плюс-минус, куда он может двинуться. Он все равно дальше своего диапазона вряд ли двинется. Потому что он там наработал, там наработал, здесь пришел — вот его диапазон. Я удивилась, когда читала Далай-Ламу, я всегда думала — айяй, святой человек. А он описывает себя, как обычного человека, у него есть сомнения, есть непонятки. В маленьком, бессознательном возрасте, когда его нашли по всем признакам перерождения, ему принесли много разных вещей, и он выбрал свои. Но он говорит: я этого не помню. С осознанного возраста у него те же проблемы, что и у всех людей: практики, труд и выбор.

Джон: — Вот смотри, Оксан: я всегда хорошо рисовал, со старта.

Оксана: — Потому что ты уже это умеешь.

Джон: — Я не мог не рисовать, я рисовал везде и всюду. Наработанная природа.

Оксана: — В том-то и дело, что у кого-то что-то получается изначально хорошо, а у кого-то другое хорошо. Оно откуда-то берется, это все.

Джон: — Я до сих пор не могу собрать конструктор. Если меня с ним оставить, я в итоге соберу, конечно, но это будет гигантская победа. А другой человек соберет его вообще неглядя.

## Сутра Короны

### Глава первая

1. Начинается век Огня, и время сеять пятый урожай. Ушли те, кто возделывал землю, и придут сеятели, и придут те, кто будет охранять, и лелеять всходы, а за ними — жнецы; свет будет их серпом.

2. Число 52 и треугольник — вот ваши знаки. Возьмите их и несите Имеющему Корону.

3. Будьте искренни и не насыщайтесь, иначе будете иметь уголь в сердце.

4. Сердцем стремитесь вверх, и этим очиститесь, и помните, что Господь дал вам и руки. И если кто-то не понимает вас, не твердите ему: мы в Нем, а, сделав руками, скажите: Он в нас.

5. Ловящий черную молнию погибнет, не в силах человека в наши дни совладать с этой силой. Погибнут и собирающие крохи черного сладкого огня.

6. Идите же в битву жизни — не просите за себя, дадут вам и свет и силы помочь людям, и будет это ваше.

7. Очистившись светом, станете мраком. Звезды будут сверкать вокруг, но отвергнете их, ибо Имеющие Корону дадут чудные знаки, и небо исчезнет.

8. Приходящих Звездоносцев заклинайте так: Господь мой Иисус Христос да снизойдет на меня луч Ауры Твоей, вот говорю: и станут звезды терниями, и свет их будет литься расплавленным железом. Аминь.

9. Пусть бьются хрустальные сосуды — ногами осколки сотрете в пыль.

10. Размышление о Храме Господнем несет потрясение — будьте готовы к усталости.

11. Попали в грозу — следуйте голосу тела. Звездоносцы прельщают разум, молнии ослепляют.

12. Знак Им повелевает течениями — медитируйте. Сильный несет в ладонях кипящее золото.

13. С зеленых гор придут новые, скажут вам: мы пришли по следу облака; вы научите их слушать, и тогда получите стрелы.

Окончен первый лист, явлены отблески. Молитесь о зрящих. Аум.

### Глава вторая

1. Какая польза упиваться пророчествами?

2. Многим спины согнула Карма, и нет света в их глазах. К вам отчаявшимся, голос Ведущего: прислушайся! Пусть нет в тебе веры, но взываю к боли твоей. Силой Спасителя на путь выведу тебя и других, все откроется, но призови меня. Так делай: останься один вечером и изгони усмешку. Глупой ухмылкой предашь себя, не будет тебе доверия. Став серьезен, скажи в своем сердце: бредущему страннику да будет дан отдых; у камня мшистого зачерпну горсть воды из ключа; далека дорога — пройду, прошу лишь посох: да свершится. И на следующий день дано будет радостное знамение. Истинны слова Ведущего.

3. Сегодня не место суете — отвернитесь от суетящихся.

4. Недавно пролетели птицы, три опустились на землю. Сова и голубь — двое, найдите третью, тогда откроются прозрачные источники.

5. Вспугнута стая — уже не воротишь. Но ищите людей с глазами птиц. Найдя — оберегайте.

6. Если облако рассыплется пухом — это признак верного пути.

7. Тяжело — сила преобразуется. Кусты рвут одежду. Ключевая вода студит ноги. Это все подготовка к полету.

8. Когда душат сердце — спешите омыться чистой водой. Потом накиньте плащ с капюшоном.

9. Измените словарь: не «желание», а устремление, не «достижение», а слияние, не «сочувствие», но проникновение — высохнут слезы бессилия.

10. Ищите птицу с осторожностью. Птицеловы — рабы Звездоносцев — тоже ищут птиц. Птицеловы же продают птиц простакам вместе с клетками.

11. Угрюмые белые волки много знают про зеленые горы. У белого волка глаза не волчьи, но зубы остры. Часто волки приходят сюда, надо уметь расспросить их. Рассказы волков чудесны.

12. Вижу: вы совсем собрались в лес. Не торопитесь. Подождите, пока созреют ягоды. Солнечное небо бывает и зимой.

13. Старые и новые книги укажут на часы. Сверьте их между собой.

14. Что раскроет медитация? Календарь.

15. По-разному говорилось здесь, сумейте различить. Насмешки нет в написанном.

### Глава третья

1. Один идет по лесной тропинке, глядя под ноги. Другой сидит на перекрестке и проповедует, глядя в небо. Первый ругается про себя, споткнувшись, второй — без повода и громко, чтоб все слышали.

2. Залог за слово — ожерелье из скорпионов.

3. Бегущий да имеет зоркие глаза. Безопасно бежать, глядя на плывущее облако.

4. Имеющие Корону вырезают скорпионов из драгоценных камней. Звездоносцы одевают живых скорпионов в каменные панцири. Можно скорпионов отвергать, но что дашь в залог за слово?

5. Дерево Хат уходит корнями в небо. Капли сока его — кристаллы праны, ими распознается яд.

6. Болота и озера — прибежище скорпионов. Болотный ибис — защита. Но лучше искать возвышенных мест.

7. Отражение в третьем зеркале — стрела на луке глаза.

8. Как много вопросов — как листьев на ветвях. Ищите страх.

9. Вверх по течению ручья — в гору. Просто найти озеро, в которое впадает ручей.

10. Медитация движет солнцеворот, мантры рождают ветер.

11. Коли нет крыльев, не пренебрегайте ходьбой.

12. Многие учат многому. Читать ли написанное здесь? Повторяю: ищите страх.

13. Спрашивают: как понимать? Нарисуйте, посмотрите и поверьте себе.

14. В парении птицы — безмолвие.

15. Трилистник отмыкает многое, но сухо в полях клевера.

16. Говорят; гляди на солнце, увидишь корни дерева Хат. Но многие ли имеют глаза орла? Ослепший кричит; вот, солнце сияет в моих глазах! Он недалеко уйдет, а чаще не пытается идти. Одно спасение для него: ощупью найти ручей.

17. Яд скорпиона — вот что ослепляет. Глядящий на солнце вовремя опустит глаза.

18. Зимой все сковано льдом. Оперенная стрела отыщет воду и пробьет лед, но что это за вода?

19. Ведущий сказал: Я направляю тех, кто вносит залог за слова свои. Звездоносцы говорят: Мы даем силу дерзающему. Но страшен амулет Звездоносца.

20. Жалит потревоженный скорпион.

21. Трилистник, стрела и каменный скорпион лежат в дорожной сумке — и достаточно.

### Глава четвертая

1. Играйте в веселые игры. Купайтесь в прозрачной воде. Спите в тени деревьев. Дорога позвала готовых; оглянувшись, они непременно увидят вас.

2. Молитесь за плывущих под парусом, ибо они отважны.

3. Стрелок прозрачен, Птицелов — глыба.

4. Скорпион, пробитый стрелой. Аум мани падме хум.

5. Рамакришна сказал о Матери. Примите его слова.

### Глава пятая

1. Заволновались холодные воды — помните это.

2. Кто увидел, кто простер руки? Невнимательна молитва, заброшена медитация — бьетесь в сети мелких забот. Но зажжены и розданы голубые факелы. Вглядитесь, не бегите от света. Тусклы, уродливы одежды, но не это страшно. Глядите, запоминайте, помните.

3. Обычно гадают по мятущимся теням, но поднявший взор гадает по полету птиц.

4. Близятся холодные дожди и туманы. Голубые факелы зажгут костры.

5. Готовы Стрелки. В их руках оперенные стрелы. Многое готово, но надо поспеть за солнцеворотом.

6. Бегите, прибрежные жители. Кто вы? Мореходы? Лжете, поедатели моллюсков.

7. Вычерпывают звезды ковшом из воды — суета.

8. Трилистные крылья роняет синяя птица — признак скорого снега.

9. Возвращающийся не вернется, зарастут тропы, замерзнут реки. Просите, помните, ищите. Каменный скорпион поможет.

10. Плащ стрелка подбит мехом белого волка. Поймите.

11. Ах, если бы вы не отводили глаз. Но ищете рассыпанное золото, хватаете солнечные зайчики, думаете, что богаты. Обнищаете, когда тучи закроют солнце. Станете набивать карманы серебром снега — оно растает весной. Драгоценный скорпион — вы боитесь его.

12. В смятении помолитесь о серебряных пчелах — вам дадут свет и поддержку.

13. Ушедшие, бегите в лес. Красноглазые гончие псы спущены на след. Белые волки защитят.

14. Мореходы вернутся с дивной добычей, но не скоро.

15. Тяжело, грустно, страшно — что же вы? Пусть упущено время. Не бегите за солнцем, ждите, когда оно вернется. Терпите. Глядите вверх. Соль. Соль. Соль.

### Глава шестая

1. Голубая звезда на солнечном диске — это Корона, выражение законов солнца.

2. Восток и Север определяют солнцеворот, ибо они имеют все.

3. Глядящий на Восток медитирует на лесном холме. Глядящий на Север видит муравья в трещине каменной горы. Глядящий на Запад уйдет под парусом в море — судьба его трудна и прекрасна.

4. В полдень гляди на Север. О, благо тем, кто имеет трилистник.

5. Распахнуты недра солнца. Стаи зеленых звезд роятся на закате. Доверьтесь серебряным пчелам.

6. Золото и серебро используют ювелиры. Надо им доверять.

7. И снова: я не понимаю! Объясните! Что же я отвечу? Угадайте.

8. Никто не может подделать серебро — так говорит Ведущий.

9. «Два» и «четыре» — солнцеворот, но «семь» — лунные законы.

### Глава седьмая

1. Белый волк и скорпион.

2. Имеющий Корону и вода.

3. Хрустальный сосуд и Звездоносец.

4. Стрелок и облако.

5. Серебряная пчела и солнце.

6. Ведущий и лес.

7. Трилистник и Птицелов. Вот первые законы луны.

8. Стрела, ветер и птица.

9. Ягоды, лед и храм.

10. Вода, зеленая гора и туман.

11. Облака, зима и дерево.

12. Ночь, золото и Стрелок.

13. Факел, змея и снова факел.

14. Скорпион, Ведущий и цветок. Это тоже законы луны.

15. Так, снова стрела и трилистник. Но дальше будет проще.

### Глава восьмая

1. Ощути землю босыми ногами, войди в лес открыто, спелой ягоды сок выжми на звезды тела — познаешь воздух.

2. Недавно раскрыты были тайные связи. Возьмешь их в руки свои — превзойдешь Звездоносцев.

3. Чистой водой омой каменного скорпиона — вспомнишь прежние дороги.

4. Можешь не понимать, но сомнение разъедает правду, говорит Ведущий, так береги же крупицы понимания. Рисуй.

5. Новые книги придут. Ключи к замкам найдутся. Здесь — двери и замки. Где трилистник?

6. Сокрыто, сокрыто говорю, но и путь сокрыт. Просто и трудно.

7. Гляди под ноги — ищи ягоды. Деревья тянутся к небу, питаемые корнями.

8. Если ты начал создавать деревья, знай: открылись родники, и лес твой разрастается вдоль ручья. Север и Запад раскрываются перед тобой.

9. Корона и крона — как схоже. Листья осенью летят, как птицы. Вникни в солнцеворот.

10. Вот изложена тайна Короны, и далее — работа.

11. Путнику — дорога. Знаете, что взять с собой. Начертаю, что встретите — изберите, как идти. Вещие птицы служат идущим. Не бойтесь, они — вестники ваши. Найдет один — узнают все — птицы расскажут.

12. Достаточно сказано стремящемуся. Будет сказано подробней для лучшего понимания. Птицы скажут.

13. Клад лежит под зеленой звездой.

14. Чередуется день с ночью. Умей определить путь по звездам — помни о Звездоносцах.

15. Тин Хаар. Горные льды. Аум.

### Глава девятая

1. В ожидании томятся леса, но лишь когда свернет свои снасти искусный Птицелов, раскинет крылья птица и прольется ласковый дождь.

2. Хрустальный кораблик плывет на Север.

3. Вот описание ночного пути. В густой тьме светятся ядовитые грибы. Ночные орлы склевывают их, слетая на землю, и мгла завладевает ими. Торопись: только ядовитые грибы помечают твою дорогу, а их становится все меньше.

4. Соблюди безумие.

5. Ювелиры трудятся непрестанно, и Они имеют, кому дать.

6. Заплачь над увяданием осенних трав.

7. Легкий шаг — по тонкому льду.

8. Тяжела зима, но обращайся к ворону и белому волку.

9. Легка молитва в заброшенном храме.

10. Красный цветок — лук, синий — стрела, рассеченный лист — ветер. Что если дождаться плодов, а не собирать букет? Но для дома хороша икебана.

11. Удар меча Звездоносца поражает в пятна ауры с точностью змеи — радость скорпионам.

12. Лес — крона дерева Хат.

13. Ждите новых книг — все ждущие. Поднимите глаза — трилистный снег, трилистный ливень.

14. Три волны всплеснутся на закате, взлетит голубая звезда на солнечный диск. Так увидят мореходы.

15. Темные всадники, холодные воды. Крик: лаак!

16. До слова «молитва» будешь ты молиться Мне — дальше стану молиться Я за тебя.

### Глава десятая

1. Сила духа взращивается терпением. Скорпионы каменеют под пристальным взором.

2. Разбег — к удаче; быстро бежать можно по воде.

3. Синее облако предвещает грозу. Вспомни.

4. Когда вихри взметают опавшие листья, можно печалиться; так становится светло.

5. Осень. Собираются перелетные стаи. Дорога.

6. Расколются камни, падут травы, придут пауки. Птицеловы будут иметь удачу. Предупреждаю.

7. Голубь глуп.

8. Среди вас — Ювелиры. Среди вас. Янтарь и серебро в их руках.

9. Быстрые ящерицы поедают пауков. Но скорпионы поедают ящериц.

10. Спрашивают о ягодах: все ли они полезны? Да, все.

11. Пора цветения деревьев длится две недели. Это пора радости, не упустите.

12. Ты усмехнулся? Ты — один.

13. Целебен перец, взросший под ивой.

14. Скачут стаи волков-убийц. Ищите, ищите Стрелков. Рыщут гончие псы за вами, но и они погибнут; вы даже против них слабы.

15. Теряя золото — теряете.

16. В море — за море.

17. За зелеными горами текут чистые воды. Аум.

18. Не обращайте внимания на рыб — они годны только в пищу.

19. Лесной бродяга знает многое; он дружен с белым волком. Вот лист второй. Хат Сан.

### Глава одиннадцатая

1. Сильный ветер. Серебряный клинок. Стань птицей.

2. Колодец. Так вызываются землетрясения. Застынь.

3. На север — золото. Свечи. Бей правой рукой.

4. Здесь серебряные пчелы. Молния. Зажги костер и следи за струйками дыма.

5. Ивовая поросль. Вход в пещеру. Останови спираль.

6. За горой — озеро. Хорошее место для отдыха. Найди след дракона.

7. Черный олень скачет в гору. Медовый корень. Улыбайся серебряной звезде.

8. Большие камни и высокие деревья. Скорпионы поедают добычу. Обрати внимание на гибкость ног.

9. Тропа в чистую долину. Кричи, призывая ворона.

10. Подземный огонь. Наконечники стрел. Слушай.

11. Осенняя скала. Глаза белого волка. Оттачивай стрелы.

12. Здесь виден восход. Черный олень. Ищи тропу.

13. Хорошее место для поиска пищи. Белый олень. Наблюдай рассвет.

14. Здесь спотыкаются; острые камни. Зеленые звезды. Спи.

15. Конец дороги. Море спокойно. Ищи голубой цвет, но и синий — хорошо.

16. Темное место. Тучи. Ешь.

17. Хижина. Красный закат. Заплачь над увяданием осенних трав.

18. Здесь бывает дракон. Соблюди безумие.

19. Темные всадники. Тин Хаар. Дыши ароматами.

20. Здесь на закате собираются призраки. Ливень. Не спи, торопись.

21. Запоминай.

22. Начало тропы в горы. Успокойся и люби.

23. Снежные поля. Снегопад. Ищи стрелка.

24. Здесь приготовлено оружие. Читай мантры.

25. Тропа птицелова. Синяя птица. Беги, беги.

26. Серебряный клинок. Красный закат. Найди свое место.

### Глава двенадцатая

1. В любом желтом цветке — суть Учения.

2. Всегда можно объяснить словами часть и никогда — все.

3. Строить корабль — рубить лес.

4. Испытывай Йогу.

5. Пить воду на пиру — счастье. Потом приходит знание.

6. Белый волк бьется с драконом. Читай мантры.

7. Наводнение отмечает время ухода.

8. Не торопись. Ювелиры знают сроки.

9. Джент. Хаа Джент. Южный ветер.

10. Через нежность приходит любовь.

11. В белом камне — подарок.

12. Проси оружие.

13. Эл Джент. Западный ветер.

### Глава тринадцатая

1. Деревья — листья дерева Хат.

2. Улетают слова, подхваченные ветром — такова власть Имеющего Корону.

3. В тихих водах цветут золотые лилии Шакти.

4. Ворон на осенней скале сохраняет спокойствие среди ветров.

5. Ищите чистые тропы, уходя от гончих псов.

6. Далее читай внимательно.

7. Даны многие символы тайной магии.

### Глава четырнадцатая

1. Татхагата сделал Тайную Магию непрерывной.

2. Христос распространил Тайную Магию на весь мир.

3. Бодхисаттва — держатель Тайной Магии.

4. Сангха — сосуд Тайной Магии.

5. Имеющие Корону владеют Тайной Магией.

6. Бодхисаттва — вот Ведущий.

7. Для красоты возникла майя.

8. Огонь — оружие, вода — созидание.

9. Бесполезно расспрашивать о Тайной Магии.

10. Когда встретятся три Короля, начнется созидание. До этого — только битва.

11. Учитесь истинной Махаяне, ищите Сангху, исполняйте Дхарму — работайте.

12. Только внутри Сангхи возможна высшая Йога.

13. Терпение Короля — ваше счастье. Вы пьете кровь его и тем живы.

14. Знак Ювелира привлекает высокие энергии.

15. Принципы Сангхи — ключи Тайной Магии.

16. Не опусти головы. Конец главы о Тайной Магии.

### Глава пятнадцатая

1. Воплощенная птица кажется бабочкой взору постороннего.

2. Мастер приносит в дар плод своего таланта и так освобождается для радости своей.

3. Не испугайся свободы.

4. Странник по Вселенной устал — так что за беда?

5. Зачем ордену тайны? Ответ: любое Знание заключает огромную силу.

6. Заповеди Мастера:

избегай скорпионов;

не теряй перьев;

ищи Ведущего;

не размыкай Кольца;

подбирай Камни.

7. Мореходы примут начало Ювелиров. Северная школа даст синтез и начало построения.

8. Мастеру: не опьяняйся Камнем.

9. Другие слои тоже содержат Камни в бытии.

10. В Кольце — жизнь. За Кольцом — небытие Майи, обман и ужас. Размыкание Кольца несет вечную гибель.

11. Стрелок стал Мастером; прибавилось счастья во Вселенной.

12. Манят радостью: всмотрись. Не теряй перьев.

13. Неуловима тень, неуловим свет. Камень — властелин теней. Без Кольца погибнешь, найдя Камень.

14. Обретя Кольцо, узнаешь природу стрел.

15. Хат Сан. Здесь — только для вас. Аум. Аум.

### Глава шестнадцатая

1. Гнать оленя при свете зеленой звезды — путь к чудесам.

2. Ночью светятся ягоды: знак приближения осенних бурь.

3. Звездная сеть — Сутра Короны.

4. Белый ветер — брат синего цветка. Джент. Найди свое родство.

5. Запомни: ветры, облака и дороги. Читай эти книги.

6. Запомни: звезды и ветры. Пролагая путь, верь птицам.

7. Запомни: клинок, стрела и книга. Кто остановит сильного? Он знает время путешествий и места молитвы.

8. Я видел Мастеров: они дружны и свободны. Они — братья. Их храмы привлекают людей. Я видел: Мастера дают свободу Стрелкам. Я видел битвы и говорю: нет равных Мастерам и в битвах.

9. Море бывает враждебно Мореходам, — говорят прибрежные жители. Кто им верит? Вдумайся. Мореходы — молчаливы.

10. Холодные ветры, теплые воды, зеленые горы. Тин Хаар.

11. Смех и усмешка — разные песни.

12. Помни доброго Короля, Мастер. Золото Короны на твоем браслете.

13. Ввысь устремлены птицы. Звездная сеть — Сутра Короны.

14. Три и четыре — семь. Отпусти птицу свою, странник. Это радость, это смех наш и свобода. Сила — это не убийство, а возрождение. Хаа Соль. Ом Икха Лам, Аум.

15. Устреми радость к Шиве, чтобы погасить сожаление.

16. Чувствую, кто-то боится. Он боится смеха.

17. Иди туда.

18. Свободный умеет смеяться. Ветер и солнце — пища его. Аум.

### Глава семнадцатая

1. Я приду, я обязательно приду.

2. Зеленый холм, уютная долина, пути радости — мои дары тем, кто мне нравится.

3. Пали травы, взлетели птицы — ветер.

4. Заостри стрелу, настанет время выпустить ее.

5. Не пробивай дыры в стене — пусть рухнет стена целиком.

6. Белл, Инн, Хал. Фрейтар-Инн. Полет над горами — нет ни хребтов, ни ущелий — полет.

7. Звенят звезды. Звездная сеть — Сутра Короны.

8. Пали травы, заволновались деревья — ветер.

9. Радость сильнее силы, но без силы нет радости.

10. Деревья врастают в землю, питаемые листьями.

11. Луч — я, луч — ты.

12. Есть законы, есть законы законов. Что пользы в этом разбираться? Какая в этом радость?

### Глава восемнадцатая

1. Все это — о тебе, или может быть так. Я дал тебе многие образы, ведь ты бываешь таким разным. И еще: уже сказано, как идти, Мастер поймет все, Стрелок — главное.

2. Это связи, существующие во всех мирах. Используй то, что ты знаешь.

3. Найди свое родство. Соблюди безумие. Иди туда. И еще: не проси, когда тебе плохо. Господу тоже нелегко в это время, и не надо ему мешать. Он трудится больше тебя и знает — больше. Говорю тебе с гневом. Делай, а не плачь.

4. Далее — небывалое. Дано — твердо. Не для всех. Сплетется звездная сеть — двадцать нитей. Шат Аум. Инн Аум. Хат Сан.

## Книга Камня


Лотос и его друзья — современники.

Чьи же вы ученики?


1.

Хоо Ни — ворота в Шао Линь Сы.

Прямо летящая стрела испытывает колебания и не попадает в центр.

Для действующего нет ни начала, ни конца; чувствуя за спиной вечность, бросаешь стрелу в центр, тогда Сохраняющий порядок начинает вращение земли.

Есть мир — арена вместилище и участник действия; как странно — я иду…

Вдох — причине состояния — Да Сынь — лечение травами.


2.

Да Сынь — лечение травами.

Человечество — камень Вселенной; как найти всех — гадание на белой могиле.

Цель иллюзорна, но познавший Путь подобен камню.

Отруби голову змее и существуй вечно!

Человек может существовать в двух телах одновременно, и не обязан этого знать.

Есть другие люди, — сказала служанка, — Это ты! ЭТО ТЫ!!!!

Исторжение начала — безначальное — Син Бу — сохранение в храме для медитации.


3

Син Бу — сохранение в храме для медитации.

Вот я смотрю на все сразу — все растекается, где же центр?

Быть в потоке — это быть вне Его, а для потока это значит — творить в Нем.

И желание, и нежелание — одно; если нет, То есть ключ — знаешь ключ — этого достаточно;

Есть вечное Место, есть вечный Воин, есть вечная Халки…

Выдох — вход в состояние — Хоо Ни — ворота в Шао Линь Сы.


4.

Шень Дин — стена Шао Линь Сы.

Покаяние — реинтеграция на чужом ритме.

Не собирая себя на чужом, присутствуешь и знаешь:

То; единое,

Я — дверь: это мгновение удара — надо бы сберечь.

Исторжение — смерть; исторжение и обновление — не смерть;

Очищайся в восьмерке — не на земле, а в потоке.

Бей так, чтобы осыпался только верхний слой — увидишь скрытые знаки.

5.

Тань Чинь — продолжение руки.

Черный шейный платок скрыт красным цветом;

Сними красный цвет и иди к центру невидимым оставляя рассуждения за спиной.

Дойдешь до центра и, не останавливаясь попадешь туда, где раньше не был;

Не обращай внимания не людские испражнения, рядом дорога.

Равновесие близко к центру; захочешь найти Мастера — под землей найдешь;

Встретишься лицом к лицу и, решившись на схватку, не пританцовывай!


6.

Ки То До

Если тяжело менять цвет чего-либо, связанного с землей, то земля — пульсирует любая жертва — только сравнение.

Если повяжешь на шею черный плато Ко — слияния, То с центральным импульсом замыкает круг — происходит рождение.

Пульсирующее равновесие — дыхание жизни — черного цвета;

Теперь Хаа — собирая Ки на любое То, начинаем Ки То До.

7.

Кайм Н Сар — открывание маленьких ворот.

На вершине горы — равновесие, близкое к центру — тюрьма.

Если бегущий с покрытой лесом горы сдерживается,

То, падая, катится под гору и останавливается,

Двигаясь по стене круглой площади между пятью центрами;

Оставаясь невидимым, встретишь начатое тобой ранее…

Маленькие цапли идут пешком, их ноги — стена.


8.

Лё Сатель — бег леопарда.

Того, кто гонит, убивает оленя — лев убьет его;

Но для бегущего вниз есть путь леопарда — не сдерживать себя.

Как выйти из вращения остановки — это семейный секрет;

Камень, катящийся вниз падая, подскакивает и оставляет след.

Даже след черного человека на земле — великая тайна;

Все тайны связаны, и если ты узнал одну, ты узнаешь все.

9.

Тэ Гатана — мгновение контакта.

Двигающийся по кругу пытается копировать семью и создает Махаяну;

Представляющий центр — солнце — имеет Корону братства.

Если замкнутый Ко через Ланг на себя — Лангир — одевает корону,

То — падающий камень — начинает терять вес.

Когда потерявший вес находится у истока То, по желанию,

В критической точке — расширяющийся туман; тогда ты — хозяин.


10.

Ли Ха Чи — новое возвращение.

Когда До мышления увидишь, тогда,

Понимая все двояко, вынимаешь ключ — нет пяти центров,

И нет наблюдающего — есть расширяющийся туман.

Тогда знаешь Я усилием воли, непосредственно действуя в нужном месте…

Сила возвращается внутрь — видение изменено — не смерть;

Замыкание своего и чужого в себе — пентаграмма.

11.

Хи За — слияние с пульсирующим центром.

Большая зыбь качает на месте, но на берегу — разрушения;

Качаясь, камнем летишь туда, во что смотришь.

Если смотришь в ноги, То — повторяя рельеф дна — потеря силы;

Такое замыкание Би — полярных пентаграмм — дерево чужой жизни.

Если замыкание круга вращения остановки — мгновение удара,

То — крик Я — ключ, размыкающий этот круг действием выхода.


12.

Би Нам — летящий из пращи камень.

Последовательное, противоречащее своей природе усилие рождает стон;

Усилие непоследовательное — бег леопарда — попадающая в центр стрела.

Если Пу — собранное в кисть шипением или криком вращение по кругу,

Пу Сэк — выход из круга вращения остановки в момент контакта,

То Сэк — вращение кистью плоскости пентаграммы — отпускает пращу;

Ты — продолжение соединенной с центром кисти Тэ Гатана.

13.

Крона — сияние лучей Короны.

Если есть каналы, есть Шень Дин — пятеро в одном доме,

Нет качания, ноги — стена, раскроешь восьмерку;

Используя поcox — линии силы — начинаешь двигаться по стене;

Линий силы столько, сколько лучей в Короне — не сдерживаясь,

Двигаясь по всем лучам сразу, ты гонишь ветер — Фор.

Теперь расслабься, Ты в пульсирующем центре и свободен — Фор гонит тебя.


14.

Им Би Нам — это не в «Книге Камня».

Пустая паутина около головы скрывает черное, отполированное до блеска.

Если происходит челночный бой и помогаешь сильнейшему,

Продолжая только в одну сторону — лапа тигра — вторжение.

Пробиваешь пасть попавшего в паутину около твоей головы.

Оба исчезнут из вида, но один из них только потерявший место;

Тогда носи оружие; как? — как хочешь.


Вот ответы на скромные перья-вопросы маленькой птички.

## Книга Дерева


Знание силою берется, И употребляющий усилие — это сеятель.


1.

Ю Тао Ньян — образование годового кольца — ЙоКин.

Как сохранить зрелые и плодоносящие, но срубленные деревья?

Отрежьте по ветке с каждого дерева, сохраните их зимой, весной посадите,

Тогда деревья сохранят жизнь, и дадут почки;

Если рвется связь, То, успевая придти во вращение остановки, в момент контакта

Попадает в центр так же, как вращение наружу — прыжок дракона.

Весной возвращаются перелетные птицы и вьют гнезда на деревьях.


2.

Рен Мен Та — попарное завершение четырех Кинфу Ки.

Если связан с землей постоянно, не оглядывайся — порвется связь.

Последовательные усилия — происходящие движения центра,

Так проламывают весной стену — крадущийся тигр — тогда горят глаза.

Если делает одна рука, то приходит полярное вращение остановки,

Из одной руки — канал, соединяющий с пульсирующим центром;

Белая цапля подбрасывает ударом клюва над землей.


3.

Хэки Ки.

У кого все четыре — свое, одновременно растекающееся

Во всех пятнадцати — забирает связь с пульсирующим центром;

Он — улетающий камень, перелетающий стену — прыжок тигра.

Если делают две руки, То из двух рук — с одной стороны.

Вращение остановки — с другой — канал резерва;

Дракон выпускает когти.

Почувствовав запах смерти, белая цапля узнает о своих крыльях.


4.

То Ки О — закрытая школа Кинфу То.

Не пытайся прервать последовательное движение вещей, прочитанное на отрывках памяти — сделано под землей;

Тогда следуя ему, возвращаешься в центр; удар тигра — смерть.

Дерево, прорастающее корнями в камень, раскалывает;

Одно кольцо дракона — следование, второе кольцо — силы;

соедини.

То — единое, тогда и ты с ним, и твои перья с ним.


5.

Хэки То.

Не показывай пальцем на противника — так он теряет скованность.

Когда вооруженная рука, правильно двигаясь, срубает дерево, есть два среза;

Нижний срез справа, верхний — слева. И крона разъединена с корнями.

Если закрываются глаза — сила дыхания земли может вернуться;

Запахом смерти снимется красный цвет — выносится центр, дракон бьет хвостом.

Кх-Ха — полет в темноте над покрытой деревьями землей.

## Техника тридцати недель

1.0

Каждый шаг — по новой земле.

На новой земле каждый шаг — по тропе.

Можно повернуться несколько раз.

Сколько? Не раз.

На новом месте каждое движение — движение танца.

Сейчас — не так.

Передо мной цветок лиловый.

Или лилия? Не различаю.

На новом месте вспомню и узнаю.


1.1

На своих путях всяк — сумасшедший.

Повернулся — безумец; вот речь дурака.

Сравнение — действие связи с центром:

Играй с камнями, если хочешь иметь дело с камнями.

Не становись на голову, просто

Повторяй каждый шаг, кроме пятого.


1.2

Если сознание стало телом, то вокруг тебя — мир.

Поворот назад — действие сумасшедшего,

С ума сошедшего. Куда? Не ваше дело.

Вымоешь черного раба его кровью

И узнаешь, что законы Луны —

Его жизнь. А для тебя — правила игры в камни.


1.3

В предыдущем заключено последующее,

Но кем заключено?

Вот — о заключении:

Кажется ты раздумываешь, а ты решаешься…

Не думаешь — не кажется.

Тебя уговаривают; тебе кажется?


1.4

Можно ходить в гости, оставаясь на месте,

Настроение все решает на втором и третьем шагах.

На четвертом шаге — думай, иначе заболят зубы.

Луч качается, но источник его движется плавно.

Будь осторожен, отбрось книги.

Тянись, и снова отбрось.


1.5

Объединение — праздник. Живи праздно, если желаешь объединения.

Белая цапля — символ связи с центром.

Что не по твоей воле — исследуй. Что?

Чужое — грустное. Кто не смеется, тот не учится.

Переспроси — и узнаешь, откуда связь с центром.

У белой цапли — от головы.


1.6

Действия становятся важнее размышлений.

Думай — переворачивай. Начинаешь видеть лучи лунного серпа.

Мягкие движения — на первом кольце,

Кольцо восприятия, кольцо 15-ти камней.

Пятнадцатый камень — и поворот назад, и переход.

Вверх — вниз, внутрь — наружу скачет ухмыляясь обезьяна.


1.7

Освобождая змею, получаешь гибкость.

Тогда и видишь всех иначе:

Изнутри — наружу, сверху — вниз.

Тогда белая цапля узнает о своих черных крыльях.

Ей уже незачем прыгать вбок.

И можно бросить то, что схватил.


1.8

Схваченное внутри можно бросить из центра.

Но через центр камня проходит кольцо.

Если хочешь, встань в центре; посмотри, не боишься ли ты ожерелья.

Все сказанное себе пусть останется тайной.

Рассвет войдет в того, кто видел танец птиц,

И он поймет, что земля — черное облако.


1.9

Пошел дождь, сотворил

На реке купола пузырей.

Они плывут в смехе дождя,

Они знают; реальность — вечность,

Странствие — их реальность.

И они наполнены Майей.


1.10

Ветер качает ветку,

Свет качает ее тень.

День раскачивает свет.

День за днем —

Вместо ночи и дня

Просто качается свет.


1.11

Спящий ребенок посажен за стол,

Как лунатик;

Поставлен в угол.

А проснувшийся,

Он видит,

Что он уже взрослый…


1.12

Видит Ведущий, но по-другому.

Чем команда неудачников:

Вышитые цветами дорожки

В древнем лесу древнего дерева

И цветы — лисы.

Неудачники мрачно ищут грибы.


1.13

Спящий услышал сумасшедшего.

И стал его жалеть.

И много достиг;

Его понимали такие же. как он сам.

И он обо всех стал иметь их мнение.

Это многое…


1.14

Солнечным днем все освещено солнцем,

Лунной ночью все освещено луной,

Каждый камень освещен своим лучом,

Деревья очищаются светом;

Только белые деревья — грустные,

И побеги их вяжут рот.


1.15–2.0

Сравни краски природы с цветами самоцветов,

Сравни себя сейчас с тем, кем ты был.

Все равны; вот речи дураков.

Даже перед тобой это не так,

А в тебе?

А во мне идет человек.


2.1

Кочевники приходят и уходят.

На местах их путей

Остаются погасшие костры…

От костра до костра

Путь кочевника;

Откуда он пришел, и куда ушел…


2.2

Перепуганные глупцы сбиваются в стаю,

И придумывают законы,

И судят, и спрашивают:

Пустота перед глазами, и на глазах.

Или — в глазах?

И разлучают объединяющихся.


2.3

Как пройти неделю.

Не пролив не капли радости:

Придумай в понедельник

Танец вторника, танец мыслей среды

О луне четверга — правилах игры пятницы.

А в субботу — безделье. Так живет

Семья воскресенья.


2.4

Посмотри на воздух вокруг,

Как движет твое дыхание,

Как ползет в траве змея,

Как течет река.

Как летит звезда…

Как он движет твое дыхание?


2.5

Взгляни, как вкрадчивы

Движения нападающих.

Они хватают твой испуг

Полураскрытыми ладонями,

Нанося открытые раны.

А ты думаешь, что даришь им огонь.


2.6

Их двое — поводырь и слепой,

Что они знают друг о друге?

Один идет по следам другого,

И этого хватит с него.

Каким глазом целится воин?

Где больше запас сип?


2.7

Кружится птица, высматривая добычу.

Одно крыло ослабло;

Бегает кругами, распустив крылья —

Уводит от гнезда;

Одно крыло подбито.

Листья говорят между собой;

До осени.


2.8

Белая цапля тянется,

Дракон тащится,

Обезьяна играет.

Тигр врубается,

Змея тянется и тащится,

Леопард качается.


2.9

Первое кольцо — змея, и второе змея.

Первая змея на земле, вторая — в небе.

Как пьяная, смотрит в небо обезьяна —

Зеркальный купол неба; пузырь на реке.

Тигр середины — имя Солнца;

Между двух змей земли и неба — семя.


2.10

Имя этой земли — радуга,

Все солнца этого неба — Сутра Короны.

Змеиной тропой вьются слова,

Следами дракона ложатся книги.

Скачет и бесится дикая обезьяна,

И качается на хвосте; и здесь — змея.


2.11

Слева змея звука,

Справа мелодия дракона,

Белая цапля — связь с центром.

Откуда берутся звуки? Из испуга.

Что им путь — они спасаются от безумия.

Но дракон заставляет их двигаться в порядке.


2.12

Из белого шума яблони

Рождается мелодия яблони.

Моя боль приходит ко мне

И говорит; я научу тебя себе.

Что делать? Не удерживать боль,

Не отдать свою силу.


2.13

В доме семьи все мы пьем

Из одного хрустального сосуда.

Обезьяна, нападая, грабит нас.

Рождаясь, приходят в незнакомый мир,

Умирая, уходят из знакомого мира.

Но тигр возвращается, это правда.


2.14

Прощай, невежда, если ты

Не испытал покоя цветов — лис.

Дурак если и смотрит вверх.

То одним правым глазом.

Тычется ресницами в призраки.

Тайна календарей — не для него.


2.15–1.0

Мир — это мир.

Война — иллюзия,

Драка с приведениями.

Мы играем в синтаксис

(Sin-taxis),

Ведун и Ведущий.

## Трильсено

### I. Ветер


Ибо все мы — золотые листья Майи,

подхваченные ветром Шакти,

и если нам хорошо,

то не наша в этом заслуга,

и если нам плохо, то не

наша в этом вина.


Уходя, не окунись

в зелёную траву прощания,

шелестящую над землёй.

Те, кто прощались,

поросли травой.

Корни её голодны.


Вороны, вороны,

чёрные свечи в диком небе,

я вас последними выпустил.

Дикое небо

над золотым полем

держат вороны.


Вспомни о зимних цветах, дьявол.

Лопаются от мороза бутоны,

медленно расходятся лепестки,

бросая цветные блики на снег.

И даже ты не можешь сказать,

кто их придумал и создал.


Счастье моё —

старый башмак.

Со всеми рассорился

из-за башмака.

За спиной в сумке —

старый башмак.


В утреннем сумерке

вы все на одно лицо:

как заяц под колёсами

на летнем утреннем шоссе.

Лес по сторонам,

туман, сырой асфальт.


Угасли переливы, —

40 — 35:

уже возможно

взять этот ритм.

Но избегай

нечётких переходов.


Взгляните,

как молятся

дождям деревья,

а их молитвы золотые

неслышно падают

с дождём на землю.


Царство Божие

вокруг меня,

а внутри меня —

царство моё.

Король приглашает:

«Пойдём пить чай, Господи».


Легче пуха тело моё.

Под белым солнцем,

на синем ветру

над песчаным холмом

развеет меня.

Где-нибудь вереском прорасту.


Не обращай внимания

на тихий плач деревьев.

Ты знаешь: скоро

им пора цвести —

так расцветут и без тебя.

Вернёшься к яблочной поре.


Одинокая чайка

парит над закатом,

ветер швыряет её

в небо,

небо бросает её в ветер.


Про облака над серой дорогой,

про чёрного кота на этой дороге,

про ястреба, следящего за котом —

вот о чём думает заклинатель демонов.

Он совершенствуется в заклинаниях,

подперев голову руками.


В зелёное болото

канет волшебный

иероглиф.

Ты — зачем ты

нарисовал его?

Зачем показал мне?


Я вытру ноги

о покрывало феи.

Невежда, я не знаю

другого применения ему.

Так не бросайте мне

под ноги покрывало, феи.


Я река,

ветка в реке,

лист на ветке,

река,

лист на воде,

туман на реке.


Одинокий чёрный демон

сидит на белом снегу,

держит нос по ветру:

вынюхивает страх

или сострадание.

Тихо воет иногда.


Под ногтями —

весенний мох,

из царапин

сочится смола

слишком сильно пахнет

днём талая вода.


Рождаются короли,

рождаются маги,

в забытых царствах

гаснут звёзды.

Уходит память,

уходит радость.


Когда ураганы крушат города,

взлетай, держась за ветер.

Под коричневыми звёздами,

в запахе древесной коры

долгий полёт

над ласковой землёй.


В болоте между

небоскрёбами

тащился ящер Путассу,

волочил телегу

с уфонавтами

по страшной сказке.


Удачная попытка миража —

и в комнате запахло апрелем.

До лета пока далеко,

летний мираж ещё не готов,

но я обдумываю пробы,

и надвигается весна.


Синие птицы —

мои слова.

Трилистник —

летящая звезда.

Короной

увенчано дерево.


Морошка и мох

на газоне

привлекают ворон.

Вороны клюют ягоды

и гоняют голубей.


Ледяной вихрь

насылает дьявол —

уходи

в осеннее море.

Попутный ветер,

холодный ветер


### II. ТРАВА


В грустный теплый день

зеленый лист

держу в руке,

птицы сели

на ресницы.

Помню все.


Не плачь,

усни.

Мне хорошо,

когда я вижу

золотые сны

в твоих глазах.


Зрачки – как маковые

зерна: это морфин.

От гашиша глаза –

как семена конопли.

Красивые глаза

у моих печальных друзей.


Свобода – летний ливень.

Небесные струны

в кулак зажимаю

и, оглянувшись,

/простите меня/,

ухожу, ухожу.


Лягу в туманные листья,

опавшие в небо с гор,

сброшу, не глядя, ботинки

вниз, буду дремать

на ветру, а просыпаясь –

жевать бутерброд.


Сегодня снег упал

на сухую траву – зима.

Я вхожу в теплый дом,

до весны буду рисовать

в тишине. Чудеса меня

хранят. Я знаю.


Мы кувыркаемся внутри

себя, а падаем уже

цикадами на лист

лотоса. Тихая вода.

Мы не уйдем

от золотых лилий.


По солнцу,

по ветру мой путь.

Лепет кукушки

и смех совы.

Лунное небо.

Тень облаков.


Взглянуть со стороны –

иду, в карманах руки,

играю смутными

словами. “Ты бездельник” –

вы говорите мне.

Ну что ж, вы правы.


Напротив меня сидит

богач. Он верит

в мое счастье и

плачет от умиления.

Он рад, что увидел

здесь, на земле, счастье.


Я сплю на камне.

Солнце надо мной.

Холодный ветер

над ущельем

несет

осенних листьев стаю.


Увидишь ночью в небе

мага на серебряном

коне, увидишь тень

горящей птицы –

как будешь

дальше жить?


Осень. Олени уходят

с побережья.

Швыряют карлики

снег с облаков,

голые ведьмы

ныряют в теплую тину.


В теплые ночи

я играю на флейте,

пасу на темных

полях черных ос,

собирающих

темный мед.


Распеваю осенние песни

и брожу по холмам.

Обрывки лохмотьев бросаю

в ручьи – у меня

листопад. Все

сделано в срок.


Я лодку смолю,

а руки дрожат –

ветер пронзает

меня. Нетерпеливый

ветер взметает песок

уже третий день.


Свободен жить

и умереть:

это мне

по вкусу.

Попробую

еще пожить.

## Паук


Паук, озябший на рассвете,

Золото солнца превратил

В росное серебро паутины


Шуршащие шаги в лесу осеннем,

Кто-то бродит беспокойно,

Ищет, ищет.

Под мухоморами лежат в земле алмазы,

И над золотом брусника разбросалась.

И неизвестны эти знаки.

Для кого же кто-то клады аккуратно помечает?

Всю осень я искал его по лесу,

И свистел я, и аукал,

Но не встретил.

Оставил кто-то мне письмо на камне:

Пять березовых листочков,

Горсть рябины.


Если пристально вглядеться

В глубину трещины камня,

Можно увидеть змею.

Она свернулась спиралью,

Ей вылупиться еще не время

Из каменного яйца.

Но это будет: от треска

Взорвется камень,

И, гордо звеня чешуей блестящей,

Взовьется железный змей.

Оттого говорится: «Когда

Родятся великие змеи –

Рушатся горы.»


В день равноденствия зажгли

Свечу,

Среди бела дня:

Да будет чистой память.


Сначала уйдут пауки –

Плотной колонной,

Погибая под колесами.

Упорно – прочь из подвалов,

Квартир, с чердаков

Уйдут пауки.

Потом будут выть

По ночам собаки.

Когда же на улицах

Запляшут крысы —

Будет поздно.


Комарик нас струнах

Тугой паутины

Играет себе

Похоронный марш.

Запомнился запах свежей рыбы

В маленькой белой кухне

И маленький синий силуэт –

Кипящий дождем вечер.

Черные крылья глаз взмахнули:

До свидания.

Чистая нить сплетает судьбы.

Ветер комкает время. Аминь.


Опадают осенние птицы.

Из прозрачных небес –

Словно крылья –

На снежное чистое поле

опадают осенние поздние птицы,

Золотые и красные.

И до первой метели

На снежном лугу

Они будут цвести,

Запрокинувшись к солнцу.

Одуванчики вырастут

Поздней весною:

Осенние птицы,

Зеленые крылья.

В грустный теплый день

Зеленый лист

Держу в руке.

Птицы сели

На ресницы. Помню все.


Свобода – летний ливень.

Небесные струны в

кулак зажимаю и,

Оглянувшись,

(Простите меня)

Ухожу, ухожу.


Свободен жить

И умереть:

Это мне по вкусу,

Попробую еще пожить.


Где-то есть земля,

Что ждет моих колен.

Листок календаря

и ничего взамен.

## Тошины стихи: [Без названия]


1


1.1

Волны расходятся

по бесцветному небу,

апельсин выброшен морем

в небо.

Расплестнута в воздухе свежесть,

горы ползут к морю.

Наше время:

мы начинаем, мама,

благослови нас, милая донна.


1.2

В амфитеатре убраны стулья,

широкие ступени

накрыты телами: любовные пары.

Теплый свет купола –

как дождь ложится на травы.

Тихая игра нежности,

льющиеся игзгибы рук,

припухшие рты льнут

к теплой ткани.

Ни вскриков, ни стонов,

жадности нет,

шепот,

розовый пух ласки –

как дождь ложится на травы.


1.3

На белом камне

зеленая лягушка,

и рядом с ней

округлая выбоина,

наполненная водой,

небесным соком,

кристалл неба колышется

на каменном дне.

Мудрость в лягушечьих глазах.

Я тоже

буду так жить.


1.4

Над янтарным мхом

целуются две улыбки:

упругая радость в губах.

Сок распустившегося

поцелуя впитывается

мхом по каплям. Рост

мха окутывает

льнущие тела. Уже

по грудь стоят они

в солнечном ковре.

Счастье.


1.5

Коты-лунатики гирляндой

над крышей вьются.

Субботний ночной прохожий

взглянул очумело,

упал на весенний газон,

заснул.

А коты хороводят

вокруг антенны

в лунном воздухе.


1.6

Паук озябший на рассвете

золото солнца превратил

в росное серебро паутины.


1.7

Зеленый остров,

холодное синее море,

белая птица морская –

её крик мгновенный

вобрал в себя

все три цвета,

тепло земли,

текучесть воды

и радость полета.

Птица исчезла

в ликующем крике,

распласкалась в просторе.


2


2.1

Назови её как захочешь –

старушку с белым худым лицом

и ясными глазами,

все равно ты забудешь прозвище.

Ты встретишь её завтра утром,

когда выйдешь из дома.

Она, стоя у фонаря,

прозрачно взглянет на тебя,

а руки её непременно будут

из ладони в ладонь пересыпать

три осенних звезды.

Ты назовешь её, как захочешь.

Снова встретишься с ней,

уже названной тобою,

через три дня.

Ты заметишь руки её

и забудешь прозвище. Какого

цвета глаза её были?

Запомнишь только: ясные.


2.2

Шуршащие шаги в лесу осеннем,

кто-то бродит беспокойно,

ищет, ищет.

Под мухоморами лежат в земле алмазы,

и надо золотом брусника

разбросалась.

И неизвестны эти знаки. Для кого же

кто-то клады аккуратно помечает?

Всю осень я искал его в лесу,

и свистел я, и аукал,

но не встретил.

Оставил кто-то мне письмо на камне:

пять берёзовых листочков,

горсть рябины.


2.3

Если пристально вглядеться

в глубину трещины камня,

можно увидеть змею.

Она свернулась спиралью,

ей вылупляться еще не время

из каменного яйца.

Но это будет: с треском

взорвется камень,

и, гордо звеня чешуёй блестящей,

взовьётся железный змей.

Оттого говорится: “Когда

родятся великие змеи –

рушатся горы”.


2.4

В день равноденствия зажги

свечу среди бела дня:

да будет чистой память.


2.5

Опадают осенние птицы.

Из прозрачных небес –

словно листья –

на снежное чистое поле

опадают осенние поздние птицы,

золотые и красные.

И до первой метели

на снежном лугу

они будут цвести,

запрокинувшись к солнцу.

Одуванчики вырастут

поздней весною:

осенние птицы,

зеленые крылья.


2.6

Над городом

летят кресты, несутся

в сумеречном небе:

черные, с голубым

ореолом, кресты.

Пронзительный хор крестов.

Слушай судьбы своей

предсказанье.


2.7

Змеи-всадники.

На белых лошадях

они скакали на закат,

на битву с солнцем.

Войско копьеносцев

им преградило путь,

волнуясь на ветру.

Бой был недолгим,

разбежались кони,

на пиках ячменя

повисли змеи,

на ветру качаясь.


3


3.1

Посеял ветры вокруг дома.

Их семена – я раскусил одно –

сладковатого мятного вкуса.

Мой дом стоит

на пустынном берегу:

китайская крыша, а вместо

стен – нити цветных

стеклянных бус.

Ветры будут тонко звенеть,

путаясь

в струйках стеклянных,

и выдувать наружу

лепестки засохших цветов,

пока я сижу под столом

и рисую портрет

солёной тушью, бесцветной

и красной:

красной – любовь,

прозрачной – страданье.


3.2

Зимний кузнечик

скачет по полю,

прыжок – и полёт,

проплыванье в январском

полуденном зное.

Всё же неотвратимо

тихое падение

на ледяные хлопья.

Коченеют лапки, но

снова кузнечик взлетает.

Длинный путь, и прыжки

всё длиннее,

длиннее.


3.3

Как сочинить ветреный день?

Кровь целует виски:

успокойся, пожалуйста, милый.

Ласкова кровь моя.

Но дома упёрлись углами в асфальт,

одурманившись маревом пыльным,

бородатые гномики звонко колотят

по чугунным решёткам люков,

вырываются из под кромешной земли.

Длинноволосые прыгают лихо

в прохладный ил обмелевших каналов:

наплевать, здесь нам не жарко.

Вместе с иссохшими трубками листьев

слетает с листьев хрустящая тень.

Как сочинить ветреный,

ветреный и дождливый день?

Заставляют думать сухие губы.

Поцелуев не хватит на всех –

кончится кровь.

Как сочинить ветер и дождь?


3.4

Перелётные пчелы медовый янтарь

уронили в море.

Крабы его принесли по ошибке

прибрежным соснам, а те

по ошибке взяли.

Спохватились – поздно,

пошли отдавать мёд крабам,

а крабы смеются.

Растут в море сосны,

сочатся медом,

летом в дуплах живут

перелётные пчёлы,

а под корнями

– крабы.


3.5

Сначала уйдут пауки –

плотной колонной,

погибая под колёсами,

упорно – прочь, из подвалов,

квартир, с чердаков

уйдут пауки.

Потом будут выть

по ночам собаки.

Когда же на улицах

запляшут крысы –

будет поздно.


3.6

От ласкового касания

разрастается в крови

прекрасное дерево.


3.7

Сон-туман уже близко,

наползает с полянок,

солнце в лес укатилось,

расплылось в туман,

день продлится во сне.


4


4.1

По ночам крепко

спят все горожане,

молчит темный асфальт,

лишь одни таксисты

под зелёными фонариками

ездят бесцельно.

Устав молчать,

они съезжаются на стоянках

и дружно ругают спящих:

эх, всех бы их переехать,

воскурить выхлопной ладан

и прочесть отходную

перед зелёной лампадкой.

Ах, суровый,

непримиримый народ –

таксисты. Они-то знают,

где надо искать правду,

как идти в Беловодье.

Когда спят все люди,

когда спят птицы,

они иногда возят святых

на Гражданку за трёшку.


4.2

Средь площади на клавесине

играет старик одноногий,

и чьи-то бумажные деньги

под музыку в воздухе пляшут,

а дети цветные бумажки

с разбегу бросают в воздух,

и парами в менуэте –

рубли и конфетные фанты.

Умные взрослые люди

с негодованьем солидным

ждут ветерка и разлёта

бумажного бала в карманы.

Но заворожили ветер,

усевшись в кружок на асфальте,

в венцах травяных зелёных

простые лесные пророки.

Играет старик одноногий

звенящий танец старинный

средь площади на клавесине.


4.3

Многолапого чёрного дракона,

лежащего на городе,

пронзил звездой

печальный рыцарь

на коне крылатом.

Потом он в бездну тьмы

поверг зловонную тушу

и развёз по домам тех,

кого изловил дракон.

Закончив дела,

он уселся где-то на крыше

и тихо сказал,

уставясь в звёздное небо:

“Господи, всё ж я устал –

не от сражений,

а от своей печали.

Не выдержал – значит,

предал,

делай со мной, что хочешь”.


4.4

Я был безумцем

на лунном лугу,

я видел жёлтых

летучих мышей,

я говорил с человеком,

который висел над лугом,

вырастая левой ногой

из луны,

и он мне сказал:

“Не стыдно ли тебе

убивать меня,

чтобы вернуться в день?

Не стыдно ли тебе

убивать себя,

чтобы вернуться в ночь?

Зачем ты выведал у меня

всю мудрость луны?”

Я ответил ему:

“Чтобы не убивать никого”.


4.5

Комарик на струнах

тугой паутины

играет себе

похоронный марш.


4.6

Я начинаю любить тебя,

когда хрустальный ломается полдень.

Успеваю подхватить звон,

а половинки дня

медленно погружаются в вечер,

сближаясь к ночи –

там, соприкоснувшись,

они рассыпаются поцелуями,

звенящими полуднем.


4.7

Запомнился запах свежей рыбы

в маленькой белой кухне,

и маленький синий силуэт –

кипящий дождём вечер.

Чёрные крылья глаз взмахнули:

до свиданья. Чистая нить

сплетает судьбы. Ветер

комкает время.

Аминь


## Автопортрет